Antea Ignotus

— Надеюсь, чай не слишком горячий, — Сяо даже не поворачивается на знакомый голос, стараясь не выглядеть уж слишком заинтересованным в этой встрече. Он смотрит на оранжевое небо, едва начавшее темнеть, покрывшееся едва заметной россыпью из сотен бледных звезд. В этот ясный день даже птицы не боятся пролетать над самой верхушкой Морозного Хребта, да и листва, обычно мирно покоящаяся на ветвях в долине Гуйли, сегодня начала петь славную песню ветра. Но, увы, ее трель блекнет, как только за спиной раздается фарфоровый звон. Сяо не привык к тому, что его одиночество кто-то разделяет. Скорее, наоборот: он тот, кто сторонится любой компании, сливаясь с ночной тенью в одно целое, растворяясь бирюзовыми всполохами. Но часто ли специально для Сяо накрывают стол, готовя различные заморские диковины? Наверное, второй раз в жизни, и оба раза у них один и тот же виновник. Сяо не видел Итера несколько месяцев. Он запомнил его немного наивным юношей, с пышной копной пшеничных волос, заплетенных в тугую косу, которой так и хочется коснуться. Кажется, в его голове до сих пор отпечатался тот добрый, будто бы всепрощающий взгляд, говорящий, что его обладатель готов прийти на помощь в любую минуту, пускай это и будет в ущерб его планам. Сейчас же перед ним предстал юноша внешне абсолютно такой же: возможно, коса стала чуть длиннее, а бледная кожа стала более темной из-за влияния яркого тейватского солнца. Правда, взгляд его разительно отличался: в нем появилась доселе незаметная хитринка и жесткость, хоть и скрытая за усталостью, бросавшейся в глаза с первого взгляда. Неужели даже Итера постигла та самая неутешительная судьба любого, кто пытался стать в Тейвате героем? — Эй, ну, чего стоишь! — запищала Паймон, усевшись за стол. — Будто ты не хочешь попробовать то, что мы приготовили для тебя! Я вот, например, очень даже хочу. Но кое-кто, — она метнула взгляд на Путешественника, — говорит что есть можно только когда все сели за стол. Так что не заставляй нас ждать! Сяо вздохнул, не смея спорить, и, сделав пару шагов к столу, сел напротив Итера. — Расскажешь, как у тебя дела? Давно не виделись, все же. Да и в последний раз мы толком не поговорили, — начал Итер, потянувшись за причудливо выглядящей рыбой. — Все как всегда. — коротко кинул Сяо. С того момента, как Цисин взяла все в свои руки, юноше оставалось только наблюдать за тем, как Ли Юэ справляется своими силами. — А у тебя? Отголоски твоих приключений слышал даже я, правда, не знаю, что из них правда. Итер расплылся в улыбке. — Ну, в Иназуме я оказался удивительно востребован. Даже слишком. — юноша положил одну рыбу на тарелку Сяо, а потом себе, проигнорировав Паймон, которая всем своим видом показывала, что ей тоже надо, несмотря на то, что свободного места на блюде не было. — Я раньше не замечал, что, оказывается, у всех есть какие-то проблемы, которые они, почему-то, не могут решить сами. Разведай о том, отнеси письмо туда, приготовь мне поесть. Один и вовсе меня пытался устроить сборщиком урожая. — усевшись, Итер продолжил, подставив перед собой миску с мисо-супом. — Но это, конечно, не идет ни в какое сравнение с тем, что меня буквально втянули в попытку государственного переворота! — И насколько успешно? Мне казалось, я не слышал никаких новостей о смене власти в Иназуме. — Сяо пригубил чай, наблюдая за тем, как маленькая Паймон вмещает в себя очередную порцию супа. — Если так можно сказать, то все закончилось хорошо для всех. Пока заключено перемирие, а что будет дальше, надеюсь, не моя забота. — Путешественник вздохнул. — К тому же, даже в Иназуме я не смог ничего найти о Люмин. Где она, с кем она, что с ней было. Я за весь год получил больше вопросов, чем ответов. Во взгляде Итера промелькнула грусть, которая не могла скрыться даже от Адепта, не избалованного общением с людьми. Сяо плохо понимал, что такое родственные отношения столь близкие, что всего лишь год разлуки оказывается болезненным: все его знакомства длились несколько десятков, а то и сотен лет, но ни одно из них не было столь близким, чтобы начать тосковать так быстро. Да и даже из среди всех его знакомых, тех, кого Сяо мог назвать друзьями можно пересчитать по пальцам