King of Cups

Сан сидел на подоконнике, вливал в себя кофе и пытался держать глаза открытыми. Удавалось так себе, но куда деваться. Они репетировали почти до самого утра, толком не спали и через три часа должны были быть на другом конце города, жизнерадостными, улыбчивыми и позитивными, хотя даже думать от усталости было сложно. Сан меланхолично наблюдал за тем, как Уен использует свой хардкорный метод проснуться, а именно, доколебаться до лидера. Сан справедливо считал, что столь радикальные способы небезопасны для жизни, но Уен на то и был Уеном: без тормозов, не сомневающимся, дышащим полной грудью и с головой, полной мыслей и эмоций. Именно по этой самой голове он и рисковал получить в ближайшее время от Хонджуна, ибо раздраженный невыспавшийся лидер мог быть резким, бескомпромисным и даже агрессивным, на контрасте с его обычно благодушным настроением. Вообще Сан Хонджуна отчасти понимал. Уена было много. Всегда. Иногда это было хорошо, а иногда - выбешивало до икоты. Но ближе у Сана друзей не было, а другом Уен был самым замечательным на свете. И кто бы там что ни говорил, Сан действительно гордился тем, что мог назвать себя его другом. Уен был настоящей социальной бабочкой, и поначалу Сан напрягался, что он, так сказать, не единственный. Пару раз они даже поссорились на эту тему, но потом Сан остыл и извинился. Позже он смотрел на эмоциональное "танго" в исполнении друга и лидера и понял, что Хонджуну гораздо хуже, чем ему самому: с самого начала их с Уеном лавхейт был занимательным зрелищем, и лишь когда Сан осознал, что у Уена с лидером, вроде как, взаимная влюбленность - что друг отрицал столь же яростно, сколь и мчался готовить уставшему Хонджуну еду - то перестал сыпать остротами и занял позицию наблюдателя. В конце-концов, это не его дело, Уен сам разберется, да и советов его никто не просил. У самого Сана проблемы были не менее серьезные. Его импозантная бабуля всегда говорила ему, раскуривая сигарету, сидя на веранде: -Санни, мальчик мой, бойся Короля кубков. Он заберет твое сердце. И маленький Санни, а затем и подросток Сан, и даже вроде как совершеннолетний, но не вполне зрелый, Сан никак не мог понять, что же она имеет в виду. Бабуля любила эзотерику и гадания, часто говорила загадками и персоной была весьма и весьма яркой, а на все попытки уточнения, так сказать, информации, лишь усмехалась и лукаво качала головой. Сан и думать-то забыл об этом - у него всегда были дела поважнее, чем размышления о всяких там предсказаниях. Встреча с Сонхва определенно изменила его жизнь. Вообще-то, встреча с каждым из мемберов делала это, но всё же. Впервые Пак Сонхва предстал перед ним весь в черном, сверкающий своими огромными выразительными глазами и излучающим агрессию. Сан даже струхнул слегка, размышляя, каково будет, если они дебютируют вместе. Однако Сонхва оказался куда более необычным и странным, чем на первый взгляд: то тихий, то шаловливый, но неизменно привлекающий внимание. Сан заключил тогда, что очень уважает упорство хена, и решил брать с него пример. С тех пор прошло почти четыре года, и многое изменилось. Нет, Пак Сонхва он все ещё не понимал: тот умел быть совсем разным. Он был старшим, и это порой сдерживало его. Он был превосходен на сцене и вне ее, завораживающе красив всегда: и на фотосессиях, и дома, в пижаме и с повязкой на голове и глиняной маской, разлегшийся на диване в гостиной. Любил вкусно поесть, как всякий молодой парень в самом расцвете сил, любил иногда поиграть в компьютерные игры как мальчишка, любил сцену и всего себя отдавал тренировкам, был маньяком-чистюлей, под настроение третировавшим все общежитие, и настоящим милым софтбоем, когда смотрел милые видео с животными или детьми. Сонхва был рядом, но, вместе с тем, казалось, что он невозможно далеко. О том, что в его истории Сонхва и есть тот самый Король кубков из бабушкиных предсказаний, Сан начал смутно догадываться, когда осознал, что немного слишком восхищается хеном. И тот определённо этого заслуживал. Но было слегка страшно: у Сана был перед глазами вполне конкретный пример, что делает с одногруппниками влюбленность, и это не то, к чему он стремился, от слова совсем: при одной мысли, что Сонхва устроит ему вот