Маленький засранец

Рано или поздно у каждого начинается чёрная полоса в жизни. Для Санни чёрная полоса — это темнота в дверном проёме, мрачные, плохо освещённые углы, даже полумрак под столом в комнате охраны. Но тот день не задался с самого начала и без черноты ночи. Порой в детский садик приходит слишком много посетителей — дети, подростки, взрослые, все жаждут внимания. Одни просят помощи в вырезании бумажных гирлянд, другие требуют поскорее раскрасить им лица, а некоторые и вовсе тянут Санни за полосатые штаны, разрывая в разные стороны. А вот хулиганов из детского садика выставляют с позором. Санни не любит беспорядок, не любит и когда кто-то нарушает правила. Одно дело веселиться вместе, другое — причинять кому-то боль и веселиться одному. — Безобразие! Поставь его, поставь! Нет, что ты делаешь? Нельзя так! А-ай! Малыш, нельзя же бросать в лицо… А-ай! Мячики! В лицо!.. Санни всхлипывает от очередного удара пластмассового мячика, вынутого из сухого бассейна, и потирает глаз. Точно синяк останется, этот… ребёнок, чудесный ребёнок почему-то никак не может понять, что нарушает правила. — Малыш, пойдём-ка… Малыш взвизгивает, зарывается в мячи и стремительно выскальзывает из длинных рук Санни, перекатывается по мягкому полу с пазлом. Бежит, увиливает с такой проворностью, что в какой-то момент Санни запинается о подкинутую игрушку и падает лицом вниз. Толку что пол укрыт ковриками, если всё равно больно? Ребёнок преспокойно забирается по верёвочной лестнице в новое укрытие и продолжает обстреливать Санни всем, что подворачивается под руку. Хохочет, визжит, словно это самое лучшее, что с ним случалось, в ладоши хлопает. Санни подбирает ноги и снова трёт лицо. На пальцах остаётся кровь — нос разбит, и это окончательно выбивает его из колеи. Вздрагивая, Санни закрывает глаза, пытаясь успокоиться, но слёзы предательски бегут по щекам. Очередной мячик прилетает в лоб. Через полчаса ребёнка забирают домой — родители не извиняются, более того, они намерены пожаловаться начальству горе-воспитателя, потому что их малыш разревелся от вида крови, размазанной по бледному лицу Санни. Конечно, конечно, простите, всё хорошо. Когда за посетителями закрывается дверь, Санни позволяет себе разрыдаться в голос. Он сворачивается в клубок, прижимает ноги к груди, тычется в них носом и плачет так отчаянно, что начинает задыхаться. В комнате охраны гаснет свет. — М-м-му-уни-и… Он икает, пытается вдохнуть, но вместо этого снова икает, трясётся от страха, что никогда не сможет дышать. Паника накрывает Санни с головой — он переворачивается на спину и открывает рот. Пожалуйста, пожалуйста, пусть этот кошмар закончится. Когда перед глазами начинает плыть, Санни ощущает холодную ладонь на своём лбу. Хотя лицо Муни и похоже на размазанную по палитре краску, Санни знает, что тот смотрит пристально, запоминает каждую деталь. Муни усаживает его, прислоняет спиной к своей груди, обнимает одной рукой. Санни не разбирает слов, но постепенно начинает успокаиваться — Муни умудряется отбирать боль и обиду одним лишь прикосновением, поцелуем в лоб. — М-м… — Тише, солнышко, тише. Санни улыбается уголками губ, согласно кивая. Точнее просто наклоняя голову на бок, к плечу. Весёлая музыка наконец-то останавливается, детский сад погружается в тишину. Уже лёжа на мягкой перине, Санни ластится к рукам, терпеливо выдерживая пощипывание какой-то жидкости на ссадинах. Вместо льда — длинные пальцы, которыми Муни гладит каждый ушиб. — Может, посмотрим что-нибудь? — тихо спрашивает Санни, сжимая в ладонях огромную кружку с какао. У Муни оно получается отвратительным — жидким и безвкусным, но Санни всё равно нравится. — А что хочешь? — Муни старается не хмуриться и не показывать свой гнев, поэтому только рад отвлечься на поиски пульта, а после — на мультики. Санни выбирает «Утиные истории», которые знает наизусть. У него даже комиксы есть, их он бережно хранит на верхних полках на случай, если дети вдруг смогут ворваться в их с Муном тайное жилище. Устраиваясь поудобнее на чужом плече, Санни счастливо щурится несмотря на боль в глазу. Обхватывает ладонь своей, подставляет золотистую голову с намёком погладить. Так — уютно. Мун действительно обладает каким-то даром, с ним всегда спокойно. На следующий день в садике горят лишь несколько неоновых звёзд под потолком. Санни с улыбкой встречает посетителей, жмёт каждому ручку. И поджимает губы, завидев вчерашнего хулигана, делает шаг назад. Как отказать? Он ведь не имеет на это право. Мун прижимается к его спине своей грудью, вырастая за Санни грозным смотрителем. Кладёт обе ладони на узкие плечи, давая понять, что сегодня не нужно справляться со всем в одиночестве. Санни сглатывает. И говорит: — Вчерашний нарушитель! Тебе запрещено здесь появляться. Давай, давай-давай, уходи. Муни широко улыбается, оголяя ряд крупных зубов, и наклоняется, чтобы подтолкнуть хулигана к дверям. — Пока-пока, маленький засранец! Санни возмущённо вспыхивает, но почему-то смеётся. Да, так его!