одной руки. Если отсечь тех, кто мертв, или тех, кто больше похож на отца, чем на друга, то палец останется всего один. — Зато ты точно знаешь, что она жива. Мне кажется, это большой плюс. — Сяо поставил кружку на стол. Та тихо брякнула, словно ругаясь на нетронутую рыбу. — Да… Знаю. Правда, это единственное, что я знаю точно. — вздохнул Итер, положив голову на руки. — Надеюсь, у нее сейчас все хорошо, учитывая ее новую компанию... Но давай не будем о грустном. Как твои дела? Слышал, ты все реже появляешься на гостинном дворе. Сяо замолк, опустив взгляд в пол. Было несложно заметить, что он не любил разговоры о себе, но сейчас эти и без того тяжелые вопросы становились еще более затягивающими в тягостную пучину. Хотелось бы думать, что это просто старение и тяжесть прожитых веков все больше оседает на плечах болью, но нет. Адепт прекрасно осознавал, с чем это было связано. И, увы, исправить это ему уже не представится возможным. Но так же он понимал, что и Итер, и Паймон, навряд ли удовлетворяться простой отмашкой. Даже если Сяо покажет, что не намерен об этом разговаривать эти двое не успокоятся, пока либо не доведут свое дело до конца, либо, что куда менее вероятно, не поймут, что их чаяния не будут иметь никакого результата. — Как обычно. Разве что-то должно было поменяться в моей жизни, спустя тысячи однообразных лет? — максимально холодно произнес Сяо. — Ну, мне казалось, что-то поменялось в жизни у всех, с тех пор как Цисин взяли власть в свои руки! Все больше видно, как каждый человек старается привнести что-то от себя в жизнь Ли Юэ. — довольно произнесла Паймон, покачав головой. — Да и другие Адепты теперь все больше заняты менее важными неадептскими делами! Например, Хранительница Облаков изобрела штуку которая готовит сама! Представляешь! — Она готовит сама только если рядом носится Путешественник в количестве одной штуки, — грустно хохотнул Итер, нахмурившись так, словно эти воспоминания отдают ему болью в копчике. — Ничего удивительного. У нее была всегда страсть к такому роду вещам. — А ты чем теперь занимаешься? Устраиваешь лекции демонам почему не стоит появляться в Ли Юэ? Или, может, собираешь соревнования по скоростному приготовлению миндального тофу? Если да, то я готова быть самым главным судьей! Или участником! Или всем сразу! — Нет, Паймон. Даже если демоны и могут слушать, то под воздействием моей кармы они сойдут с ума. Да и готовить под моим присмотром тоже не стоит. — Сяо сложил руки на груди, стараясь не замечать пристального взгляда Итера на себе. — А тогда чем ты занят? Наслаждаешься природой? Может, ты собираешься отправиться в путешествие? А куда? — все любопытничала Паймон. — Нет. Ничего подобного я не делаю. Планов не имею тоже. — Тогда что ты делаешь? — спросил Итер достаточно твердо, чтобы дать понять Сяо, что ему нужен ответ. Правда, сам Сяо не собирался его давать. — То же, что и всегда. И, вообще, я должен идти. — Э? Уже? Но ты даже не попробовал десерт! Паймон так старалась! — топнула девочка ногой, пока Сяо резко встал со своего места. Он уже было собирался телепортироваться куда-то вне зоны досягаемости, спрятаться от не самых приятных вопросов, дабы не давать очередные разочаровывающие ответы, но был пойман за руку Итером. — Я понимаю, что ты не привык изливать свою душу кому-либо, но все-таки. Мало того, что я собирался провести праздник Морских Фонарей в том числе и с тобой, так и не хочу смотреть как ты еще больше загоняешь себя в отшельничество. — Юноша держался за предплечье столь крепко, что оно начинало гореть. Правда, доподлинно Сяо не мог понять действительно ли по руке поднимался жар от сжатия или же это была неадекватная реакция на касание кого-то столь неожиданного близкого. Но даже столь открытая просьба не могла развязать ему язык. Он не привык жаловаться кому-то, принимая свою судьбу за должное, как плату за те бедствия, что когда-то он привнес в людские жизни. Он не хотел, чтобы о нем кто-то переживал: не потому, что видел в этом признак слабости, а потому, что в отличие от него простые люди заслуживают счастья. Тем более Итер, чья аура и так покоряла людей десятками, заставляя складывать о нем легенды, что всего за год разошлись по всему