Не забуду

*** – Оля! Мартынова! Что ты делать собираешься? – Наташка била подругу по щекам. – Ждать буду, Наташенька. *** И Оля ждала день, два, неделю, месяц. Так прошло полгода. В один из дней Олю будто облили холодной водой. – Он не вернётся. Она смотрела на свой уже сильно заметный живот и рыдала. Входная дверь скрипнула, и Ольга подняла взгляд. – Папа? – Доченька моя, тшш, всё хорошо, моя птичка. – Папочка, я... прости, пожалуйста. – Оля упала в отцовские объятия совсем как в детстве, только ей немножко больше, чем пять. – Кого ждём? – Мальчика, – ответила Оля и улыбнулась, – ещё немножко осталось, ПДР на начало марта ставят. – С институтом у тебя что? – Учусь, зимнюю сессию с отличием закрыла. И летнюю обязательно закрою. Одна голова хорошо, а две лучше. Кирилл Александрович не спрашивал у дочери ничего ни об отце ребёнка, ни о том, как она, вообще, оказалась в этой ситуации. – Олечка, иди полежи, я тебе сейчас постель расстелю. Устала? – Немного. *** Павел ухаживал за отцом, который был серьёзно болен. – Сынок, расскажи мне, как ты поживаешь? – Чё рассказывать? Родился, учился в Москве. Теперь вот к тебе приехал, тут учиться буду. С матерью не общаюсь. – Паш, я не это хотел услышать. Девушка есть? – Папа... – глаза у Паши горели при одной только мысли об Оле. – Фотографию покажешь? – – Смотри. Красавица? – спросил Павел, рассматривая изображение любимой. – Сын, уезжай к ней. Мне всё равно недолго осталось. – Пап, ты что? Папа. – истерично произнёс он. – Мы будем бороться, слышишь? Дмитрий кивнул. *** Схватки застали Ольгу на экзамене по патофизиологии. – Извините, можно выйти? – Да, пожалуйста. Ольга вышла в коридор и слонялась из стороны в сторону. Преподаватель, осознав, что девушки нет уже полчаса, вышла удостовериться в происходящем. – Мартынова, ты в порядке? Оля держалась за поясницу и тяжело дышала. – Кажется, не совсем. Можно я отвечу на билет? – Оля, у какая у тебя неделя? – взволнованно интересовалась женщина. – Сорок, ай, – Оля придерживала низ живота, – сорок первая. – Значит так, от экзамена я тебя освобождаю. Как давно живот болит? – Примерно час. – Оля, ты сейчас собираешься и едешь в роддом. – Я успею ответить. Я учила. – Мартынова. – строго отсекла преподавательница. Через сорок минут Олю Мартынову увезли в роддом. *** Схватки длились очень долго — мучительных двенадцать часов. – Сделайте уже что-нибудь! Я больше не могу! – боль пронзала всё её тело. – Охренительный подарок на восьмое марта, Рыков. – Простите, как Вы сказали? – уточнила акушерка. – Неважно. – обессиленно ответила девушка, – Когда это закончится? Об эпидуральной анастезии в далёком 1995-ом году никто не слышал. Поэтому хрупкая Оля вынуждена была терпеть и ждать. – Мартынова, в смотровую. – Оля покорно плелась за врачом. – Раскрытие пять пальцев, скоро. Когда почувствуешь, что хочешь в туалет, начинаешь тужиться, поняла? – Уже. – стиснув зубы ответила Оля и начала тужиться из последних сил. Через полтора часа на свет появился голубоглазый русоволосый малыш. – Мальчик, 4150 г, 59 см. Десять баллов. – Рыков, у нас сын. Андрей. Ольгу оставили в родзале, и наблюдала ещё час, малыша увезли в отделение и привозили лишь на кормление.