Хулиганы

— Это что такое?! Майор Корф?! Майор Романов?! — Парни стояли на вытяжку перед полковником. — От вас выхлоп за километр?! — Чем дальше в лес, тем злее дятлы. — вполголоса проговорил Романов другу. — Угу, — кивнул Владимир. — Корф?! Романов?! Вас от дел отстранить?! Не успели создать отдел и себя зарекомендовать, как вы в штопор уходите?! Это что такое?! Убеждённые ЗОЖники, мать вашу?! — Виноваты, товарищ полковник, — признал Владимир. — Повод? — спокойно спросил Бенкендорф, сев в кресло и жестом пригласил парней последовать его примеру. Корф поставил локти на стол, переплёл пальцы, упёрся в них подбородком.  — Это моя вина. Повод — личное. Тяжело жить с…й, Александр Христофорович. Начальник внимательно посмотрел на сидящего рядом парня. Слишком многое понимал. Ещё больше знал. — Поговорить не пробовал? — Пробовал. Никак. Только о работе. Александр Христофорович, можно мне послезавтра позже приехать? — Конечно. Вы же умеете запах маскировать, чего палитесь? — Разрешите, товарищ полковник? — на пороге стояли остальные члены бригады. — Да, заходите. Я сейчас окно открою. Седой и Надежда с Наташей удивлённо смотрели на майоров. Надя мягко покачала головой. — Да! — с вызовом рявкнул Владимир, увидев жест женщины. — Бухой! На работе! Что ещё? — Ничего, — тихо ответила криминалист. — После совещания я зайду к Вам, Владимир Иванович, будем бороться с амбре. — Спасибо, не надо, — едко откликнулся Корф. — Сами с усами. — Отставить, майор! — возмутился полковник. — Есть! Виноват… — помолчал, тише — Простите, Надежда Николаевна… — Всё нормально. — Значит так, есть информация, что опера из районного отдела «Рыбкино» занимаются вымогательством и принуждают мелких торгашей брать их крышей. Все документы здесь. Седой, — папке прилетела к парню, — пока всё на тебе. Майоры сегодня не в состоянии вменяемо работать. Завтра передашь бразды Корфу, если он в адеквате будет. — Буду, — буркнул парень, стало нестерпимо стыдно перед Надей, — я уже адекватный, сейчас ещё и кофе полирнусь, буду огурцом. — Корф, отставить. Завтра значит завтра. — Есть, товарищ полковник. — хмыкнул Седой. — Всё, работаем. Работаем, а не пьём. Свободны. В коридоре Владимир догнал криминалиста: — Надежда Николаевна, простите, я не хотел Вас обидеть. — Всё в порядке, Владимир Иванович, я же сказала. Идёмте, я Вас опохмелю. Саша, тебя это тоже касается. — «Сыворотка правды»? — хмыкнул Романов. — Пока нет. Но я подумаю. Идите в комнату отдыха, ложитесь и подготовьте мне руку. — Рубить будете? — усмехнулся Саша. — Нет. Капельницу ставить. Через десять минут парни лежали на диване готовые к похмельной капельнице. Романов получил дозу «витамина трезвости» первым. — Владимир Иванович, снимите, пожалуйста, рукав. — Я тогда, с Вашего позволения, полностью сниму водолазку? — Как Вам будет удобно, — кивнула женщина. Корф остался в одних джинсах и носках, Надежда Николаевна закрыла окно и достала из шкафа одеялко. Ввела иглу в вену, подключила систему, укрывая пациента, заметила огромный кровоподтёк на груди. — Как долго держится синяк? — Не помню, неделю, наверное. Да нормально всё. Надежда Николаевна принесла мазь, осторожно нанесла ее на ушибленное место. При прикосновении парень вздрогнул. — Больно? — Нет, прохладно. — Уже всё. Перед уходом домой зайдёте, я Вам дам мазь, намажетесь. Обезболит и быстрее рассосётся. — Обратилась к обоим молодым людям — Значит так, действует «витамин трезвости» два часа: час лежите под капельницей, второй час бегаете в туалет, у него мочегонный эффект, зато потом будете