континенту. — Зачем? Проведи праздник в свое удовольствие. Мне кажется, у тебя есть много знакомых, которые умеют веселиться. — он попытался сделать шаг, но вместо этого ладонь Итера сжалась лишь крепче. — Я соглашусь только если ты скажешь мне глядя в глаза, что не хочешь. А если отмахнешься и сбежишь, то я буду звать тебя каждые пять минут, пока ты не сдашься и не расскажешь, что тебя беспокоит. — выпалил юноша, не отрывая взгляда янтарных глаз. Сяо отвел взгляд в сторону и усмехнулся. Сейчас Итер звучал так… непривычно? Обычно мягкий и податливый, сейчас он твердо выражал свои намерения, кажется, даже не пытаясь найти у себя каких-либо исхищренных оправданий. — Это Иназума сделала тебя таким упертым? — Сяо расслабился и сделал полшага навстречу, показывая, что не собирается уходить. Итер тут же ослабил хватку, дав высвободить руку. — Ну, надо же мне было чему-то научиться. Вот, Паймон стала отличным примером, — юноша солнечно улыбнулся, абсолютно пропуская мимо ушей возмущения своей спутницы. — Но я все еще жду, когда ты расскажешь, что произошло. Сяо сел обратно на табурет и, потупив глаза в пол, решил больше не юлить. Все-таки, это Итер. И их всех людей довериться он мог лишь ему. — Ты же, наверное, понимаешь, что после того, как люди пришли к власти в Ли Юэ, мы, Адепты, стали лишь наблюдателями? Мы перестали быть защитниками, коими были всегда. Теперь со всем сверхъестественным и мирским люди справляются сами. И, надо отдать должное, справляются куда лучше, чем кто-либо из нас ожидал. Цисин, кажется, уверены в своих силах. — Чем ближе Сяо двигался от общего к частному, тем больше чувствовал, как сердце начинает биться где-то в горле, отдавая тяжелым стуком в виски. — Но проблема в том, что чем более успешны Цисин, тем менее необходимы Адепты. И если, например, Гань Юй и мадам Пин вполне интегрированы в современное городское общество и знают, что они сейчас должны делать, то я… не знаю. На крыше повисла непродолжительная, но тяжелая тишина, которая для Сяо была больше похожа на марш Миллелитов: сердце гоняло кровь по венам столь активно, что гул в ушах был похож на стук их подошв. — Ну, почему не знаешь? Ты же убиваешь демонов! Мне кажется, это всегда актуально. — Паймон постучала Сяо по плечу, стараясь подбодрить. Вышло у нее, правда, не очень. — Это считается вмешательством в дела людей. Сейчас это их работа, а не моя. — Тебя это беспокоит? — Нет? Я же вроде уже говорил, что Цисин прекрасно справляются со своей задачей. Ли Юэ в безопасности под их крылом, — Сяо сложил руки на груди, все еще избегая смотреть на своих собеседников, предпочитая разглядывать дощатый пол. — Я о том, что ты чувствуешь, что Ли Юэ… больше в тебе не нуждается? — тихо произнес Итер, оперевшись на стол и пристально вглядываясь в лицо Сяо, стараясь уличить в нем малейшую ложь. Правда, Адепт совершенно не ожидал, что его поймают с поличным. Ему казалось, что его чувства достаточны скрыты за завесой холода и безразличия, чтобы кто-либо мог пробиться сквозь них. Но, удивительным образом, Итер в который раз раскалывал его скорлупу, болезненно надавливая на вскрывшуюся мякоть тоски. — …В какой-то мере. — решил не отрицать очевидное Сяо. — Но не думаю, что стоит на это обращать столько внимания. — Как это не стоит! — возмутилась Паймон, взмыв над головами. — Ты, значит, тут страдаешь и тоскуешь, слоняясь по Ли Юэ, а мы об этом даже ничего не знаем. Ты, ну, это, вообще! Очень плохо себя ведешь. — девочка стукнула ногой по воздуху, задыхаясь и теряя слова от возмущения. — Почему ты не рассказал нам раньше? Мы же друзья, в конце-концов! — Я не думаю, что вам стоит об этом знать. Это мои проблемы и я справлюсь с ними сам, — произнес Сяо, смотря на то, как щеки Паймон начали краснеть от недовольства. Правда, наблюдать у него получалось, ровно до тех пор, пока не почувствовал легкого касания по плечу, от которого по всему телу прошелся легкий электрический разряд. — Допустим, это твои проблемы и ты хочешь их решать сам, хорошо, не спорю. Тогда позволь мне хотя бы развеять твою ношу. Доставишь нам удовольствие прогуляться в пару мест? — губы Итера растянулись в полуулыбке. — Если ты почувствуешь неладное, ты всегда можешь уйти.