такие американские горки, Сану становилось нехорошо. Поэтому он решил проблему изящно и стал, в некотором роде, котом Короля кубков. Нет, ну а что? Неплохой компромисс с собственным сердцем, разве нет? Он лип к Сонхва везде и всюду, интересовался его мнением, делал комплименты, внутренне пища от восторга при виде того, как расцветает Сонхва от этих слов. Они проводили вместе немало времени: тренировались, ходили обедать и ужинать, иногда играли, и Сан старательно душил маленького внутреннего эгоиста, который требовал себе всего Сонхва целиком. И все было в хрупком равновесии. А потом влез Есан. Кан Есан был фигурой не менее загадочной, чем Сонхва. И хотя общались они хорошо и по-приятельски, душевно близки они не были и настоящими друзьями не стали: Есан мыслил своими, недоступными Сану, категориями и оттого был совершенно непредсказуем. У них было немало тем для разговоров, но что-то Сана всё-таки смущало. И, видимо, ему досталась бабушкина интуиция, потому что одним вечером, когда Сан с Есаном сидели в комнате и точили заныканные контрабандные сладости, последний неожиданно сказал: -Ты влюблен в хена, не так ли? Посыпанный сахарной пудрой моти встал Сану поперек горла. -Чего? Есан смерил его взглядом и ухмыльнулся. -Да нет. Ничего. Сан тогда быстро переключил его внимание на что-то другое, но сказать, что он напрягся - это не сказать ничего: взгляд Есана напугал до жути. И не зря. Потому что то безобразие, которое стало происходить после, не лезло ни в какие ворота. Есан, этот хитрый засранец, выкрутил рубильник рандома на полную. Сначала Сан даже не понял, что происходит, но буквально сгорел в первый раз, когда Есан начал клеиться к Сонхва, и охренел во второй, когда Есан начал клеиться уже к нему самому. Что это было, никто так и не понял, но по взгляду Сонхва стало понятно, что вся эта непонятная хрень без его внимания не осталась. А Сан и рад бы сказать, мол, "не переживай, хен, это у Есана шутки такие", если бы это реально были шутки, а он и сам в этом сомневался. Он вызвал Есана на разговор, но не добился ничего путного, только фразу: -Наглядно демонстрирую, что все замки из песка, которые ты настроил в своей голове, смываются одной волной. -Какие еще волны? -А такие, - Есан, казалось, наслаждается происходящим. - Извне. Ты ведь себе придумал, что будешь очень хорошим другом, и это поможет тебе всегда быть на короткой дистанции. Что тебе этого достаточно. Не обманывайся. В бабушкином раскладе Есан точно был бы Рыцарем мечей: смутьяном и гением. И его безумный план начал давать плоды. На следующее утро Сан обнаружил Сонхва, сидящего на соседнем сидении в машине, хотя обычно это место занимал либо Уен, либо Чонхо, который имел привычку досыпать на его плече. Однако на этот раз Чонхо сидел рядом с Минки и по сияющим озорством глазам Сан понял, что явно что-то пропустил. Весь день прошел под звездой необъяснимых событий. Они снимались в шоу и поведение Сонхва ставило в тупик: обычно сдержанный, он был настолько до странного игривым, что Сан подумал бы, что он принял на грудь, если бы не знал, что хен почти не пьет, а если и пьет, то становится очаровательной милой размазней. Сонхва весь день проявлял аномальную активность в отношении самого Сана, что заставило его откровенно растеряться. Так уж вышло, что это Сан всегда был инициатором взаимодействий, и, встретив инициативу своего визави, почувствовал себя глупо, ведь совершенно не знал как себя вести. А Сонхва все не унимался, продолжая милашничать и тактильничать. В итоге к вечеру Сана ушатало так, что он едва мог стоять и с иронией думал, а не было ли все происходившее сегодня изящным актом мести за обычное его, Сана, состояние липучки. Но Сонхва был слишком позитивен для коварного мстителя, так что Сан отставил эту идею подальше. Сегодня был последний день промоушена, и компания дала им несколько дней на отдых, что означало традиционную пьянку с мясом на гриле. Сан чувствовал себя слишком уставшим для празднования, но отказаться, конечно же, не смог и теперь сидел в углу дивана и наблюдал за спором Юнхо и Чонхо, кто кого перепьет. Сан в подобном участвовать зарекся год назад, потому что перепить Юнхо - это что-то из разряда фантастики, и единственная