Elisa

— поздоровайся, Эзоп, это Элиза. Седовласый мальчик прячется за ногами матери, вцепившись в юбку с полами до земли, и глядит на женщину перед собой. Аккуратно заплетённые темные косы да умиротворённое лицо, она улыбается ему нежно и неловко. Наклоняется, тянет руку, и огорчается слегка, видя испуг в чужих глазах. Светило солнце, щебетали птицы, цветы в клумбах благоухали, и две подруги вели беседу, сидя в саду. Карл был рядом, поглаживая цветки по лепесткам и листьям, но слушая внимательно их. — ох, говоришь, он тих... Дорогая, все ли хорошо с твоим ребенком? Детей его лет не заткнуть порой, а Эзоп и слова вымолвить не может толком. Он ей не понравился — даже Эзоп это понимает, когда поворачивает голову при упоминании своего имени и встречает хмурый взгляд женщины.

[они виделись нечасто.]

Буквы кривые, текст плохо читаем. Капля падает с пера, и чернила растекаются кляксой, смывая предложения. — вот, смотри. Тонкая, аристократично белая женская рука скользит по бумаге, выводя слова на строчках. Эзоп наблюдает. Красиво. Он хочет так же. — ты понял, как нужно писать? Тот кивает и возвращается к письму кривых букв.

***

— попробуй еще раз, Эзоп. Матушка выпросила у своей дражайшей подруги помощь с тренировками и обучением мальчика балету. Элиза была значительно старше, опытнее и умнее его, но обращалась с ним как с равным себе. — ногу выше. Эзоп тихо сопит, но недовольный взгляд "учительницы" заставляет его трудиться. Но нога подгибается, и он падает на деревянный пол с шумным и испуганным выдохом. Девушка устало качает головой и останавливает музыку, идущую из граммофона. — и какой же из меня наставник... С тяжёлым вздохом она уходит, оставив растерянного Эзопа сидеть на холодной поверхности. Она считает его неспособным? Мальчику обидно, и он хочет научиться всему, чтобы в следующую встречу он смог бы доказать, переубедить... Однако больше они не виделись, хотя, казалось, его мать не может видеть никого вообще. А Эзоп о ней и не вспоминал: жизнь, представление о мире и все ранее привычное переворачивается с ног на голову. Пока однажды, он не получает письмо.

[он и не думал, что когда-нибудь вновь увидит этот подчерк]

"Дорогой Эзоп, прошло много времени с тех пор, как мы в последний раз разговаривали. Во второй половине дня я буду ждать тебя в саду желтых роз в восточном углу кладбища. Я с нетерпением жду встречи с тобой." Сердце странно трепещет о мысли с встречи с человек из прошлого, из прежней жизни юного бальзамировщика. Но почему она не забрала его к себе? Не навещала его? Холод пробирается под кожу, но вряд-ли это вина ветра позднего мая. Он замирает резко, когда видит знакомый силуэт. Джерри?

[кладбище встречает его запахом смерти.]

Темные косы, слегка поддернутые седыми прядями, распущены, а глаза смотрят в никуда. — мое дитя, она должна была умереть, а я был рядом, только чтобы помочь.

я не верю тебе.

— смотри, желтые розы. они больше всего подходят для ее упокоения. Сомнения терзают его раздробленное сердце. Но...

Джерри не может лгать.

Ведь в то время, как умиротворённые смертью люди прекрасны, живые приносят лишь боль и разочарование.

И, укладывая позже тело в гроб, он аккуратно оставляет свои любимые жёлтые розы у холодной щеки. Добрых снов, Элиза.

Мне жаль.