Хулиганы

- Так, я не понял. – хмыкнул Андрей. – Получается, ребятки без малого замахнулись на хорошо охраняемое предприятие. Самоубийцы? - А по теме? – высокомерно поинтересовался Саша. - У меня несколько вопросов. – заговорила программист. – Первый: откуда у них образец ключа? И, кстати, получается, что наши ключи идентичны ключам от одного из департаментов и под вопросом Гознака? Это пахнет чем-то неприятным. Второй: в деле Калачян один из братьев был акробатом. Здесь как? Пойдут напролом? Третий: у Калачян был сообщник изнутри Гознака. Тут, похоже, тоже. Нужно сначала найти его. Без этого мы не сдвинемся. - Вот за ключи я тоже думал. – подал голос Корф. – Получается, полная лажа. - Это ты ещё культурно. А на перепрошивку уйдёт минимум день. – Романов откинулся на спинку кресла и думал. – У меня подозрения на эту фирму-ключницу сразу упали. Но, думал, что у меня профдеформация. Смысл им так палиться, что даже подминистерскую фирму сливать? - А может всё проще? Может, просто передел собственности? – предположила Ракитина. – Мы же не знаем, кому принадлежит эта ключница. - Тоже да. Тогда вообще капец. За нас возьмутся «воротнички». - А этого не хотелось бы. – вздохнул Андрей. - Значит, нам надо рыть. – задумчиво протянул Романов. – Наташа и Катя, со мной к генералу, выскажите и ему свои мысли… - Можно и прямо сейчас. – на пороге спортзала стоял Николай Павлович. - Хорошо, сейчас. Егор, Макс, вы смогли что-то? - Да, я осторожно снял с его верхней одежды и частично с обуви образцы пыли и грязи. Запустил анализаторы. Плюс Катя мне пару волосин принесла. Всё в работе. – отчитался Сизов. - Отлично. Спасибо, что не скальп. Егор? - Да, прилепил. В одном маячке не уверен, а во втором очень даже. Наши компьютеры отслеживают и ведут видеофиксацию. Мне на планшет придёт уведомление. Кстати, в лабе тоже была их начинка, я сразу же её нейтрализовал, сказать забыл, виноват, признаю. Слушают «Раммштайн» на повторе. Надеюсь, крышей не поедут. Катя и Аня улыбнулись. - Я слушаю ваши мысли. – напомнил о себе Романов-старший. Оперативники высказались. - Понял. Относительно ключей я тоже думал. Значит так, временно работаете из дому. Можете все заселиться к нам. Решайте сами. Завтра-послезавтра я постараюсь решить вопрос с вашими ключами. Заберите отсюда всё важное. Сейфы на максимум. Без моего разрешения тут не появляться. - Тогда все к нам. – Саша встал. – Я предупрежу маму. - Я уже. Собирайте вещи и переселяйтесь. - Можно мы завтра вечером? – тихо спросил Корф. - Сегодня. А на завтра отпущу, если так нужно. - Очень нужно. *** Бенкендорф мотался по квартире как ужаленный. Всё, что нужно на завтра Надюше и мальчишкам купил и постирал. Теперь ждал пока высохнет. Паралельно мыл и убирал комнату – не хватало ещё любимым людям надышаться пылью. Слава богу, что Володя-маленький ушёл гулять с пёсой. Так, это сделал, это тоже. Ага, осталось высохнуть. Попереписывался с женой и незаметно заснул. Вечером погладил вещи, переноску протёр спиртом, замотал в плёнку, погрузил всё в машину и помчался к семье. Без них он был как без воды в пустыне. В палате подошёл к жене, стоящей у кювезов с новорожденными, и обнял её со спины: - Как вы? - Теперь отлично. До этого было хорошо. – переговаривались шёпотом. - Как мальчишки? - Хорошо. Кушают, спят. Получили последние на данный момент прививки. Знаешь, Даня больше твой сын. Без тебя дольше засыпает. Привык уже к тебе. А Ваня за меня цепляется… - помолчала. – Как до сих пор не верит… - Не надо, - мягко целовал Надину шею. – Они оба - наши сыновья. И Даня твой сын. И Ванька мой. Наши. Завтра, наконец, вы будете дома. Надюш? - Да, родной? - Как мы скажем об этом Корфу? Ваню так и оставим Ваней или переименуем? Я даже не предлагал это имя, когда мы выбирали, чтобы без лишних напоминаний…. – крепче сжал руки поверх её рук. - С Володей я поговорю сама, не бери это на себя, пожалуйста. А с Ваней… Пусть будет Ваня. Нам это имя тоже близко. - Ты … - Я нормально. Абсолютно. - Как скажешь, Наденька. – покрывал любимую шею лёгкими поцелуями. - Шурик? Ты до которого отпуск брал? – откинулась ему на грудь и потёрлась носом о его гладковыбритую щеку. - До двадцатого, с возможностью продления. А что? - Я просто не представляю, как мы будем оставаться без тебя хотя бы на несколько часов. Я за сегодня чуть не задохнулась. Без тебя нет воздуха. – смутилась. – Я не дышу без тебя. - Я тоже. Поэтому и примчался, как только всё сделал. Надя развернулась в его руках и уткнулась в родное плечо. - Шурик? Это точно мы? - Да. Просто сделали правильные выводы из неправильных действий. – поймал её губы в свои. Двое взрослых умных людей были вместе. Они сделали свой выбор и не собирались ничего менять. Они просто любили. Без пафоса, воздушных шаров и надписей на асфальте. Любовь - это не когда один человек делает всё, что хочет другой. Любовь - это когда ни один человек не навязывает другому того, что он не хочет. Так легко пойти навстречу, когда тобой не манипулируют, особенно близкий человек, знающий твои слабые стороны, не подсаживают на чувство вины, не приказывают. Так легко открываться, когда не надо защищаться и обороняться, когда можно расслабиться и доверить и довериться. Доверить самое сокровенное, когда у тебя его не выпытывают, и не пытаются вызнать за твоей спиной, а терпеливо ждут, что ты сам расскажешь. Дают понять, что поймут всё. Тогда легко идти на разговор, когда это именно разговор, а не допрос с пристрастием, не отчитывание, не трансляция обид. Легко помогать и поддерживать, когда это идёт искренне и от души. Легко хранить верность, когда тебя не зажали в тиски собственнической ревности, и не отслеживают, как такси по приложению или по «маячку» в сумке. Так легко откликаться на всё, что делается искренне, от души, деликатно. Легко впускать, когда не ломятся, и не преследуют, не топчутся в грязной обуви. И так легко любить, когда тебя принимают и понимают. *** Есть Мужчины, рядом с которыми хочется быть Женщиной. Они умеют пробудить в нас где-то глубоко спрятанный врожденный дар быть Женщиной. Нежной, хрупкой, грациозной. Такому мужчине хочется позволить оберегать нас и ухаживать за нами. Вызывать в нем восхищение, покорять и быть покоренной, властвовать и быть в его власти. С которым можно быть застенчивой и в тоже время плевать на приличия, с ним нет ничего постыдного и запретного. Которому не раздумывая, с чувством наслаждения, отдаешь всю себя, без торга. Отдаёшь лишь ему одному. Наташа стояла на веранде дома Романовых, облокотившись на балясину и рассматривала разноцветные листья деревьев и кустов в саду. На альпийской горке растения обновились согласно погоде. Всё было хорошо и в то же время как-то грустно и тоскливо. Господи, что ещё нужно? Замечательный муж рядом, в доме расселяет ребят, чуткая и любящая свекровь, которая ни слова поперёк, только поддерживает и ненароком старается стать если не матерью, то хотя бы лучшей подругой, малыш под сердцем. Даже миллионы на карточке. Генерал дал два дня выходных. А это значит 48 часов в кругу семьи рядом с любимым человеком. Ну что тебе ещё надо для полного счастья? Улыбнись и радуйся жизни. Но внутри что-то не пускает. Вздрогнула, почувствовав, что на плечи что-то упало и на них лежит чьё-то тепло. - Наташенька, ты в порядке? – материнская забота в нежном голосе Александры Фёдоровны. – Не замёрзла? – поняла, что на ней тёплый