Hotel Ritz

Отель «Ritz» хранил в своих стенах ужасные события прошлой ночи: под дорогим убранством и мраморными стенами, отполированными до блеска, скрывалась ужасающая череда убийств и мрачное зловоние трупа, исходящее из подвальных помещений некогда славных, небезызвестных стен. Основателем поместья являлся Пак Шинхо, мужчина с большим сердцем, отсутствием тщеславия и большой выносливостью, что объединяло простых работяг, вроде него, в команду мечты. В 1992 году, заручившись поддержкой спонсоров, из аварийного здания, некогда принадлежавшего засекреченным в этой истории лицам, он возвёл империю, вскоре оказавшуюся на пороге финансового краха. Десять лет назад Пак Шинхо получил письмо, в котором было сказано, что «плохие» люди с большой буквы заинтересованы в деятельности отеля в силу нарастающей популярности даже среди туристов; тщетные попытки спастись от неизбежной участи и защитить семью привели к сотрудничеству, тогда и случилась первая череда убийств в отеле «Ritz». Дело замяли, заголовки первых страниц новостных газет резко перестали шуметь громкими словами о коррупционной деятельности отеля. Некогда известный журналист с звучащим именем Чхве Мунджин был найден убитым в собственной квартире. Около трех десятков лет возведенный отель славился среди разносортных сливок общества: от актеров массового кино до членов государственного парламента — притягивал к себе своей роскошью, стариной и историей. Пак Шинхо был весьма предусмотрительным человеком: опасался слухов, избегал социальных падений и изящно вёл двойную жизнь — меж отрицательным персонажем и ласковым отцом для своих подчиненных. Отель должен функционировать, значит, должна быть и поддержка свыше. Обеспечивая безопасность заведения, главный не думал о последствиях: закон обошел его стороной, но человеческое правосудие настигло его раньше. Убийство управляющего отеля «Ritz» стало трагедией для вершин, которые были под его эгидой. Только вот никто и не знал, что человек, который вскоре переступит порог переговорного помещения, поставит на кон существование бизнеса. Ход конем совершился в ту же ночь на совете, где в свете мигающей лампы возник человек с пастельно-розовым оттенком волос. — Вы, решили, что можете занять место своего отца? — этот издевательский смешок одного из присутствующих заставил коллег обратить на него своё внимание. — Ваш отец был гением своего дела — так чем же хороши Вы? За круглым столом повисло молчание — пронзительный взгляд мужчины устремился на утверждающегося наследника. Пак Сонхва был расчетлив, сосредоточен и холоден. При этом спутанные мысли не покидали его: казалось, он едва ли словил себя на чувстве вины, но хрипловатый голос мужчины вывел его из оцепенения. Он лишь слушал, но в душе его разгорался пожар, сметающий на своем пути всё. И если бы парень мог себя сдерживать, контролировать свои порывы, чувствовать грани дозволенного, возможно тогда, он не убил бы своего отца. Хотя, возможно, в этом мутном деле крылись более весомые причины, которые подтолкнули его на жесточайшее преступление. — Я знаю, что вы мне не доверяете, — парень поднимается с места, обходя каждого из присутствующих, аккуратно касаясь плеч в дорогих костюмах, — но вот незадача: последние слова моего отца были о том, что главным козырем империи «Ritz» стану именно я. Склонившись над чужим ухом, Сонхва снизил тебр голоса на более ожесточенный и властный: — Вы, всегда можете покинуть занимаемый Вами пост, господин Хо. Лучше сейчас покинуть это здание, если вы сомневаетесь во мне. Должно быть, Вы, директора, которые могут жалко демонстрировать свои голоса, решили опорочить честь моего отца, усомнившись в моей кандидатуре. Сонхва на миг замирает над головой директора Хо, покрепче сжимая его плечи. Мужчина напрягается, а огонь в глазах Пака так и не затихает — с новой силой разгорается. Присутствующие в зале заседаний так и не рискнули сказать и слова. Величественный тон, внушение страха и опасности в данный момент походил на дерзкий вызов. — Господин Хо, вы связались не с тем человеком, чтобы вступать в спор, — хитрый оскал на его губах превращается в громкий смех и громкие хлопки его же рук. — Но, должен заметить, весьма похвально, что вы осмелились на это, учитывая Ваше шаткое положение. Сонхва был предусмотрителен, поэтому минутой ранее, обдумывая план действий, перед началом своей речи, он спрятал пистолет в потайном кармане осевшего пиджака. В зале вспыхнули бурные обсуждения, больше походившие на открытое лицемерие со стороны. И стоило только всем на миг успокоиться, как Пак незамедлительно достал пистолет, снял с предохранителя и выстрелил в голову господина Хо. Тело, упавшее на стол, ввело людей в ужас. Директора вздрогнули, кто-то поддался тревоге и задрожал. Рядом сидящие люди и вовсе отпрянули от тела. Темная кровь растекалась по круглому столу, заполняя поверхность вязкой густотой. Повторение минувших лет, убийство в отеле «Ritz», какие карты выпадут на стол в этот раз.