трезвее стёклышка. Можете поспать, я буду вас навещать. Вышла и закрыла за собой дверь. Владимир прикрыл глаза. Ситуация ему не нравилась. А что делать? Поговорить с парнями? Саня в теме, но мыслей никаких. — Аза, ты как? — Лежу, как и ты. Что? — Да мне мысль пришла, хорош витаминчик. Может с отцом поговорить? Он «ноги» за ней приставит. Ты хоть что-то знать будешь? — Рехнулся? Или не до конца оклемался? Как я потом с ней говорить буду и в глаза посмотрю? Тогда и прослушку? Нет. Этого не будет. Лучше на колени. — Я просто предложил. Решать тебе. — Спасибо. — Ты бы с ней помягче? Ты же только гаркаешь, «спасибо» не говоришь. А доброе слово, прости, и кошке приятно. Она же живая. — Да знаю я. Мозгами понимаю, а как вижу, так эмоции захлёстывают… — Ты что, институтка? Ты офицер, мужик. Какие на… эмоции?! — Я тебя услышал. Спасибо. *** Через три часа сидели в кабинете и разгребали документы. — Ну и с., — возмутился Корф. — Нахрена им погоны?! Ну шли бы в бизнесмены. — Аза, ну нельзя же быть таким наивным, — усмехнулся Романов. — Они бы и пошли, но нашлись бы менты, которые бы их доили, а так они доят. — Ага, или ты или тебя, — хмыкнул Седой. — Ладно, что делаем? Может «утку»? — Где их взять? Ни один хозяин магазина не согласится. — отмахнулся Владимир — Пока камеры по всем мелким и ещё не тронутым. И инструктаж. — И что это даст? Лица мы и так знаем. — скептически заметил Седой. — Тогда уж и слежка. — Естественно. А камеры это подтверждение. Да, для суда это не доказательство, но нам поможет. Потом посмотрим на магазины, поищем и попробуем «куклу». Но пока доказательства. — Разрешите, товарищ майор? — на пороге стояли эксперты. — Да, конечно. Нат, на тебе и Романове сейчас будут камеры… — Хорошо. Согласно документам, все мелкие торгаши имеют видеонаблюдение, мы можем к ним подключиться хоть сейчас. — Вперёд, и внимательно смотрим. Только проверьте, чтобы это были не муляжи. — Товарищ майор, разрешите? — тихо проговорила Сычёва. — Конечно, Надежда Николаевна. — Владимира немного удивило обращение по форме. — А что, если эти ребята «щупают»? Тех, кто готов платить, у тех и вымогают? — Типа на «дурика»? — удивился командир. — Но зачем? Для них это же неоправданный риск? — Это всего лишь предположение. — пожала плечами криминалист. — Меня бы интересовал вопрос: они сами шалят или ещё и отстёгивают? — протянул Романов. — Отстёгивают, конечно. Кто бы им позволил? Наивный ты мой. — хмыкнул Седой. — Ладно, я на инструктаж, звякните мне, у кого муляжи, я прочищу мозг. — Стоять, капитан. В кабинет зашёл Бенкендорф, с ним был парень, при виде которого мужчины улыбнулись. — У вас пополнение в рядах. — Стажёр? — спросил Корф. — Нет, полноценный кадр. Романов Константин Николаевич в вашем распоряжении. — Нам как раз ног не хватает, — усмехнулся Александр. — А мозгов? — поинтересовался полковник. — Мозгов, вроде, хватает, — кивнул Владимир, — не хватает совести. — Тут помочь не могу, — развёл руками Александр Христофорович. — Знакомьтесь и за дело. — Вышел. Саша представил брата экспертам, заметил его вопросительный взгляд после знакомства с криминалистом, сделал знак молчать. — Так, Костя со мной к последнему, на данный момент, потерпевшему. — Корф встал. — Только сначала по кофейку. Надежда Николаевна, Ваш витамин не будет против? — Нет, если Вы не против, я составлю компанию? — Конечно. Я поставлю кофемашину. Владимир вошёл в комнату отдыха, через минуту там же оказалась Сычёва. — Володя, — тихо обратилась женщина, — удели мне, пожалуйста, пару минут. — Держи, — протянул ей