***

Сяо не понимал, почему он вдруг решил согласиться, несмотря на то, что здравый смысл так и противился этой идее. Мало того, что карма губительна для кого-то с энергией столь чистой, хоть и инородной, так еще и наверняка маршрут их путешествия будет включать не только сумеречные поля Склона Зимородка, на которых можно нарваться лишь на хиличурлов и искателей сокровищ, но и места более людные. Но он не мог отрицать, что прогулка приносила ему успокоение: фиолетовое небо, затянутое дымкой облаков, звезды, сияющие маленькими фонариками на небосводе и воздух, пахнущий взвесью жухлой травы, костров и вкусной еды создавали непривычное ощущение умиротворенности. Даже ветер, снующий сквозь горные столбы каменного леса Хуагуан не доставлял особых неудобств, лишь только теребя и без того спутанные волосы Якши и его спутника. Правда, гуляя, они оба больше молчали. Нарушала тишину в основном Паймон: она вспоминала весь прошедший год, рассказывая о диковинах, что можно увидеть лишь только в Иназуме, естественно, уделяя отдельное внимание еде и напиткам, которые то там, то тут им удавалось попробовать. Не упускала она и более тяжелые моменты, которые произвели на нее неизгладимое впечатление. Но, лишь только упомянув о битве в Тенсюкаку она затихла, лишь только что-то промямлив про Синьору и судьбу. Сяо оставалось лишь только гадать, что именно видели эти двое, пока он находился в неведении так далеко. Где-то в глубине души, Сяо жалел о том, что его не было рядом. Не то, чтобы его волновала судьба Иназумы — он никогда не задумывался о том, что там происходит — скорее, ему не давала покоя мысль о том, что его опыт и навыки упростили бы этим двоим жизнь. Не приходилось бы так много драться, не приходилось бы добывать еду и прислушиваться к чужим манипуляциям по спасению соседского огорода. Нет, он не считал Итера слабым, наоборот. Он обладал исключительной силой, способной заставить умолкнуть древних богов, но когда доходило до дел более мирских, его мягкое теплое сердце давало слабину, чем многие готовы были пользоваться. У Сяо же такая проблема могла наблюдаться лишь в двух случаях из бесконечности. — Как-то быстро мы дошли до нее, — недовольно произнесла Паймон, смотря на взмывающую вверх гору Аоцзан. — Мне казалось до нее идти минут сорок еще. А тут словно на одном дыхании прошлись. — Спешу заметить, что ты вообще не ходишь. — усмехнувшись подметил Итер. — Или ты все равно так устала, что проголодалась? — Мне, конечно, не нравится к чему ты клонишь. — девочка недовольно сощурилась, — но если это включает еду… Может, у Хранителя Облаков есть чем полакомиться? Я, конечно, понимаю, что просто так она нам ничего не отдаст, но желудок Паймон требует подкрепления! Сяо лишь хмыкнул, не понимания, как поев не так давно можно уже успеть проголодаться. Конечно, подниматься на гору, как и видеться с Хранителем Облаков, ему не очень хотелось, но сейчас, скорее в виде приятного исключения, он был согласен. — Пешком мы будем на вершине где-то к полу… Сяо не понял, что произошло. Он ахнул от неожиданности, почувствовав, как в его волосах запутался ветер, а земля ушла из-под ног, с каждой секундой оставаясь все дальше и дальше. В нос и рот ворвались чужие длинные волосы, выбившиеся из незамысловатой прически, а талия оказалась обвита руками, облаченными в перчатки из мягкой кожи. Небо, обычно гордо возвышающееся над головой, исчезло, превратившись в синюю матерчатую ткань планера с двумя фигурными вырезами посередине. — Что ты творишь?! — вскрикнул от неожиданности Сяо, стараясь перекричать поток ветер, несший их вверх. Он никогда не мог предположить, что кто-то в здравом уме толкнет его в самую пучину восходящего к вершине воздушного потока и, более того, решит на нем взлететь. Он никогда бы не подумал, что это будет Итер, сейчас крепко прижимающийся к нему одной рукой. Планер оказался открыт не без помощи Паймон, держащей его вторую половину открытой. — Поднимаюсь на вершину конечно! — довольно заявил Итер, прижавшись щекой к Сяо в попытках перехватиться покрепче. В голове Сяо это похоже на групповое самоубийство — они висят на высоте нескольких сотен метров, на одной лишь вере в чудо, и могут упасть в любой момент, став печальными