палантин. - Нет, мам, спасибо большое. - Всё в порядке. - Я принесла ромашковый чай и вафли со сгущенкой. Нарушим? – подмигнула. Девушка улыбнулась. Свекровь обладала феноменальной способностью появляться рядом, когда это нужно и не задавать вопросов, а просто быть рядом. От чего все неприятности уменьшались в размере, если не испарялись. Александра Фёдоровна усадила невестку на небольшой плетёный диванчик, на котором лежали подушки, сама села рядом, придвинула к ним такой же плетёный столик с чаем, небольшими вафлями, перемазанными сгущёнкой или вареньем, приобняла девушку и молча гладила её по голове. Заговорила негромко и ласково: - Всё наладится, доченька, всё будет хорошо. Ты ко всем изменениям привыкнешь, не думай ни о чём. Только о себе и здоровье своём и малыша. А всё остальное чепуха. Главное, мир на душе и в семье. Остальные бури нестрашны, если ты не одна. А ты не одна. У тебя есть Саня, ваш маленький, мы. Женщины молчали. Наташе было просто очень хорошо на душе, спокойно. Будто с родной матерью. Хотя с ней такого никогда не было. Романова протянула ей чашку с чаем и сама отпила глоток. Продолжила весело и бодро: - Знаешь, мы с Костей очень любим такие вафельные тортики со сгущёнкой, особенно слегка приваренной, когда она не коричневая, но и не жидкая. Средней густоты. В идеале ещё и залитые чёрным шоколадом, плюс кофе, без сахара… М-м-м. А моя мама любила эти же вафли перемазывать вареньем, особенно джемом, чтобы без косточек, смородиновым или малиновым. И Саню на это же подсадила. А я пробовала и не смогла. Без сгущёнки не то. - Я тоже без сгущёнки не представляю, - улыбнулась Наташа. – а с чёрным шоколадом надо будет как-то попробовать. Не сейчас, конечно, но потом – обязательно. – вернула чашку на блюдце и устроилась в руках Александры Фёдоровны. – У Вас очень красивая посуда. И обязательно наборами. - Да, это моя слабость. Чешская стенка или сервиз «Мадонна» никогда меня не интересовали, но для семьи у меня всегда всё в наборе. И для гостей тоже. А потом привыкла и себе всегда беру тоже чашку, так с блюдцем. А тут как раз на двоих рассчитанно. - Надо будет взять у Вас мастер-класс по выбору посуды. К ним присоединился Саша. Присел на коврик под их ногами, положил голову на колени жены. Наташа запустила руку в его волосы и прикрыла глаза, наслаждаясь давно забытым чувством спокойствия, тепла, домашнего уюта, наличия рядом родных людей и уверенности в завтрашнем дне. Она не думала, что когда-то обретёт человека, ставшего ей мамой. Что встретит человека, одно дыхание рядом которого успокаивало. Саша положил одну её руку себе под щеку и щекотал ладошку своим сопением. Сидели молча и вместе. Наташа ушла в размышления, которые ей были несвойственны. Обычно,она старалась гнать от себя мысли, уходя в работу. На работе прикрывалась иронией. Но, видимо, осень и мертвецко-чёрные голые деревья навевали. Ведь ей на самом на деле нужно, чтобы просто рядом был близкий человек, чтобы касался её не не руками, а нежным и тёплым взглядом. Она от этого настолько отвыкла, что совсем забыла как это. Ей нужно, чтобы он иногда заваривал ей кофе, чтобы точно знал, сколько сахара класть в чай, чтобы иногда помогал ей оставить свои оковы и ни за что не позволит плакать по ночам. Саша в таких случаях просто до хруста стискивал её в своих руках и не выпускал, пока она не успокаивалась. Ей не нужны ни громкая фамилия, ни деньги, только слышать его сонный голос по утрам. Чтобы он помогал ей пройти череду самых чёрных полос, чтобы было кому класть под ёлку подарки на новый год, кстати, нужно уже подумать на эту тему, чтобы было кому уткнуться кончиком носа в щёки. Ей не нужно успешной карьеры или больших высот – только бы был ночью рядом тот, кто согреет её ледяные ноги. Только бы было к кому возвращаться домой после трудного дня, а не разговаривать с телевизором. Только бы было кого обнять, чтобы впредь не бояться. Ведь ей просто нужнен был тот, кто её просто принял – несовершенную, заплаканную и грустную. Оказалось, что ей перед сном очень важно шептать его родное имя. И этот человек у неё есть, вот, рядом – её Сашка. Ей очень нужно, чтобы было к кому пойти, когда валится все из рук. Это – мама Шура. Ей нужны просто те, рядом с кем она себя чувствовала спокойно и могла быть собой, перед кем не страшно казаться глупой, несуразной, нужны те, кто и утром, и поздней ночью будут её называть прекрасной и любимой. И когда она ложилась в кровать, измотанная, без сил, нужно, чтобы кто-то возился рядом и просто тихонечко её любил. Спустя время Саша встал, поднял на руки засыпающую Наташу и занёс в их отдалённную ото всех комнату, бережно опустил на кровать и укрыл. Палантин сложил и положил в шкаф. - Сашка, - сонно забормотала жена, - иди ко мне, я так не засну. Парень мгновенно устроился рядом: - Я тут. – уложил на себе и обнял. Ему с первого взгляда хотелось её оберегать от всех и вся, закрыть в своих руках и собой ото всех неурядиц, проблем и бед. Стать для неё надёжным человеком, защитой, опорой, мужем, любовником, всем. Хронически быть рядом. Странно, кто бы меньше года назад сказал бы ему, что у него вообще появятся такие желания, он бы рассмеялся и покрутил у виска. Он в какой-то степени был классическим мажором – любил посибаритствовать, но в рамках и без длительного безделья, любил красивые вещи и красивых женщин. Пусть в своей однушке, но она была довольно хорошо обставлена, со вкусом, который ему достался в наследство от матери, хоть что-то хорошее, с определённой долей роскоши. Зарабатывал он, как для одного, отлично. Он и кушать любил вкусно, но баловал себя только у родителей или в отпуске, ну, или в ресторане, на худой конец, ресторан был обязательно элитный. И тут – обух по голове – два темно-зелёных изумруда и он пропал. Понял, что без неё не будет и не хочет. Вот тут и начались проблемы. Он практически сразу понял, что с Натальей стандартный набор – цветы-конфеты-кафе не прокатит, нужно брать другим. А взять очень хотелось, до ломоты в костях. И брать не постелью и не в постели, а чем-то глубоко внутри, тем, что называют душой и сердцем. Присматривался, наблюдал, даром, что-ли майором он стал в тридцать два? Когда понял, а это было нелегко, что этой острячке нужно на самом деле, принялся действовать. Добился похода в ЗАГС, но всё равно хотелось другого – её всегда рядом. Хотелось как сегодня, сидеть в саду в плетёных креслах под пледами в осеннем саду, держать её в руках и молча смотреть, как опадают листья. И чтобы рядом бегали их дети. Много детей. Мальчики и девочки. И чтобы у девочек обязательно были её глаза и улыбка. Почувствовал волну любви и нежности к этой девочке на плече. Посмотрел на Наташу и улыбнулся. Её лицо сейчас было спрятано за длинными волосами, смешная, трогательная и такая любимая. Ради неё он готов на всё. Первым делом отказался от сибаритствования и самолюбования, теперь он тратил деньги только на неё, любовался только ею, красивее жены не было никого, дороже её – тоже, мама не в счёт, она всегда. Начал бережно целовать. - Сашка… Иди ко мне… - сонно пробормотала девушка и раскрыла руки. Нырнул в них, подложил свои руки под её спину и целовал, целовал, целовал. Она перехватила его губы, прижалась к нему и ощутила его силу и напряжение. - Иди ко мне… - одной рукой принялась стягивать с него одежду, второй пытаясь прижаться ещё крепче, словно хотела впаяться в него, но берегла