чашку, — я слушаю. Садись. — Спасибо. Прочти на досуге эти документы, пожалуйста. — протянула папку с документами. — Что там? — Рассказать сложно. Когда прочтёшь — позвони или приедь ко мне. Поговорим. Пожалуйста. Это моя единственная просьба. — Надь?.. — но женщина встала и подошла к двери. — Хорошо, я прочту. Сычёва вышла. Владимир одним махом осушил чашку, сложил документы в карман куртки и, взяв с собой Романова-младшего, выехал со служебной парковки. *** После разговора с потерпевшими, Владимир с Костиком отправились к подозреваемым коллегам. Но поговорить не удалось, один из подозреваемых начал перестрелку прямо на улице и офицерам пришлось его задержать. Привезли в допросную. — Ты чё, майор? Попутал?! — сидящий на стуле корчил из себя неуязвимого. — Тебе сейчас позвонят, ты возьмёшь под козырёк и выпустишь меня, ещё и извинишься, понЯл? На лице Корфа не дрогнул ни один мускул. В другой комнате все наблюдали за допросом на большом экране. — Не люблю хамов, — прокомментировал Саша. — Шеф хорошо держится, — улыбнулся Костя. — Поработаешь с его, и не так держаться будешь. А шеф на грани. — Откуда ты знаешь? — с искренним удивлением спросил младший брат. — По глазам видно, — тихо проговорила криминалист. — Теперь Владимира Ивановича лучше не злить. Одно слово и всё. Пожар не потушим. — Слышь, «коллега», — продолжал подозреваемый, — я тут двух дамочек видел, а с кем из них ты…? Тут экран погас. — Что такое? — нервно спросила Репнина. — К-к-кажется, я провод зацепил, сейчас исправлю, — проблеял Седой. Братья Романовы рванули в допросную, Надежда Николаевна за ними. В самой комнате Корф заломил руку собеседнику и прижал к столу. — Я жду. Ну! — Думаешь, я тебе всё расскажу? Не дождёшься… Ай! Больно! Это пытки! — Сейчас я тебе устрою пытки! — увидел друзей — Вон! Через полчаса подозреваемый дал признательные показания, и группа Корфа выехала на задержание остальных участников. *** — Нет, молодцы. Правда. — спокойно проговорил Бенкендорф. За окном было темно, а в его кабинете висело напряжение. — А как вам удалось так быстро всё раскрутить? — Сами и спалились. Нервы сдали. — сухо ответил Владимир. — Хорошо, тогда у меня два вопроса: первый: что случилось с камерой? Почему она резко выключилась? — Это я виноват, товарищ полковник, — встал Седой, — так переживал за Корфа, что ногой проводки зацепил. Виноват. Признаю. — Испереживался прям, бедненький, — едко прокомментировал Бенкендорф. — Так точно! — Сядь, нервный. — полковник махнул рукой. — Вопрос второй: а откуда у задержанного синяки? К нам он входил чистый, а вышел с синяком и царапиной на скуле. И по странному совпадению, синяк появился после нервов Седого. Только не говори мне, — посмотрел на Владимира — что со стула упал. — Никак нет. Не знаю, товарищ полковник. Загадка какая-то… — Корф?! Ты вконец обнаглел? Ты понимаешь, что он на тебя жалобу накатает?! Это же превышение?! И выбитые показания?! — Пусть пишет, может даже конкуренцию Льву Толстому составить. — Майор Корф?! — Бенкендорф прошёлся по кабинету. — Вы понимаете, КАКИХ карасей вы взяли?! Их адвокаты будут цепляться за каждый ваш лишний чих, чтобы их отмазать?! А тут избиение?! — Этого синяка на нем действительно не было, товарищ полковник, — встала Надежда Николаевна, — но и майор Корф полномочия не превышал. Скорее всего, получил от кого-то другого, а проявилось со временем. И совпало что у нас. — О, защитники объявились! — рявкнул полковник. — Не надо. Я предупреждал. Сядьте. — сел сам. — Поступим так… Можете считать меня перестраховщиком, но, Корф, я