останками. Но ему, кажется, вовсе не страшно. И не только потому, что он может перенести их в два рывка на вершину горы, нет. Сейчас, выровнявшись и поднявшись, Сяо видит бескрайний горизонт, уходящий вдаль серой дымкой. Он видит туман, видит залитое огнями столь дорогое ему Ли Юэ, видит синий луч храма Наруками, пронзающий небо, что видно на тысячи километров вдаль. Он чувствует, как вокруг него струится холодный ветер, больно ударяя по щекам. И это для него, на самом деле, привычный вид. Вид, который он видел множество раз: когда пожирал чужие мечты, когда окроплял свои руки кровью, когда терял друзей и искуплял свои кармический долг. Этот вид для него был рутиной нескончаемой тоски, которая не имела конца. Сейчас же было иначе. Он не один, он не брошен и не отвергнут. Сяо чувствует теплые руки, сжимающие его одежду так, что скорее суставы не выдержат, прежде чем его осознанно отпустят вниз. Сяо чувствует чужое дыхание на своей шее, отчего покрывается мурашками и это так странно. Так живо. Словно впервые за тысячу лет в его пустое тело кто-то решил вдохнуть жизнь. И, стыдливо признаваясь, Сяо хотел бы, чтобы так было всегда. Но потоки меж каменных столбов не бесконечны. Они неожиданно возникают и столь же неожиданно пропадают. И этот исключением не был. Поэтому как только они начали опускаться, Адепт перехватил Итера и в два рывка оказался на плоскогорье. — Больше так не делай, — произнес Сяо, оказавшись на твердой земле. — Это было опасно. — Опасно, но мы же живы. Да и это было куда быстрее, чем если бы мы пошли пешком. — Итера такая суровая реакция явно расстроила: тот поджал губы и свел тонкие брови к переносице. Сяо поспешил уточнить. — Я про то, чтобы если ты решишь что-то такое учинить, то предупреждай. Я… был застанут врасплох. Выражение лица и Итера, и Паймон, вдруг стало каким-то излишне довольным. — В этом была и вся задумка. Вершина горы в эту ночь была удивительно многолюдной: помимо Сяо, Итера и Паймон под звездным небом расположилась не только Хранитель Облаков, увлеченно разбирающая очередной предмет инженерной мысли, но и Гань Юй, наблюдавшая за бассейном реки Цюнци, раскинувшимся неподалеку. — Хе-ей, всем привет! — помахала рукой Паймон. — Мы пришли вас проведать. И узнать, нет ли у вас чего вкусного! Хранитель Облаков, увлеченная своей новой игрушкой, даже не отреагировала на появление троицы. Она продолжала перебирать клювом небольшие детали, едва слышно охая и ахая, кажется, находясь под полным впечатлением от мастерской работы. Гань Юй же, дернувшись от неожиданности, поспешила встать и подойти к нежданным гостям. — Добрый вечер, — произнесла девушка, растянув губы в улыбке. — Если вы хотели пообщаться с Хранителем Облаков, то я сегодня принесла ей один заморский механизм и с тех пор она занимается только им… Гань Юй неловко потупила взгляд, словно чувствуя некоторую неловкость, находясь в присутствии Сяо. Все-таки, тот пытался ее учить боевому искусству, но, кажется, их методы битвы были уж слишком разными. — Нет, не переживай, все хорошо! Мы просто гуляли и думали, вдруг тут найдется чего-то вкусненького для Паймон! — девочка вылетела вперед, явно недовольная тем, что едой тут и не пахнет. — А ты тут какими судьбами? Мне казалось, сейчас в Ли Юэ все из Цисин нарасхват! Гань Юй положила руку на свое плечо, явно чувствуя неловкость. — Да, так и есть. Все-таки, праздник Морских Фонарей на носу… Но Нин Гуан и Кэ Цин так настаивали, чтобы я отдохнула пару дней. Сказали, что когда их лимит трудоголизма закончится, им нужен хоть один здравомыслящий человек, — девушка зарумянилась, явно чувствуя удовлетворение от таких слов. — Поэтому я решила провести свои выходные тут. Тут… спокойно. Можно выспаться. — Так устаешь на работе? — поинтересовался Итер, чуть наклонив голову. — Да, конечно работа не из легких… постоянно нужно быть везде и сразу, держать в голове кучу всего… Порой приходится очень долго искать компромиссы и совсем не всегда это дается легко, — Гань Юй почесала голову. — До сих пор помню, как пара торговцев спорили друг с другом два дня без остановки… — Тогда зачем ты все это делаешь? Ты же Адепт, в конце концов, — неожиданно сам для себя оживился Сяо. — Могла бы заниматься более подходящими