проступающий животик. - Моя… - тихо прорычал Романов, раздевшись в секунду сам и стаскивая одежду с жены, что было нелегко из-за её нежелания разделить тел а. Прижался к её тёплому нагому телу и зарычал ещё громче. - Саня… - она даже не ощутила боли. Романов не выпускал Наташу из своих рук, только больше укрыл их обоих. Сел, облокотившись на подушку, одной рукой накрыл оба её плеча, вторую держал на животе. Целовал её шею и корни волос. Возбуждение чуть уменьшилось, но не прошло. Она расслабилась в его тепле. - Прости, я схожу с ума. Никогда такого не было. Только с тобой. Ты действуешь на меня как афродизиак. – ещё больше замотал в одеяло. - Я не против. - А маленький? - Тоже. – молчание. – Саня? - Да? – с трудом сдерживая растущее возбуждение. Нет, срочно в зал, на минус первом этаже есть, это опасно для её здоровья. Мышцы напряглись и стали как металл. - Ты мне очень нужен. - А ты мне. Странно. Совсем недавно мы о существовании друг друга и не знали, а теперь нуждаемся друг в друге. - Я всю жизнь тебя ждала. - А я тебя. И ты только моя. Запомни это: я никому тебя не отдам. И не отпущу, даже если ты захочешь уйти. - Не захочу. Единственное, чего я хочу – тебя через пятьдесят лет и много наших детей. - Я тоже. Идём в душ? - Нет, я хочу так … - перетянула мужа на себя. Глаза в глаза. Вышли из душевой, парень тщательно вытер жену и проконтролировал, чтобы она тепло оделась. Привёл в порядок и себя. Вновь привлёк Наташу к себе: - Предлагаю высохнуть, покушать и погулять в саду. - А можно всё тоже самое, только без сада и вдвоём? - Как скажешь. Кстати, в чём ты будешь праздновать день рождения? Может завтра в магазин? Купим что-то новое и красивое? – взял её лицо в свои ладони и заглянул в глаза. - Сань,… - Я помню, ты не любишь день рождения. Но мы́ с тобой его ещё не праздновали. И не любишь ты его потому, что долгое время отмечала одна. А теперь ты будешь отмечать его с нами, с семьёй. Давай один раз попробуем? Если нет, то впредь на этот день будем уезжать куда-нибудь вдвоём? Обещаю. Кстати, один торт мама уже выбрала, предлагаю выбрать наш торт. Какой захочешь. - И сколько человек будет на празднике? - Только мы с тобой, родители и Костик. Итого, пятеро. Обещаю, что он не будет шумным, но и не грустным. Просто посидим узким семейным кругом, поболтаем, нажелаем тебе кучу всего, подарим подарки. Не спорь, подарки будут обязательно. А потом… А потом сюрприз! – таинственно закончил майор и поцеловал её. - Сань? - Да? - А ребята? - А что ребята? Захочешь – купим на работу тортик и коробку конфет к чаю. Нет – можем не проставляться. А вот с семьёй – это святое. Правда, малыш? – поцеловал её животик. Резко в дверь постучали и она широко распахнулась, не дождавшись ответа. На пороге стоял Николай Павлович: - Ко мне в кабинет через минуту. – окинул взглядом смутившуюся молодежь и спрятал улыбку в усы. – Журите его, Наталочка, журите… У него очень буйный нрав. – и прикрыл дверь. Саша погладил спинку жены: -Папа́ в своём репертуаре. - Всё хорошо. – обняла его за шею и поцеловала. – Идём, он явно зол. - Потом еда и отдых. Только отдых. - Посмотрим. *** -Дело у нас забрали. – сухо оповестил собравшихся хозяин дома. – И приготовьтесь к тому, что за нами начнут присматривать. Нужно перетерпеть. - Можно вопрос? - Да, Андрей, спрашивай. - Кто забрал? Что с ключами? И можно ли возвращаться домой? - Забрали «воротнички». Сейчас идёт конкурс на замещение вакантной должности их руководителя. От этого зависит, будут ли они вообще существовать. Они ведь, фактически, «прокладка» между нами и Лубянкой. Поэтому возможна нешуточная войнушка, но тихая и осторожная. Будьте сами предельно внимательны и осторожны. Кого надо – перевозите сюда, места хватит. Ключи в течении сорока восьми часов будут сделаны, ещё сутки на установку. Итого, три выходных. Домой можно, если очень надо. Я же предлагаю, отдохнуть у нас. Шашлык, чистый воздух, отдых. Решайте сами. Да, Корф, до полковника дозвониться реально? - Нет. Лучше сообщение или ждать, пока сам. - Понял, спасибо. Если кто-то выйдет на связь, скажи, чтобы ехали к нам. Это приказ. - Есть! - Отдыхайте пока. Потом будет вам дело. Врагу не пожелаешь. Пока там последние бумажки подшивают. *** Анна с трудом загнала Володю-маленького в дом: - Вова, я всё понимаю, но мы в чужом доме и тут свой распорядок. Завтра будешь дуреть с псиной. Сейчас мыться и спускаемся к ужину. Веди себя за столом тихо, хорошо? - Да. – энергично кивнул ребёнок и вприпрыжку отправился в душевую. - Он меня совершенно не слышит. – девушка вздохнула и принялась доставать сухую одежду сыну из рюкзака. - Я с ним поговорю. – Владимир стоял у окна, руки скрестил на груди. – Чёрт, надо Надюшу с малышом забрать сюда, а до них не дозвониться. - Успокойся. Не надо её дёргать. С ними Саша. Первые недели две они выходить на улицу не будут, малышу нужно привыкнуть к этому миру. И не подхватить лишнего. Можем вернуться мы. К ним. И всё. - А ты и Вовка? Нет. Тогда уж мы тут. Мы им только мешать будем. Тем более, у Саши завтра день рождения. А у Наташки через три дня. Вот между этими и надо вернуться, чтобы не смущать ни того, ни того. Надо будет и нашу дачу под охрану поставить, чтобы по чужим не мыкаться. - Мы им не мешаем. Успокойся. Три дня ничего не решат. Они пробудут вмести и мы побудем вместе. Тем более, что дядь Сашин день рождения они захотят отметить втроём. – улыбнулась Анна. – Всё, тут успокойся. И вообще, постарайся расслабиться на эти дни. Ничего думать-решать не надо, еду готовят и подают. Расслабься. Ты за последнее время очень много на себя взвалил. Я понимаю, что с такой женой и выхода не было, но теперь всё, выдохни. - У меня самая любимая, самая лучшая жена. Тебе просто нужно было время. Теперь всё хорошо. – обнял Анну. – Что-то Вовка долго плещется. - Или опять с Бастером. Я гляну. В комнату Анна ввела сына за плечо, Володя-маленький был расстроен. - Он заляпал всю душевую кабинку. Сейчас переоденется и будет мыть. Начисто и насухо. И молча! – видела, что сын хочет возразить. – Мы в гостях. И никто такого неряху терпеть не будет, даже ради безопасности! Ужин, уборка и спать! Никакого планшета! - Ну мам…. - Вов, мама права. В гостях себя так не ведут. И не оставляют после себя свинарник. Ты не один там моешься. Идём, будем убирать. – Владимир встал. - Нет. Он насвинячил, он и убирает. Вова, переоделся, где тряпки знаешь, вперёд. Мы идём следом. Вытолкала мягко мальчика и обняла его отца. - Любимый, не надо. Он должен сам отвечать за свои косяки. - Согласен, но и знать, что мы ему всегда поможем. Я помогу и поговорю с ним. Он, похоже, от воздуха одурел. Оба Корфа убирали последствия мытья мальчика. - Спасибо большое, пап. Я бы и сам. - Я знаю. Но, надеюсь, что впредь ты будешь аккуратнее… К ним подошла Анна с телефоном: - Володь, Надюша. – протянула мобильный. - Привет, мамуля, как вы? – широко улыбнулся. – Как мой братик? Молодец. Мам, тут такое дело…. А … да, но… -вздохнул. – Хорошо, я понял. Ты точно уверена? Хорошо, хорошо. Будьте осторожны. Саше привет, братишку от меня поцелуй. Люблю. Сел тяжело в кресло: - Отказалась сюда ехать наотрез. Ей генерал звонил. Она и его отбрила. - И она права. Мы здесь, по сути, на отдыхе. А у неё её манюня. И дядь Саша рядом, он за неё и глотку перегрызёт и уничтожит. Идём, ужин. После трапезы оба Корфа играли в шахматы. Анна видела, мужа что-то мучает, но он молчит. Спросить