тебя отстраняю. Следующее дело будет вести майор Романов. — папка проскользила по столу в сторону Александра. — С утра займёшься. Всё, теперь по домам. Капитан Сычёва, задержитесь! Ребята вышли, в кабинете Бенкендорфа осталось только двое. — Надя, — мягко заговорил полковник. — прости, я не имел права кричать на тебя. — Саш, я всё понимаю, правда. И не сержусь. — подошла к окну — Я помню, я пообещала тебе при трудоустройстве, что не буду адвокатом Корфа. Я сама напросилась, ты не виноват. Александр Христофорович подошёл к ней. — Надюш, мы можем поговорить? Пожалуйста. — А мы что делаем? — спросила грустно. — Не знаю… Надюш, прости меня, пожалуйста… Я люблю тебя… Я… я могу вернуться? Обернулась. — Ты серьёзно? — Да, но если… если у тебя кто-то есть, … то… — Есть, — мягко улыбнулась, видя, как мужчина сник. — у меня есть муж. — Полковник поднял глаза на неё. — Да? — неверяще. — Да, — пожала плечами. Шаг и она утонула в нём — его руках, его губах. — Поехали домой? — Поехали… *** — Саш? — женщина открыла глаза и увидела смотрящего на неё любимого человека — Ты действительно отстранил Володю? — Родная… — простонал полковник — давай о работе завтра? — притянул к себе и уложил на себя — Я люблю тебя… — Саня…- в очередной раз потерялась в своих ощущениях. — Са-аш! Утром Надежда Николаевна проснулась в постели сама. Встала, набросила халат, выходя из комнаты посмотрела на себя в зеркальной дверце шкафа, поняла, что придётся одеть водолазку. Зашла в кухню, обнаружила там мужа и завтрак. — Доброе утро, — улыбнулась и села на стул. — Доброе, родная. — поставил перед ней тарелку и чашку, сел напротив и взял ее руки в свои. — Ты сейчас поедешь или днём? — Вечером. Днём я работаю. А с утра там Володя. Пусть побудет, ему это надо… — Я с тобой съезжу. — Спасибо… Саш… — глубоко вдохнула — прости меня… если бы я не настояла тогда… — Нет, Надюша, нет… Ты ни в чём не виновата… Никто не знал про этого клеща в лесу… Там никаких предупреждений не было… И… родная, нам надо прекратить жевать эту историю… Если кто и виноват, то я, я ушёл в самый тяжёлый момент… — Мы взяли перерыв в отношениях, ты не уходил. — провела ладонью по его щеке, перехватил и поцеловал. — У нас там — подняла глаза вверх — есть наш маленький ангел, он нас оберегает…  — …и ему явно не нравится, что родители не вместе. Поэтому мы вместе. — Ему через два месяца десять… было бы… — слёзы из глаз все же прорвались. — Надя… — потянул на себя, посадил на колени и начал гладить — я с тобой, родная… Рус сделал нам подарок, он был с нами целых семь лет… Не плачь, родная… Эту проклятую путёвку я выбил… Я и виноват… Не надо, хорошая моя, не надо… Женщина уткнулась в его шею и зарыдала в голос. *** — Привет мам, привет пап, привет Русик! — Владимир положил два букета и игрушку. — Мы теперь с Надюшей и Беней вместе работаем. … Беня наш шеф, Надюша — эксперт-криминалист, а по сути — чудо, подмечает детали… Да, Русик, мы с твоей мамой пока не помирились и не поговорили… Не идёт твоя мама на разговор, я очень сильно, очень-очень, ее обидел, а ей и так тяжело… Но я поговорю, я вымолю прощение, и никогда больше не буду ее обижать и огорчать. Я тебе обещаю. Ма, па, вы простите меня за всё… Я люблю вас всех, очень. Смеркалось, когда на кладбище появилась пара с цветами и футбольным мячом. Подошли к оградке, у которой утром был Владимир, стояли молча. Потом женщина подошла к плите, провела рукой по фотографиям сестры, зятя и сына. — Прости нас, сынок, — вышла. Муж прижал Надю к себе. Через время они медленно пошли на выход.