для Адепта вещами. Все трое удивленно посмотрели на Сяо, а Гань Юй и вовсе на пару мгновений потеряла дар речи. Но, придя в себя, она тихонько рассмеялась. — Когда-то мне казалось, что я плохой Адепт так как не оберегаю Ли Юэ физически. Я думала, что со мной что-то не так… Но сейчас мне уже так не кажется. Я помогаю торговцам и простым жителям каждый день, даже несмотря на то, что вся власть находится в руках людей. Каждый день проходя по улицам я чувствую, что даже если чуть-чуть, то я помогаю Ли Юэ быть стабильным и счастливым. Даже если я не самый… правильный Адепт, то разве это имеет значение, если я нахожусь на своем месте?... Сяо не ожидал такого ответа. Долг, будь то карма или ответственность, казался ему тяжелой ношей, обязательством, сковывающим руки и ноги. Ему надо быть защитником, чтобы искупить то, как он жил раньше. Ему надо проливать нечистую кровь, чтобы смыть боль тех, кто страдал без вины. Но Сяо никогда и не допускал мысли о том, что где-то должно быть его место, не приносящее жгучей тоски. — Мхм… Понятно, — буркнул Сяо, явно сметенный собственными мыслями, чем явно обеспокоил Гань Юй. Но той лишь оставалось пожелать компании доброй прогулки, смотря на разведенные руки Итера и Паймон. Кажется, даже они не могли понять полностью то, о чем думает Сяо. Да и стоило ли им? — Все хорошо? — спросил Итер, оказавшись рядом с отошедшим к краю плоскогорья Адепту. — Если хочешь, можем разойтись. Если мы тебя утомили, например. — Нет, все в порядке. — отмахнулся Сяо. — Если ты куда-то еще хочешь, то пошли. Я не имею ничего против. — Надеюсь, что когда мы туда придем ты будешь все такого же мнения, — ухмыльнувшись произнес Итер, сразу же направившись в путь.

***

В какой-то степени Итер был прав в своих опасениях: Сяо, хоть и любил Ли Юэ всем своим сердцем, посещал его исключительно редко. Город всегда был шумным и людным местом, в котором его аура действовала на окружающих словно бич божий: люди шарахались от него, чувствуя что-то неладное, если пройти мимо. Стоило ли ради очередного разочарования спускаться в город? Наверное, нет. Но сейчас, после полуночи, Ли Юэ казался местом более спокойным и разряженным, даже несмотря на то, что днем на его улицах не протолкнуться. Но даже в столь позднее время в забегаловках сидели припозднившиеся постояльцы и путешественники, прибывшие к празднику, а снизу, с набережной доносился нескончаемый гул. Да и сам Ли Юэ принарядился в преддверии праздника Морских Фонарей: всюду были развешены причудливой формы гирлянды, а на тротуарах то тут, то там стояли пусковые установки для фейерверков. Небо же над Ли Юэ было освещено десятками фонарей, взмывших в небо мириадами светлячков. Все эти годы Сяо видел их издали. Все эти праздничные дни они казались для него нескончаемой полосой горящего мусора, разверзнувшей ночь. Это было так по-человечески, отправлять в небо бумагу с фитилем, что в итоге потухнет и просто осядет в морской пучине, оставшись там навсегда мертвым грузом. Но вблизи все выглядело иначе: каждый фонарик имел собственную форму и узор, означающий каждый что-то свое. Кто-то хотел благополучия в семье, кто-то хотел стать известным, а некоторые пытались загадать себе удачи в торговле, рисуя разнообразные символы кто во что горазд. Каждый фонарь был обернут тонкой красной бумагой, сквозь которую и пробивался свет от лампадки, установленной внутри. И каждый из них был виден вблизи, пока не улетал вместе с другими к горизонту, отчего казалось, что солнце в гавани Ли Юэ не заходит никогда. Вместе они спустились на набережную: там открывался один из лучших видов во всем городе, откуда можно было увидеть, кажется, самый край мира, скрытый за туманом. К тому же, ночью куда легче было наслаждаться черной морской гладью. — О-о, как красиво! — Паймон улетела вперед, задрав голову, чтобы рассмотреть причудливые украшения в форме разнообразной фауны. — Хочу такую повесить к нам в чайник! Если попросить у Нин Гуан она разрешит? — Хм… не думаю, если честно. Наверняка они сделаны на деньги жителей Ли Юэ, так что они им и принадлежат. — Задумчиво произнес Итер, почесав подбородок. — Может, если только попробовать заказать копию. Но, думаю, это выйдет в приличную сумму. — В среднем