***

Месяц спустя.

15 ноября.

Полицейский участок всегда наполнялся с бешеной скоростью. В сутках не придумали лишнего часа для отдыха, чтобы служащие успевали спокойно отдохнуть и не дергаться на вызовы. Кто выбирал данную профессию, не всегда находил покой в своей жизни. Лишь единицы смогли бы справиться с такой нагрузкой. Огонь справедливости разгорался в их сердцах, дабы довести дело до конца. Участок в районе Сандом славился высокой раскрываемостью дел и высоким уровнем поступления заявлений. В районе всегда проходило много запутанных вещей. До вершин правосудия было тяжело достучаться, только вот не трем членам правопорядка. Закон — это правосудие, а правосудие — это порядок. — Бабуля, давайте лучше я вам чая заварю? Мы обязательно найдем вашего кота, — спокойный тон, приятная улыбка на лице и безобразие на голове в виде лёгких кудрей. Мужчина, чья аура веяла теплом и пониманием, чьи глаза искрились от сопереживания, но только с теми, кто нуждается в помощи. В остальных случаях, Пак Чанёль превращался в жёсткого следователя. Каждый его допрос не проходил без хитрых психологических уловок и криков людей о чистосердечном признании. В этом и прелесть Чанёля, что в нужные моменты его эмоции находятся под полным его контролем. — Женщина, я не знаю, как отследить вашего мужа — нагуляется и вернётся, в чем вопрос? – возмущение и недовольство в одном лице за следующим столом от Чанёля. Ву Ифань, разговаривающий по стационарному телефону, мечтающий быстрее закончить этот разговор с ревнивой девицей и закурить такую нужную в данный момент сигарету, расслабиться в пабе, разделив усталость в компании импортного бренди. В отделе и для близких друзей — он являлся Крисом. Мужчина-буря, готовый идти на риск и не сдерживать своих эмоций. Владение оружием и поимка преступников стоит у него самой первой позицией в резюме. Все в отделе прекрасно знали, что сравниться с темноволосым китайцем в преследовании цели могли только люди из спецотделов. И то не факт, что Ву не позабавится идеей надрать хвастунам задницу. Последним представителем тройки важных людей в отделе Сандом был Ким Чонин. Его прозвище — детектив Кай; правда, стоит отметить, что не такой холодный, как в сказке. Если же Чанёль и Ифань отвечают за успешное завершение дел, то сам Ким является началом их миссий. Мечта всей жизни о том, чтобы стать полицейским, служить закону и быть примерным гражданином — не его судьба. Он попал в полицию от безысходности, потому что закон работает в одну сторону для вершины, а люди ниже социальным статусом подвергаются издевательству, и для этого закон является выгодным рычагом. Коррупция процветала, жертв становилось больше, и, один раз потеряв для себя дорого человека, он точно решил следовать тому, что его судьба куда более хитрые преступники. Это верх. — Перекур! — громко отчеканил обладатель бронзовой кожи, поднимаясь из-за своего стола, отправляясь в сторону выхода на улицу. Пак подрывается следом, пока Ву стряхивает пепел со стола, вяло потирая затёкший локоть. — Неужели запах свободы, — выдыхает Чанёль, вытаскивая из пачки сигарету. Зажимает между зубов и чиркает спичкой для поджога фитиля. — Я думал, с ума сойду, пока дождусь твоего голоса. Ещё час назад списывались, что лучше сбежать, пока не поздно. — Мы могли бы сбежать, но по итогу твою работу никто бы не сделал, балбес, — дав лёгкий подзатыльник, Крис подхватывает основание сигареты, втягивая табак в лёгкие, — мне срочно нужен отпуск. — Тебе нужна жаркая ночка, — растрепав свои кудри, подмечает Чанёль, — растряс бы свои кости. — Вот же засра… — Нам дадут дело об убийствах, — Кай встревает в перепалку Пака и Ву, потому что только он стоял, молчал и смотрел на полицейскую машину около участка. Его взгляд был напряжен, настолько мужчина был в своих мыслях, что не заметил, как сигарета была выкурена до фильтра. — Откуда такая информация? — звучит вопрос от Криса в этот момент, когда Чанёль и вовсе был в лёгком замешательстве от таких слов, но они втроём понимали важность этой информации. Дела принимали неожиданный оборот. — Птички напели, — Кай никогда не выдавал своих информаторов, даже друзьям. — Формируется отдел по особо тяжким преступлениям, и нас туда переведут в ближайшее время. Дело стоит пяти звёзд, а это значит, что полиция начала игру в шахматы с правительством. Либо мы просто пешки на их шахматной доске, либо же важные фигуры для защиты короля. — Откуда мы узнаем, кто мы на этой доске? — Чанёль задумчиво прижал палец к своим губам и взглянул на Чонина. Порой взгляд Кима, полный безрассудства, говорил о том, как цепок и пронзителен его ум. — Догадки, — коротко отвечает мужчина и показывает на свои часы, — но, думаю, в ближайшее время мы узнаем, какой шаг предприняла наша организация.