не получалось, потому что он уходил от вопроса, да и ребёнок был рядом. Устроилась на его плече и игралась его бородой: - Володь, что случилось? Ты весь день в облаках, при чём явно не белых и пушистых. - Всё хорошо, правда. Быть бы ещё дома. – вздохнул. - Завтра будем дома. Подготовим всё и встретим, не переживай. Но и это не всё. Расскажи, пожалуйста. Не бойся. – поцеловала щеку Корфа. Крепче притянул к себе Анну. - Я тебя не боюсь. Я тебя люблю. – замолчал. Жена терпеливо ждала. – Я весь день вспоминаю Руслана. Он и ночь всю перед глазами стоял. - Главное, что его помнишь. Расскажи о нём. – Она понимала, Владимиру нужно выговориться, расслабиться. Он начинал циклиться, что подобное повториться и с Даней и с их семьёй, что они вновь разбегутся. И до сих пор не осознал, что всё будет хорошо. Он боялся, но не показывал и не говорил ей об этом, но ведь и она не самый плохой психолог-профайлер, а лежащего рядом мужчину хорошо знает. Да и ему не с кем было проговорить, он всё всегда держал в себе. Но боль – не то, что нужно вынашивать в себе. – Какой он был? Что любил делать? Корф помолчал, начал говорить медленно, словно неохотно, потом его прорвало. *** Μyжчинa - этo тoт, ктo пpидёт и зaбеpёт твoю бoль, a не нaпoлнит твoё cеpдце гopькoй печaлью. Μyжчинa - тoт, ктo нapиcует нa твoём лице улыбку, a не зacтaвит из-зa негo плaкaть. Κтo гoтoв oкaзaть тебе пoмoщь, a не нaгpузить твoи хpупкие плечи ещё бoльшими пpoблемaми. Этo тoт, ктo пoдapит тебе нежнocть, пpoгoнит твoи cтpaхи, вcелит нaдежду, oкpужит зaбoтoй и любoвью, a не тoт, ктo пocтoяннo дaвит нa тебя, кoгo нет c тoбoй в тpудную минуту, кoму плевaть нa твoи пpoблемы. Ηacтoящий мужчинa oбoгpеет, уcпoкoит и зaщитит, a не будет внезaпнo пpoпaдaть, пoтoм пoявлятьcя, игpaя нa твoих чувcтвaх. Μужчинa - этo тoт, ктo дapит увеpеннocть, a не тoт, ктo oбижaетcя пo любoму пoвoду и вoзлaгaет нa тебя чувcтвo вины. Μужчинa - этo нaдёжнocть. Этo дейcтвия и пocтупки, a не мopе кpacивo упaкoвaнных фpaз, зa кoтopыми пуcтoтa. Μужчинa - этo тoт, ктo никoгдa не oтпуcтит твoей pуки, ктo вcегдa pядoм, дaже еcли и oчень дaлекo. Утром Саша занёс в комнату завтрак и любовался своей женщиной. Наташа начинала медленно просыпаться, он навис над ней на вытянутых руках и целовал попеременно то её лицо, то животик. - Доброе утро, любимые. Наташа протёрла глаза, потянулась и обвила его шею: - Доброе утро, Саня. - Как ты? Полежишь? - Нет, я пока нормально. Это потому что ты рядом и на работу не надо. - А, так может, это реакция на работу? – улыбнулся Романов. - Нет. Всё хорошо. Что делаем сегодня? - В принципе, ничего. - То есть, у тебя есть планы? - Будем смотреть по тебе, но затея есть. Релакс. - Сань? - Да, Натусь? - Навис на локтях над её лицом. - Что ты задумал? – лукавая улыбка. - Побыть вдвоём. Если получится, купить мне зимние ботинки, старые я уничтожил. - О, это мне нравится. Я согласна. – не заметила чёртиков в его глазах. – Давай вставать? - Только без резких движений. – бережно усадил жену в подушках и принялся кормить. Брели по осенним улицам, шутили, перебрасывались добродушными шпильками. С ними поравнялись пара, явно отец и дочь, и Наташа услышала фразу «ты сможешь, ты сильная», судя по выражению лица его собеседницы, ей хотелось совершенно другого. Но они пошли дальше, а у программиста испортилось настроение. Саша выпустил этот эпизод из поля зрения и слуха, поэтому напрягся, увидев её безразлично-бледное лицо. Сначала испугался за неё, потом за свою задумку: - Натусь? – остановился, заглянул в любимые глаза и сжал ладони. – Что случилось? - Идем, всё хорошо. – безэмоционально прозвучало в ответ. – Ты знаешь, какой фасон и что или будем смотреть в магазине? - Не будет никакого магазина, пока ты мне не объяснишь, что случилось. А случилось, я вижу. - Идём, а? - Угу, - хмыкнул Романов и поцеловал жену. Ощутил, как она немного расслабилась. – вот теперь идём. – прижался к её уху. – Со мной ты можешь быть любой, слабой я тебя тоже очень люблю. В последний момент прокрутил в голове беседу, мелькнувшую фоном и всё понял. - Ничего, любовь слепа, но брак восстанавливает зрение. - фыркнула Наташа. – Идём, а то мы так год в магазин идти будем! - И как давно у тебя восстановилось зрение? – холодно поинтересовался супруг. - Не начинай, идём. - Да что с тобой, чёрт возьми! – рявкнул парень, сжав её предплечья в своих тисках. – Это было сказано не тебе! Не проецируй всё на себя! У тебя всё по-другому! По-новому! Так, как хочешь ты! Молодая женщина сникла. Саша молча подхватил её на руки и усадил в машину. Наташа прикрыла глаза. Сама не понимала, чего она вдруг завелась, не Аня же вроде бы. Стало стыдно. Сашка явно что-то приятное задумал, а она фордыбачит. - Прости… - Всё хорошо. – мягко перебил, не выпуская из рук. – Не нервничай. Прости, что накричал. - Всё нормально. – открыла глаза. – Мы за ботинками идём? - Ты точно в порядке? - Да. – улыбнулась в ответ и поцеловала его в щеку. - Тогда вперёд. Романов мысленно восхитился женой. Сильной и в то же время хрупкой. А сильных и отпускало дольше. Сильный человек – это не метка, не клеймо, и не титул. Это образ жизни. Пусть только на работе, пусть дома будет слабой, но всё же, это своеобразная шкала. Это то количество ударов, которые он смог выдержать. И то число раз, сколько он смог подняться с колен. Сила измеряется не физическими показателями. Но её всегда можно определить по тому, как он смог подняться с жизненного дна, не теряя при этом своего достоинства. Сильные не боятся своих слабостей, а просто осознают их и никогда не становятся их рабами. Они не боятся совершать ошибки. А просто берут ответственность за их последствия и начинают всё сначала. Снова и снова. Сильные не теряют веру. Скорее укрепляются в ней, говоря спасибо за очередной урок, оставленному на душе шраму. И, да, сильные тоже могут плакать. Теряться, отчаиваться, разочаровываться и страдать. Но они никогда не сдаются. Вопреки всему сильные люди продолжают верить в любовь. Потому что не им ли знать, что только она способна спасать там, где все остальное бессмысленно. Ведь только любя, можно познать всю безграничность и мощь своей силы. Не факт, что правда в том, что сильны духом те, кто сумел победить в себе чувства и научился жить разумом. Скорее, поистине силён тот, кто научился жить сердцем, не отказываясь при этом слышать доводы разума. Помог выйти из машины, щёлкнул брелоком, резко притянул Наташу к себе и дерзко поцеловал. - У нас в планах были ботинки. – тихо пробурчал жена. - У нас в планах и в реальности – быть счастливыми. – бесшабашно улыбнулся Романов, подхватил её на руки и зашёл в торговый центр. - Саня! Поставь меня! Тебе нельзя! - Спокойно! Мне всё можно. – крепче сжал руки на ней. Оглянулся, заметил шоколадницу и зашёл туда. Усадил Наташу на диванчик, стянул с себя честерфилд. – Вот, ты не просто стоишь, ты даже сидишь. – продолжил улыбаться. – Делаем заказ, расслабляемся, дальше по ситуации. - Сумасшедший! – покачала головой жена, встала, парень помог раздеться, сел рядом с ней и вновь поцеловал. – Сашка… - тихо. - Умгу. Через время смогли сделать заказ, но это не означало, что майор намерен был выпускать любимую женщину из своих рук. Физически ощущал, как её отпускает. Целовал её шею, волосы, щеку. - Тебе нужны только ботинки? – успокоившись и выровняв дыхание уточнила Наташа. - Пока да. Может быть ещё какой свитер новый, но