за одну фигурку можно дать пятьсот тысяч моры. Это ювелирная работа мастеров из деревни Цинце в особой технике, передающейся по наследству. Каждая фигурка выполнена из цельного куска цуйхуа и кристальной руды, с инкрустацией Кор Ляписа и высококачественного полуночного нефрита. — раздался бархатный голос сзади. — Внутри они полые, чтобы туда можно было вставить свечу. Говорят, на севере Ли Юэ эти фигурки раньше зажигали во время праздника, дабы обеспечить себе благополучие на весь год. Журавль означал долголетие, олень — благополучие, цапля — добрую дорогу, ласточка — любовь. Самой большой и центральной всегда была фигура дракона, стоявшая на самом видном месте в доме, призывая удачу в любых начинаниях. Сейчас, правда, эти поверья забыты и такими гирляндами украшают города, просто находя это красивыми безделушками. Только один человек на всем континенте мог подойти со спины и начать совершенно спокойно рассказывать об обычной, хоть и очень дорогой и искусной, гирлянде, попутно объясняя не только из чего она создана, но и чем она являлась несколько сотен, а может и тысяч, лет назад. И при этом являлся источником безоговорочно верным: все-таки, только он застал те времена, когда ему же ставили изваяния в каждом доме. Моракс. Некогда самый влиятельный Архонт, а ныне просто… человек? По крайней мере, с первого взгляда Сяо так и показалось. Он был облачен в простой костюм, хоть и ладно сделанный, а его глаза, несмотря на то, что светились янтарем, были едва отличимы от таких же ярких глаз Итера. И, хоть Сяо и видел последний раз Моракса в своих тягучих снах, он не мог его не узнать. — Чжун Ли! — воскликнула Паймон. — Ты тоже любишь ночные прогулки? Мужчина кивнул, сложив руки за спиной. — Да. Мне нравится эта особая ночная атмосфера. Ли Юэ превращается из шумной столицы, в котором постоянно кипит жизнь в спокойный город, которым он был несколько сотен лет назад. Спокойный, размеренный, рассудительный. Я бы сказал, в сравнении с сегодняшним днем даже тихий, но тогда мир в принципе был куда медленнее и тише. — Моракс удовлетворенно улыбнулся. — Я бы сказал, что это вызывает у меня ностальгию, но от прогресса никуда не деться. Его остается только полюбить, как любишь сам Ли Юэ. — Да, нам тоже нравится, — кивнула Паймон. — Особенно еда. Сяо уставился на Моракса во все глаза. Для него их столкновение было чем-то сродни чуду: лично они виделись ну очень уж редко, как бы этого не хотелось Адепту. Тем более, сейчас, когда Моракс оставил все свои полномочия, полностью исчезнув с радаров, как Божество, и став простым консультантом похоронного бюро, наслаждающимся каждой секундой отведенной ему жизни. В которой, правда, особого места Сяо не было. И как бы ему не хотелось услышать совета от Моракса, знающего больше кого угодно в этом мире, одна мысль о разговоре по душам обжигала нутро жгучим стыдом. Но сейчас даже выражение лица Сяо показывало, насколько этот разговор ему нужен. Именно сейчас, в столь сложный, даже переломный момент его жизни, когда люди окрепли достаточно, чтобы заменить богов и постоять за себя сами. Когда защитники больше не нужны, становясь былью и сказкой, что будут рассказывать детям, дабы привить тем излишнюю смелость. Но сказки — это лишь устное творчество, а не чьи-то судьбы. Итер, стоящий напротив и наблюдающий не только за болтающей без умолку Паймон, но и за своим другом не мог позволить упустить столь редкий шанс. — Паймон, не хочешь рыбу-белку? Я угощаю. — произнес Итер, аккуратно ухватившись за край ткани плаща и уводя, хоть и не понимающую, но радостную девочку прочь. На пару секунд на набережную опустилась тишина, перемещающаяся лишь звуками прибоя, разбивающегося о причал. — Тебя что-то беспокоит, Сяо? — спросил Моракс, подходя ближе к воде. — Выглядишь напряженным. Тот лишь только поник. — Разве? Мне кажется, я выгляжу как обычно. — Обычно ты не выглядишь таким растерянным. Да и в городе ты не частый гость. У тебя всегда должна быть весомая причина, чтобы тут появиться. — Просто провожал Итера. Не хотел, чтобы с ним что-то случилось по пути сюда. — Мне кажется, Путешественник вполне может за себя постоять. И ты об этом прекрасно осведомлен. — Моракс оперся на ограждение, подняв голову к небу. — Так