***

18 ноября.

Руки плавно двигаются по изгибу тела, изучают податливость партнёра перед собой. Казалось бы, обычные прикосновения, но они отдают миллионами искр в теле. Миллион фейерверков в голове об одной только мысли, как мужчина в полицейской форме сможет принести удовольствие. Ничего особенного в этом нет, когда ты служащий и не хватает времени даже переодеться. А когда парня лежащего на кровати и вовсе возбуждает форма, можно не заставлять себя. — Во что в этот раз поиграем, офицер Пак? — щебечет смазливый юноша, похожий на фарфоровую куклу, будучи в возбуждении, готовый к полной отдаче в этой игре. — Я сегодня возбуждён намного больше, чем в другие дни. — Это всегда, что ли? Тогда сегодня поиграем по моим правилам, — Чанёль расстёгивает бляшку ремня на своих брюках и вытягивает его из петель. Одним резким движением нависает над полуголым телом и прижимает тазом к кровати. Парень в замешательстве, его дыхание сбивается, по телу проносится мелкая дрожь. Чанёль был прекрасен в форме. Мысли Бэкхёна путались, так хотелось прикоснуться к рельефному телу под рубашкой, ощутить на своих губах губы Пака и утонуть в этом омуте. Чанёль улыбается, видит замешательство в глазах Бэкхёна. Он хотел его, каким бы стервозным ни был его характер, он по-прежнему рвался к Паку. И эти неуловимые чувства ни с чем не спутать. Мужчина берет ремень и завязывает тому руки над железными прутьями кровати. Крепкий узел затягивается, а глаза Бёна в замешательстве. Парень с каштановыми волосами даже не догадывается, что скрывается в мыслях у мужчины. Это его и пугает, потому что в постели от него можно ожидать чего угодно. — Что ты.., — не успевает договорить парень с каштановыми волосами, как его затягивают в страстный поцелуй и требовательно хватают за шею. Сжимают так, что дышать становится ещё труднее. Бён теряется от настойчивости полицейского, но трепетно ждёт продолжения. Его член стоит колом от такого напора, а ткань трусов уже взмокла от обилия смазки. Ещё чуть-чуть, и, кажется, оргазм накроет его без особых усилий. Пак выпрямляется в спине и садится между обнаженных ног парня. Его узловатые пальцы скользят по рубашке с погонами и медленно начинают расстёгивать пуговицы. Бэкхён жадно наблюдает, потому что сейчас покажется то самое великолепное тело, которое зацепило его ещё в прошлый раз. Дёрнув руками, парень издает стон, потому что они связаны достаточно сильно. Коснуться тела хотелось невыносимо, от этого Бён кусает губы. Ещё мгновение и он сойдёт с ума от таких порывов. — Быстрее, я уже не могу, — Бён буквально воет от того, как бы ему хотелось сейчас почувствовать член в себе и те настойчивые толчки, которые с каждым разом демонстрировали страсть, которую офицер передаёт ему. И Пак следует желанию, расстёгивая пуговицу на штанах. Буквально мгновение и он лишает Бэкхёна трусов, откидывая их за пределы кровати. — А ты, я смотрю, шаловливый мальчик, Бён, — звучит сам для себя непривычно. Пак смотрит на анальную пробку с черным бриллиантом в основании. Этот человек однозначно был готов к приезду Чанёля. Он был готов к страстной ночи, которая окутает их своей