не уверен. И тебе что-нибудь. Не спорь. Всё равно куплю. - Не спорю, я понимала, что этим закончится. - Ещё ничего не закончилось, ибо не началось. Принялись за десерт. Забрели в ближайший мужской обувный магазин. - Ты знаешь эти фирмы? – вполголоса спросила Романова. – Может, лучше в итальянский магазин? Я видела на входе указатель. - Понятия не имею, хоть посмотреть. Да и итальянская обувь кусь-кусь. – опять чёртики в глазах, опять незамеченные спутницей. - Перестань. Или моя хандра заразна? - Не знаю, но будем бороться. Затащила Романова в бутик итальянской мужской обуви. После очередного магазинчика девушка получила от супруга огромный воздушный шар в форме сердца с надписью: «I will you love ever». *** Анна проснулась от лёгких поцелуев мужа и тепла его тела. Широко и легко улыбнулась, обняла его и прижалась к его плечу. Его руки и мышцы были словно из стали: накачанные, крепкие, сильные. - Доброе утро, любимый. – перехватила его губы. - Доброе утро, любимая. – улыбнулся в ответ Корф. Чуть сонный, бородатый и такой нужный. Обвила его шею руками. – Спасибо большое за вчерашний вечер. – поцеловал. - Ты как? - В порядке. Теперь точно. – в глазах восхищение, любовь, привязанность. - Это отлично. – улыбнулась. – Можем потихоньку собираться и ехать домой, там ещё осмотреться и приготовиться надо. - Согласен. Шарики покупать будем? - Не думаю, если лопнет, только испугаем. Лучше бумажные гирлянды и пару букетов гипоаллергенных цветов. Главное, убрать. - Вот, я тоже сомневался. – придавил тяжестью своего тела. - Не сейчас. Потерпи пару дней, пожалуйста. - Как скажешь. – шёпотом. – Подарок Надюше мы купили. А брату? - Посмотрим. Я думаю игрушку. - А на память? - А что ты хочешь? Уже сейчас бритвенные принадлежности или запонки с галстуком? – улыбалась Анна. - Не знаю. – растерялся парень. – Ну что-то же надо. - Пока игрушку. Потом можно на месяц, полгодика, годик и дальше. Успеешь ещё его забаловать. Володя, только Надюше про моё похищение и больницу говорить нельзя сейчас. Я просто простудилась. - Я знаю. - нахмурился. - И не собирался. А вот завтракать пора. И собираться. - Так нам только одеться и выйти. Бастера предлагаю оставить тут. - Полностью согласен. –Владимир коротко поцеловал блондинку и встал с кровати. В квартире первым делом открыли окна и бросили все силы на уборку. Анна осторожно заглянула в комнату свёкров: - Володь, дядь Саша явно вчера тут был. У них всё чисто. - Да и стиралка подключена и чуть влажная. Наверное, что-то брал. Так, а что с продуктами? - Давайте, я схожу, - предложил Володя-маленький. – только список черкните. - Спокойно. Сходим и купим. Только спокойствие. – улыбнулась Анна. – Так, Вовы, к малышу прикасаться только после тщательно помытых рук и умытого лица. Старайтесь не надышать на него ничем. Нам его сегодня покажут, а потом смотреть только издалека, у него акклиматизация и привыкание к новому миру. - Хорошо. – серьёзно кивнули мужчины. - Тогда моем полы и в магазин. Ещё приготовить надо. Вова, твои кулинарные изыски едим только мы, без тёти Нади, она всё попробует потом. Владимир в нетерпении стоял у окна и ждал родных, начинал елозить. Он напоминал маленького ребёнка, ожидающего родителей из долгой командировки. Анна подошла к нему и успокаивающе гладила по спине. В комнату вбежал Володя-маленький, в этот же момент Владимир увидел, как паркуется авто Бенкендорфа и он помогает выйти Надежде Николаевне с довольно широкой детской переноской. В комнате повисло напряжение и предвкушение первой встречи. Сычёва подняла голову, улыбнулась, махнула рукой племянникам и вместе с мужем скрылась в двери подъезда. Анна подошла к двери квартиры и открыла её, стоило разъехаться створкам лифта. Молодые родители зашли в квартиру. - Вот мы и дома. – мягко улыбаясь тихо проговорила Надя, обращаясь к обитателям переноски. – Сейчас мы с папой помоем руки и будем со всеми знакомиться. Владимир стоял в дверном проёме и жадно осматривал тётю. Бледная, с едва заметным румянцем, но такая счастливая. Смущённо улыбнулся. Мужчины поздоровались - Привет, родной мой. – Надя притянула старшего племянника к себе. Корф бережно обнял её в ответ: - Привет, мамуля. Поздравляю! Как ты? - Спасибо. Отлично. – отстранилась. – Так, мы мыть руки. Бенкендорф успел разуться и занести детей в свою комнату. - А где Бастер? – женщина была чуть напряжена, что не укрылось от взгляда опытного следователя. - Пока у Романовых. Он познакомится с моим братиком чуть позже. – отозвался Корф. - Тогда я в ванной. - Тёть Надь, есть молочная гречка, будете? - Да, Анечка, спасибо. Только совсем немного, перед выпиской практически насильно кормили. Володя-маленький заглянул в комнату тёти и дяди, но увидел только, как Александр Христофорович склонился над диваном и что-то там шептал. - Идём знакомиться. – ласково потрепала его волосы Надя. – Ань, Володь? Идите сюда, остальное потом. Корф видел, что она ощутимо нервничает. Бенкендорф стоял рядом и явно успокаивающе сжимал хрупкую ладошку. Тихонько зашли и замерли: на постели лежали два конвертика с крохотными личиками. Один был чуть покрупнее второго, если так можно было сказать относительно двух крошек. - Знакомьтесь, это Даня, - Надя показала на младенца побольше, - а это Ваня. – напряжение исходило от неё волнами. Владимир с трудом скрыл удивление, поцеловал её в щеку, сел на корточки напротив малышей и тихонько заговорил: - Привет, братишки. Так вас двое? У ваших родителей двойное счастье, а у меня двое братиков? Вот это здорово! Давайте знакомиться, я – ваш старший брат, это - моя жена, а это – мой сын и ваш племянник. А вы ему – дяди. Анна положила свои руки ему на плечи и подняла голову, чтобы никто не увидел её слёз. Владимир бережно погладил животики и головки карапузов: – Господи, они чуть больше моей ладони. - Ну что ты хочешь, им четыре дня от роду. – прошептала Надежда Николаевна. – Даже не верится, что и ты таким когда-то был. Вон, какой большой вырос. Володя-маленький выглядывал из-за спины отца и не мог понять, почему все взрослые так расчувствовались. Мама, гляди, чуть не плачет. - Какие они малюсенькие. – насупленно пробурчал мальчик. - Это быстро изменится. – улыбнулась Анна и вытерла глаза. - А должен же был быть только один? Владимир ощутил, что тётя натянулась как струна, да и Саша не сильно расслаблен. Но продолжал смотреть на Даню и Ваню. И его Вовка был таким же младенцем, а он это всё пропустил. Стиснул зубы. Ничего, надо постараться и наверстать со вторым ребёнком и с остальными. А у них всех теперь двое чудиков. Крохотные какие. - А мы решили сделать вам сюрприз. У нас – двое сыновей. – тихо отозвалась Надя. Молчали и рассматривали новых членов семьи. – Так, теперь все вышли, у Карапузиков второй обед. Анна и Володя-маленький накрывали на стол, Корф сидел на стуле: - Я чего-то не понимаю? - Ну сказали же «сюрприз». – мягко отозвалась жена и показала глазами на сына. - Вовка, чего молчишь? – отец натянул искреннюю улыбку. - У меня два дяди и это круто. Но они такие маленькие, что я их боюсь. – младший Корф смутился. – Как игрушечные. - Ты тоже таким был, ничего, вырос. Неигрушечный. – улыбнулась Анна и поцеловала его макушку. - Да, но они сейчас такие маленькие. А можно мне их будет взять на руки? - Подожди пока. Да и научиться надо. – Владимир был скован. - Научим и научитесь. – раздался от двери мягкий голос Нади. – Спасибо большое за