попытка стоила Сану двухдневного похмелья, которые он провел в заботливых и слегка ехидных объятиях Уена. Юнхо подкалывал Сана еще почти две недели, в общем, урок он тогда усвоил. Сонхва к вечеру утомился и попритих, о чём-то негромко разговаривая с Хонджуном, которого уже развезло с полбанки пива. Уен косил взглядом на лидера, когда прибегал за выпивкой, и Сан предположил, что у друга есть хитро-план, но спрашивать об этом не стал: и так всё увидит в течение вечера. Мясо удалось на славу. Наевшись до отвала, они перекочевали в гостиную, где Есан вызвал на танцевальный баттл Юнхо, который был изрядно навеселе, но все еще в сознании - ну, Чонхо и противником был посерьёзнее, чем Сан. Минки выступал в роли шумного бестолкового рефери, покрасневший от выпитого Хонджун пошел на абордаж в отношении развалившегося в кресле Уена. Сан вынырнул из астрала, когда ему на колени лег Сонхва, глядя слегка расфокусированным взглядом больших прекрасных глаз. -Ты чего такой задумчивый? - поинтересовался Сонхва и Сан замер как олень в свете фар, не зная, что ответить. -Устал, наверное, - неловко ответил он и зарылся пальцами в мягкие после душа волосы хена, пытаясь избавиться от навязчивой идеи зарыться носом тому в макушку. Сонхва двинул головой и мурлыкнул как кот. -Приятно... Сан наслаждался моментом. Хен был такой расслабленный, теплый, мягкий - и совсем рядом, вот он, только руку протяни! Но было страшно. Что если он обманулся? Что, если это секундная слабость Сонхва, и дальше всё вернётся на круги своя? -Ты снова грузишься, - сказал негромко Сонхва и протянул руку, разглаживая морщинку на лбу Сана, и тот задержал дыхание. - Не хмурься. Ты такой красивый, особенно когда улыбаешься. С Сана разом слетела вся томная невесомость момента. Вероятно Сонхва был пьян сильнее, чем это могло показаться на первый взгляд. А Сан слишком уязвим, чтобы рисковать своим сердцем. Где-то раздался победный возглас Есана, который подхватил Юнхо на руки, и оба покатились по полу, громко смеясь. Сан внезапно осознал, что если не уйдет прямо сейчас, то заплачет. -Я устал, - сказал он глухо и потянулся, намекая Сонхва сползти с его колен. Едва хен, озадаченно сдвинув брови, сел на диване, как Сан поднялся и быстро ушел из гостиной, стараясь дышать глубоко и не сорваться. Да кого он обманывает? Он разревется как только зайдет в комнату. Это было так глупо, на самом деле. Бессмысленные переживания. У Сана было тысяча и одно дело, так почему он так зациклился на мелочах? Стук в дверь заставил его хлюпнуть носом и быстро стереть слезы со щек. За дверью стоял Сонхва. -Сан, ты... Что случилось? Взгляд Сонхва был настолько сопереживающим и внимательным, что Сан буквально разваливался на куски. -Хен, я... Я просто... - Сан закусил губы и задержал дыхание. Сонхва взял его за руку и провел до стула, после чего посадил Сана к себе на колени и начал неторопливо гладить его по голове, не подозревая о том, что этими действиями лишь усиливал его переживания. От Сонхва приятно пахло парфюмерным мылом и его собственным запахом, который не делал Сана спокойнее ни на грамм, особенно сейчас, когда он был в душевном раздрае. -Санни, звездочка моя, что случилось? Сан вздрогнул: ему было стыдно от того, насколько ему понравилось это обращение. -Я устал? - скорее вопросительно, нежели утвердительно сказал Сан, до последнего оттягивая неизбежное. -Санни.. Губы на виске поставили точку в борьбе с собственными эмоциями, и развернувшись лицом к Сонхва, Сан неловко прижался губами к его. Ну вот и всё. Было страшно до онемевших ног. За те доли секунды, что длился этот поцелуй, мозг Сана лихорадочно перебирал оправдания такому поведению. Может, спереть все на алкоголь? Усталость? Временное помешательство? Сан отодвинулся от губ Сонхва так же резко, как и напал на них, но прежде, чем он успел хоть что-нибудь сказать, хен притянул его, впечатывая в свое тело. Одна рука Сонхва оказалась в спутанных после душа волосах Сана и держала нежно, но крепко, направляя. Сан даже пискнуть не успел, когда их губы соприкоснулись вновь, на этот раз медленно, вдумчиво и вместе с тем так желанно и чувственно, что Сан сгорел дотла. Бабуля была права. Король кубков все-таки забрал его сердце.