загадочностью. Ладони Чанёля ведут от колен по внутренней стороне бёдер, касаются возбужденного члена, заставляя парня дёрнуться — и вот, лёгким движением пробка выскальзывает из анального отверстия, демонстрируя степень его растянутости. Пак решает совершить проверку длинными пальцами, запуская сразу три вовнутрь и делая пару лёгких движений на пробу. Растянут Бэкхён был отлично, подготовил себя хорошо. Лёгкая ухмылка на губах мужчины — и вот он приспускает боксеры, демонстрируя налившийся кровью возбужденный член. Он признает, что на Бёна у него встаёт моментально. Один только впалый живот и его хрупкость в теле казались слишком привлекательными для мужчины. — Чанёль.., — тянет парень и смотрит на того затуманенным взглядом. От ударов по заветной точке пальцами Бён уже мог потерять сознание. Пак только хотел раззадорить этим. Вытащив свои пальцы и обильно смазав член, он подносит его к анусу и входит — резко и на полную длину, чтобы услышать характерное втягивание воздуха, увидеть прогиб в спине и ощутить стонущее тело перед собой. Началось сплетение душ, когда полицейский начал двигаться быстро и жёстко. Надо признать, это самая любимая часть Чанёля в постельных сценах с Бэкхёном. Он держал его за талию, второй рукой упирался в прутья железной кровати и насаживал того на себя. Бэкхён же, в свою очередь, дарил протяжные стоны и пытался сконцентрироваться, податься в ответ, но всё пресекалось: Чанёль ударял того по ягодице, если тот пытался самовольничать. Движения сменялись на плавные, после же снова были настойчивее — и вот наконец-то Бэкхён не выдерживает и кончает себе на живот, а Пак, в свою очередь, совершает два финальных толчка и развязывает ремень на руках Бёна. Последним штрихом этого вечера стал минет от его искусного соблазнителя. Его пронзительный взгляд во время того, как он уткнулся в волосатый лобок носом. Чанёль ловил мурашки по спине, разгоряченные тела пылали, движения языка и губ по головке члена и вовсе доводили до безумия. Последнее движение ртом, и хранитель закона хватается за волосы Бэкхёна, прижимая к себе ближе, чтобы тот взял глубже, изливаясь в чужой рот со стоном. Рваное дыхание обоих на белых простынях заполняет комнату. Оба уставшие, но снявшие напряжение. Оба влюбленные, но не признающие друг в друге нечто большее. Немые взгляды и молчание, каждый раз прерываемое постукиванием стрелки старых настенных часов заставленной комнаты. Полицейский вяло подрывается, дёргает за деревянную ручку, оседая на сломанном стуле балкона. Добравшись до очередной сигареты, перелистывает размытые фотографии, перекручивая в голове мысли о тяжком бремени, оставившем рок на его судьбе. Ощущает худощавые руки, плотно льнущие к рельефному торсу, заслышав, как настойчиво звенит сотовый. Подхватывает, не мешкая, отвечает, заслышав знакомый голос на другом конце трубки. — Отель «Ritz», — звучит на том краю, и Чанёль теряется: что-то до боли знакомое растекается на сердце. Он разворачивается и смотрит на растерянного Бэкхёна, будто бы последующие слова, бьющие по его ушам, вынуждают усомниться в невиновности человека, потерянного прямо перед ним.