цветы. Расскажите новости, кроме необходимости быть внимательными и начеку. - Главная новость – вы все наконец-то с нами. И здоровые. – усмехнулся племянник. – Это основное. Неосновное – неинтересно. - Всё, Анечка, спасибо. – криминалист дала понять, что больше в тарелку ей ничего ложить не надо. – Как твоё самочувствие? Как ты простыть умудрилась? Было же сухо и относительно тепло? - Ой, сама не заметила, может, легко оделась, может, сквозняк. Да ладно, уже всё хорошо. Я уже и забыла. Как мальчики? - Хорошо. – Надя поставила локти на стол, в руках чашка с почти горячим молоком. Она вся словно сжалась, хотя муж рядом и его рука на спинке её стула, ладонь на её спине. – Здоровенькие, с прививками. Аппетит хороший, сон тоже. Плачут редко, но хором. – слабая улыбка. Ковырнула пару ложек каши. – Вова, как школа, как курсы? - Здорово … - болтовня мальчика немного разрядила атмосферу. Через время в кухне остались только взрослые. Надя проверила сыновей и вернулась на кухню, предварительно плотно закрыла двери комнаты младшего племянника и кухни: - Шурик, побудешь с Карапузиками? - Конечно. – улыбка и ободрение в глазах. – Точно? - Да, родной. – мягко. Надежда Николаевна сделала несколько глотков воды и заговорила холодным шёпотом и рубаными фразами: - Ваня – мой сын. Хотите вы этого или нет. Его мама покончила с собой. Там свои причины. Малыша оформили как моего родного сына. По аллелям – он внучатый племянник Шурика. Так сложилось. Мы сами не знали. Решение за вами. Принимаете этот факт – мы останемся, нет – вернёмся в мою квартиру. Корфы замерли, но врождённая способность соображать быстро помогла Владимиру понять положение вещей. Взял вторую маму за руку и поцеловал её. - Мы согласны. Ваня – мой брат. Даня и Ваня мои братья. Просто у меня их два. – тишина. – Родная, ты – чудо. – Пауза. – Ваня… получается, у дядь Саши… - Был брат. И другие родители. Я приёмный. – раздался невозмутимый голос Бенкендорфа и его руки опустились на плечи жены. – Надюш, Даня тебя требует. – супруга покорно вышла, а полковник коротко рассказал всю историю, без ситуации с телом. - Получается… дядь Саш? Ты тогда из-за этого напился? - Не совсем. Правду я узнал ещё на совершеннолетие. Поэтому у меня требование, чтобы Ваня правду никогда не узнал. Вернулась Надя. Муж укоризненно покачал головой. Села обратно на стул и взяла его за руку. - Обещаю. Ваня и Даня – мои родные два брата. Ну, двоюродные, конечно, но в этом смысле – родные. А Вовке что скажем? - Я уже сказала. Сюрприз. Мы знали заранее, а вам не сказали специально. - Думаете, прокатит? – парень сомневался. - Да. Прокатит. Он же нам верит. А анализ сделать не догадается, да и не сможет. – задумчиво заговорила Анна. – Просто я опасаюсь, что в переходный период он может начать его отторгать, а это нам всем не нужно. Да и зачем такому славному малышу такие негативные эмоции? А у нас просто двое малышей. И вас, мужчины, теперь в доме большинство. – улыбнулась. - Надюш, дядь Саш, вы – редкое чудо. – тихо прошептал Корф. – Как вы на это решились? - Твоей тёте просто всегда жалко всяких выброшенных на обочину жизни заморышей. – вместо запланированного чуть ироничного тона из уст полковника это прозвучало зло. Надежда Николаевна дёрнулась как от удара. Анна напряглась и исподволь следила за свекровью, которая спокойно допила воду и не говоря ни слова бесшумно вышла. Владимир замер, а Александр Христофорович пытался лихорадочно прикинуть, как выбраться из сложившейся ситуации. Анна вышла за криминалистом. Надя стояла у окна, девушка подошла к ней и попыталась приобнять, как раздался её ровный шёпот: - Я в порядке, спасибо. Иди к Вовке. Захныкали младенцы и мама принялась готовить воду и переодевать их. - Я Вас одну не оставлю. - Анечка, мне не нужен психолог. – деревянная улыбка. – Но от твоей помощи не откажусь. - Конечно. Что нужно? - Кроватка мальчикам, ванночка, вещи. Их ещё и вечером мыть. Хотя бы ванночку и пару вещей. Всё, что из роддома я постираю потом. Из всех ты самая опытная. – короткая усмешка. - Хорошо, конечно. Пишите список и я сфоткаю лейбл. И мы с Володями сходим. – пауза. – Что на завтра готовить? Что в праздничном меню? - Я сама приготовлю, спасибо большое, Анечка. День рождения моего мужа, я и готовлю. - Тёть Надь… - Если ты не против, я бы осталась с малышами? Девушка послушно вышла, не заметив в углу комнаты Бенкендорфа. Он закрыл дверь и присел напротив жены. - Прости, родная. Я вновь сделал незаслуженно больно. Прости. - Шур? Тебе не надоело постоянно в этом ковыряться? Я никогда тебя не подбирала. Как не подбирала никаких заморышей. – положила свою ладошку на его шершавую руку. – Как бы ни было, но у меня есть ты и наши дети. Прекрасный, умный, чуткий, мудрый, сильный, бесконечно любимый мой человек. Мы говорили с тобой относительно твоих родителей. Теперь тебе об этом будет напоминать Ваня? Но ты сам себя этими мыслями уничтожаешь, пойми ты это. А нам нужен наш папа, мой муж, мой друг, мой любовник, в конце концов. У нас с тобой трое потрясающих сыновей. Нам, наконец, нужно закрыть эту тему. – провела ладонью по его лицу. – И вообще, у тебя завтра день рождения, давай думать, что готовить и как будем отмечать? – мягкая улыбка и усталость в глазах. - Никак. Кашу сварю, молоко есть, яблоки тоже. - Перестань, это день рождения всё-таки. - Не спорю. Хорошо, воткну в яблочко праздничную свечку, вот и праздник. - Шурик. – ласковый упрёк - Кстати, я всех Корфов отправляю сейчас в магазин за вещами для Карапузиков. - Я с ними. А ты поспи. Я тогда уж Вовке заказ сделаю, пусть хвастается, чему его там учат. А ты отдыхаешь. Это самое важное. И не вздумай ночью отправиться на кухню готовить. Верну в постель и привяжу, ты меня знаешь.– поцеловал любимую женщину. Надя прижалась к нему, мягко гладила широкую мужскую спину и ощутила его осторожные объятия, постаралась зарыться в них поглубже: - Ты мне очень нужен. А подобными мыслями ты отравляешь свою жизнь, лишаешь себя же мелких радостей жизни. Постарайся отпустить весь этот негатив и всю боль. Я понимаю, это нелегко. Но у тебя были самые лучшие родители, о которых только можно было мечтать. У тебя есть мы. - Спасибо большое, Солнышко моё родное. Прости, сам не знаю, что на меня нашло. - Всё хорошо. Я всё понимаю, Ваня напомнил… но ведь всё хорошо? – заглянула в его глаза. – Или я чего-то не знаю? - Нет, всё отлично. – секундная пауза. – Да, Ваня напомнил. Но ты права, у меня были прекрасные родители, отличное детство. И Ване с Даней я постараюсь стать хорошим отцом. - Не нужно стараться. Ты им уже есть. Я это знаю и вижу. А они – чувствуют. - Так, ты спать. Я в магазин, давай список. – отстранился от любимой женщины и заглянул в огромные карие глаза в которых видел только обожание себя и сыновей. Поцеловал. *** Александр Христофорович проснулся под утро от тихого покряхтывания младенцев. Бережно переложил жену со своего плеча на подушку и мгновенно оказался рядом с сыновьями. Взял сначала одного на руки, потом второго: - Ну что такое? Кушать хотим, да? О, и мокрые, сейчас переоднемся, покушаем и будем самыми лучшими и красивыми мальчиками, да, Карапузики? – очень нежно бурчал молодой папа. Принёс ванночку с тёплой водой и принялся за старшего сына, как жена встала и подошла к нему: - Чего не будишь? Их же всё равно кормить, да, сынок? – пеленала и кормила помытого Даниила. Привели в порядок обоих малышей и