что, позволь угадать причину твоей тоски. Тебя беспокоит наступление времени людей? Сяо нервно сглотнул от такой прямоты и заправил упавшую на лоб прядь за ухо. — С чего бы? Они прекрасно справляются. — А ты? Прекрасно ли ты справляешься с тем, что теперь люди сами способны противостоять монстрам и угрозам, что поступают из вне? — мужчина немного повернулся, чтобы видеть своего собеседника. — Или ты сейчас чувствуешь, словно мир оставил тебя на отшибе, совершенно не собираясь возвращать тебя на колесницу событий? — Сяо не ответил. — Наверное, мне стоило попытаться понять твои чувства. Вся твоя жизнь была полна лишь служения и отчаяния. Да и свободы ты никогда не знал, лишь чувствуя ее слабые отголоски, да и те оказывались лишь только иллюзией. В твоей жизни не было выбора… и жизни как таковой не было. Поэтому сейчас, когда ты впервые волен распоряжаться своей жизнью ты… в ужасе, не так ли? Сяо свел брови к переносице, опустив голову. — Я… не то, чтобы. Я и правда запутался, но о какой свободе речь, если мой долг все еще в силе. Я не искуплю его за свою жизнь. — Не искупил бы, будь ты простым человеком. Твоя прошлая жизнь была полна поступков столь ужасных, что никакое время не даст вылечить столько боли. — слыша это Сяо вздохнул. — Но ты не просто человек. Ты Адепт, жизнь которого куда дольше, чем любого человека в Ли Юэ. У тебя есть время, чтобы искупить свой долг. Пускай это займет еще несколько сотен лет. Но это вовсе не отменят того, что имеешь свою собственную волю. А если ты имеешь волю, то почему не выбрать то, что хочется делать тебе? Или ты думаешь, что твоя карма убьет тебя, как только ты начнешь делать то, что не причиняет тебе страданий? — Мне кажется, мои намерения для кармы значения не имеют. Я делаю то, что должен делать и то, что делал всегда. И только лишь смерть позволит мне очиститься от грехов. Чжун Ли пропустил последнюю фразу совершенно мимо ушей . — Ну, если ты сам это понимаешь, то почему бежишь от своих желаний? Боишься навредить? — мужчина в задумчивости приложил руку к губам. — Но ты сам понимаешь, что предмет твоих желаний силен достаточно, чтобы твоя карма не навредила. Боишься, что стоит тебе отвернуться, как мир пойдет прахом? Но ты и сам знаешь, что нет, не пойдет. Ли Юэ крепко стоит на ногах, взрастив на своих землях множество искусных воинов и гениальных стратегов. Так неужели Последний Якша так страшится перемен, которые и без этого уже произошли? Сяо вздрогнул. Конечно, он это и так понимал. Несмотря на то, что воздух на полях гавани все такой же свежий, а звезды все так же ярко сияют на небе, прошлое уже не вернется. Как бы ему не хотелось, чтобы все оставалось как прежде, его век истек. Адепты становятся легендами, боги становятся изображениями на чайных сервизах, да даже боль спустя столько лет притупляется. И слышать от Моракса это было слишком уж отрезвляюще. — Научись жить, Сяо. Впервые в своей жизни начни делать то, что тебе хочется. Даже если это полное безумие, о котором ты никогда раньше и помыслить не мог. Насладись солнцем, что рождается и умирает день ото дня, полюби поющее море и отпусти свою боль. — Моракс улыбнулся уголками губ. — А там, быть может, однажды ты проснешься, а твоя карма больше не является твоей убийственной ношей, а сам ты свободен, словно птица. По телу Сяо пробежала дрожь. Это было столь знакомое чувство ужаса, проникающее в каждую клеточку тела, паразитирующее в нем, угнетающее. Но вместе с тем, столь новое, столь непривычное, оттого и пугающее чувство свободы. Он не принадлежит больше лишь своей карме. Он волен делать, что хочет, впервые в жизни. Впервые в жизни, его не обременяет ни чужая власть над ним, ни контракт, ни долг. Сяо посмотрел на небо, полное дрейфующих фонарей. Когда-то давно их запускали для того, чтобы воины могли найти дорогу домой, после долгой утомительной битвы. Те времена уже давно прошли, а оригинальное значение, кажется, помнят лишь только тысячелетние Адепты. И, несмотря на то, что солдаты, возвращавшиеся домой на яркий оранжевый свет уже давно умерли от старости, один из них вернулся с войны только сейчас. Правда, лишь только для того, чтобы покинуть свой дом вновь. Если, конечно, Путешественник возьмет Сяо с собой.