вновь забрались под одеяло. Надежда Николаевна мгновенно провалилась в сон. Александр Христофорович понимал, у него осталось две недели отпуска, пусть и с правом продления, но, судя по рассказам Корфа, вряд ли получится, как бы ещё эти дни дали догулять. А надо, чтобы хоть немного разгрузить Надюшу, она не стоит на ногах и спит в любом положении, это при том, что Карапузики не капризничают по пустякам, только если голодные или мокрые. Про няню даже на полдня и речи нет, Надюша к ним никого не подпустит, она и опытную Аню не допускает, но ей тяжело и это очень видно. Слава богу, что мелкий с удовольствием согласился приготовить какую-то еду и весь вчерашний вечер проторчал на кухне, а то с Надюши сталось бы самой встать у плиты. Нет, всё же хорошо, что Корфы уедут утром к генералу, они смогут побыть вместе, только он, Надюша и мальчишки. Кажется, у каждого своя территория и своя семья, у всех хорошие отношения, но ему хотелось отпраздновать свой день рождения только со своей маленькой большой семьёй. Ощутил, как любимая женщина во сне плотнее прижалась к его руке, бережно поцеловал её голову, поправил волосы, прикоснулся губами к бархатной теплой щеке, натянул на неё плед и любовался ею. От вчерашней хандры не осталось и следа. Да и какая хандра, когда рядом самые важные, самые любимые, самые нужные? Пальчиками мягко, чтобы не разбудить, гладил любимое лицо. Он очень хотел, чтобы хотя бы Даня был её копией. Не только внешне, но и внутренне. А в идеале – оба сына. От него им лучше ничего не перенимать, особо хвастаться нечем. Прикрыл глаза и задремал. Надежда Николаевна открыла глаза и с любовью смотрела на мужа. Её. Необходимый. Любимый. Сильный. Ранимый. Честный, но в ситуации с Ваней пришлось изменить своим принципам. Единственный раз и то, во благо. Мужественный. Наивный. Резкий. Нежный. Грубоватый. Безрассудный. Готовый помочь всегда и всем, часто в ущерб себе. Трепетный. Терпеливый. Её Мужчина. Поцеловала его щеку и потёрлась о неё носом. Осторожно приподняла рукав его футболки с длинным рукавом, в которой он спал и увидела чёрные отметины своих пальцев. Принялась целовать каждый след. - Это должен делать я. Я их сберегу в памяти навсегда. – тихий шёпот. - Прекрати. Ты их хоть чем-то мазал? Противотромбозное? Это небезопасно… - Надюшка, не волнуйся, всё хорошо и под контролем. Иди ко мне. – подтянул жену к себе и поцеловал. Ему давно хотелось другого, но, но, но. Вместо этого – холодный душ и отжимания до звёзд перед глазами, пока любимая женщина спала. - С днём рождения, Шурочка. С днём рождения, самый лучший и самый любимый муж. С днём рождения, самый лучший, самый мудрый, самый сильный папочка. Спасибо большое, что ты у нас есть. Что ты с нами. - Спасибо большое, любимая. Это вам спасибо большое, что вы у меня есть и со мной. И что я могу быть с вами. Полусидели в постели, в руках друг друга. - Какие планы, новорожденный? – Надя улыбалась. - Быть с вами. Кстати, Володька тебе вчера сказал, что они с нами только позавтракают, а потом уедут? Нас оставят одних. - Да. Обидно, конечно, но у генерала безопаснее, а у них Вовка. - Угу, у нас, между прочим, двое маленьких детей. Но тебя туда не заманишь. - Если нужно будет – поеду. Я ими рисковать не собираюсь. Но моя интуиция говорит мне, что пока рано паниковать. - Да? – серьёзно спросил Александр Христофорович. - Да, родной. А сейчас просто шанс побыть немного нам вместе. Я Корфов очень люблю, правда, ты сам знаешь, но я хочу побыть этот день только с тобой и Карапузиками. Потом этого уже не будет. - Обязательно будет. Но твой план мне очень нравится. – улыбнулся и вновь поцеловал жену. – Знаешь, - смутился, - но после нашего воссоединения, мне постоянно хочется тебя обнимать и целовать. Прям как мальчишка. - И я. Наверное, недополучили. - Значит, надо навёрстывать… Хотя бы в поцелуях… - Да. Сейчас у нас максимум десять минут, малышам завтракать пора. – пробормотала женщина отвечая на поцелуй. На кухне их ждал праздничный завтрак в исполнении младшего Корфа и подарки. После семейного завтрака Корфы уехали: Володя-маленький в школу, а родители в кафе под самой школой, чтобы сразу забрать ребёнка после. Надя с Александром Христофоровичем остались в комнате вместе с сыновьями. Женщина протянула небольшой свёрток в подарочной бумаге. - Надюшка? – чуть удивлённо. - Подарок. – мягкая улыбка в ответ. - Но ты мне его уже сделала… - Нет. Открывай. Послушно вскрыл упаковку, где обнаружил свитер. - Мой любимый цвет. Про узор молчу. – короткая улыбка. – Когда ты успела? - У меня было время. Притянул к себе жену и поцеловал. - Уже всё. Спасибо большое! Я, правда, такой хотел. - Обращайся. – потёрлась носом о его щеку. *** В день своего рождения Наташа проснулась рано, но вставать не хотелось, тем более, за окном ещё темно. Она действительно не любила свой День. Сама не знала почему. Но не любила. В детстве ей никогда не дарили подарков, считая, что сама жизнь и есть подарок. Наверное, родители были правы, но ребёнок хотел подарки. На то он и ребёнок. С возрастом и временем она научилась прятать, давит в себе этого ребёнка с его желаниями. Когда стала хоть как-то зарабатывать, начала покупать себе маленькие безделушки. Даже в глубине души не признаваясь, что делает таким образом подарки своему внутреннему Ребёнку. Пусть это уже были недетские подарки, а взрослые: часы, телефон, тот же гель для душа, заколка или поход к парикмахеру и причёска по своему желанию, большая шоколадка с орехами и прочие глупости, которых в детстве она была лишена. Заснула. Саша улыбнулся и тихо выдохнул. Часть первого сюрприза он практически сделал, но с размещением едва ли не спалился. Через пару минут нырнул к любимой женщине. Наташа открыла глаза и тут же их закрыла. Открыла вновь. Недоверчиво и растерянно рассматривала помещение. По всей комнате висели и немного шевелились воздушные гелиевые шарики, к краю ленточки каждого из них была привязана роза. На шарике были поздравления. Принялась считать. - Их ровно 29. Доброе утро, любимая именинница. – Саша приподнялся на локте и наблюдал за сонной женой. - Доброе утро. – чуть хрипловато. – Когда ты успел? - Пока ты спала, очевидно. – улыбался парень. – Как ты себя чувствуешь? - Отлично. Спасибо большое. - Не за что. – принялся медленно целовать Наташу. Уложил её на себя. – С днём рождения, Наталочка, с твоим Днём, любимая моя, сильная моя девочка. Будь здорова и счастлива, я всё для этого сделаю. Не бойся своих желаний и мечтаний, будь такой, какой ты хочешь: сильной, слабой, ироничной, юморной, колкой язвочкой, умничкой-программистом, наивной девочкой, моей самой лучшей и самой любимой. Самой главной девочкой моей жизни. Мое самое важное чудо. - Спасибо большое, любимый. – голос дрогнул. – Спасибо большое, Саня. Правда. – поцеловала его шею. – И много ты мне ещё сюрпризов подготовил? – улыбка сквозь слёзы. - Не очень, но, надеюсь, они тебе понравятся. - Может не надо? - Давай попробуем? Один раз? – глаза в глаза. - Хорошо. Спасибо. - Как ты? - Хорошо, хорошо, честно. Может, это потому, что на природе и спокойны? - Наверное. Праздничный завтрак? – улыбнулся Саша. - Боюсь представить, что там. - Сначала немного манной кашки для малыша, а потом …. Блинчики с мёдом и молоком. - Ты чудо. Готовил сам? – чуть иронично уточнила Наташа. - Тесто да, а дальше мама. У меня они подгорают. Наташа молча продолжала целовать мужа, скрывая слёзы волосами, но он осторожно положил её на спину, вытер влажные дорожки на щеках. - Завтрак? - Идём, только давай со всеми? - Как скажешь. Медленно бродили по территории вокруг дома. - Скоро Новый год, а трава ещё зелёная. - Это у мамы какой-то сорт специальный. На веранде появилась Александра Фёдоровна: - Молодёжь, я поставила греться чайник и достала тортики. - Спасибо, сейчас идём. – Наташа крепче обняла руку спутника. – У тебя потрясающая мама. Очень заботливая. - У на́с. Знаешь, родители мечтали о дочке, но родился Костик, они тоже были очень рады, а вот с девочкой так и не сложилось. Не знаю, что и как. Но зато у них есть ты. И я вижу, как ты их… радуешь. – в последний момент переформулировал мысль. – У них самая лучшая невестка. - Угу, которая сюда приезжает как на курорт. - В этом и смысл. – поцеловал раскрасневшуюся девушку. – Пошли баловаться плюшками? В комнате Саша протянул небольшую коробочку. - Сань? - Маленький подарок. Один. Честно. – с лёгкой улыбкой, скрывающей нервозность, наблюдал за реакцией своей женщины. Наташа послушно открыла коробочку из плотного картона, в которой оказалась ещё одна, но уже из тёмного бархата. Прежде чем открыть, подняла на мужа глаза: - Сань? - Открывай. Послушалась. Перед ней лежал гарнитур из изумрудных серёжек, изящной подвески и кольца, все были прямоугольной формы. Тёмный изумруд в обрамлении белого золота прекрасно оттенял невероятный цвет глаз своей обладательницы. Замерла. - Какая красота. – неверяще прошептала Наташа. - Они к твоим глазам. Хотя, твои глаза бесценны. Это к нему дополнение. – протянул ей одну коробку, бо́льшего размера. - Платье и туфли? - Ну, туфли сейчас не надо, даже вредно, а вообще, полный набор: сережки, кольцо, висюлька и платье. – улыбался парень. - Ты прекрасно подобрал оттенок. Сань, ты чудо, спасибо большое! - На здоровье. Мне правда очень приятно, если тебе приятно и нравится. - Очень! – обвила его шею и поцеловала. – Поможешь? - Только туфли не надевай. Малышу это может быть вредно. – чуть властно. - Как скажешь. К праздничному чаепитию пара спустилась почти как к званому ужину. На Александре был костюм, на его спутнице светло-зелёное платье, прекрасно оттеняющее основной подарок супруга и её глаза. Мужская часть Романовых замерла внизу. Свекровь ласково улыбалась: не зря её сын столько промучился с выбором. Расселись за столом, виновница торжества мгновенно оказалась в руках супруга. Родители принялись говорить тосты и поздравления, к вящей радости Наташи они были короткими и лаконичными. Свекровь вручила белую мягкую вязаную шаль, в которую девушка сразу замоталась. - Так, я конкурентов не потерплю. – шутливо насупился Александр, но быстро успокоился, потому что жена чмокнула его в щеку. Болтали, рассказывали смешные моменты из жизни своей и знакомых. Пили чай с тортиками и пирожными. Костя вышел и через мгновение вернулся с красивой коробочкой. Смущаясь и чуть заикаясь, что ему было несвоевременно, потянул её жене брата и пробормотал поздравления. - О, Господи, мужик, офицер, а внятно и членораздельно поздравить женщину не в состоянии. – театрально вздохнул Николай Павлович. - Почему? – удивилась невестка. – Он нормально всё сказал, я всё расслышала. Спасибо большое. А можно открыть сейчас? Костя совсем стушевался, спрятал покрасневшие лицо и смущённо кивнул. Подарком оказался самый современный планшет со всеми самыми последними версиями всевозможных программ и чехол к нему с изображением Винни-Пуха, Пятачка и Совы. - Костик, спасибо большое. Как ты узнал? Парень молча пожал плечами: - Просто на другое фантазии не хватило. Но рад, если действительно угадал. - Угадал. Я сама на него глаз положила. Думала как-то с Саней сходим. Спасибо! - Балуйся на здоровье! От свёкра получила большую коробку с заваркой-ассорти: - Может, сейчас и не очень можно, но лучше, чем ваш вечный кофе. - Спасибо большое. - На здоровье. И вообще, с днём рождения! – поднял стакан с соком и присутствующие чокнулись. Саша принёс ещё что-то, завёрнутое в подарочную бумагу. - Похоже в отделе упаковки подарков был неплохой выторг. – скрывая смущение сиронизировала Наташа. – Это кто-то мне пообещал только один подарок. - А он действительно один, остальное так, приятности. – беспечно пожал плечами муж. Приятностью оказалась большая кулинарная книга, в которую был вложен конверт А4. Вопросительно посмотрела на Александра, но его лицо было непроницаемо. Александра Фёдоровна сдерживала улыбку – невестка сейчас была большим ребёнком, который растерялся перед кучей подарков. Тем временем Наташа достала содержимое конверта и замерла. Саша широко улыбнулся, Романов-старший довольно пожёвывал усы со вкусом крема от торта, свекровь вытерла набежавшие непрошенные слёзы. Эмоции девушки были неподдельными и искренними. - Саш? Это правда? – растерянно рассматривала мужа. Тот весело кивнул. – Как ты смог? Как узнал? Как тебе удалось? - Угадал? По сиянию их глаза начинали конкурировать друг с другом. - Да. Но как?! - Секретов фирмы не выдаём. – ещё шире улыбнулся парень. - Но … ведь об этом было известно ещё за полгода… И он берет только троих... Три пары в смысле. И только пары. Пятичасовой мастер-класс… - всё так же растерянно осмотрела семью. – Как ты смог? Кандидатуры Расселли отбирает сам… Как? - Самое главное, что я угадал. А если открыть один маленький секрет, то он отбирает тех, кто знает итальянский, - показал ладонью на именинницу, - ты знаешь, и кто готовит от души. Это про тебя. Вот и всё. - Поверить не могу. «Гастро-вечер итальянской кухни самым успешным поваром Италии Расселли». Сань? - Начало в четыре, сейчас полдвенадцатого. Ещё полчасика посидим, потом отдых и будем собираться. Да, я итальянский только в исполнении Челентано слышал, поэтому перевод на тебе. – невозмутимо орудовал ложечкой в блюдце с пирожным. Наташа сидела, словно оглушенная. Александра Фёдоровна подошла к ней, села рядом, приобняла, так и сидели. Вечер закончился полным фейерверком эмоций для Романовой: она, Саша не в счёт, ибо больше мешал, чем помогал, в результате чего только подавал необходимые продукты, получила сертификат, сфотографировалась с супер-поваром и… получила от него поздравления, большой букет и маленький сувенир – его авторскую книгу с автографом, которая успела выйти небольшим тиражом и пока только на родине, в честь дня рождения. Остальные двое участников, мужчины, получили лишь сертификаты. Всё приготовленное, как и записанные рецепты, забрали с собой домой. Саша от гордости за любимую женщину чуть сам не лопался, а она всё делилась впечатлениями и своей радостью. - Как тебе это удалось? Ну расскажи, пожалуйста! – девушка шла лицом к мужу и спиной к идущим навстречу прохожим, так что майор следил, чтобы не произошло столкновения. - Ответь мне на один вопрос: тебе понравилось? - Очень. Очень-очень! - Вот. Это и было целью. - А как он про день рождения узнал? - Я же твои данные в анкету вносил. Прочёл. Запомнил, видимо. Тем более, что ты была единственной женщиной-поварёнком, остальные были мужики, с женами в приложении. Подошли к машине, открыли багажник и сложили туда приготовленные ноу-хау блюда. В машине Наташа уткнулась носиком в букет. - Как ты себя чувствуешь? Сильно переутомилась с малышом? - Нет, мы же поспали днём, да и тут сидели. Не переживай, а то ты мне полководца, не к ночи будь помянут, напоминаешь. Надежда Николаевна вскользь упомянула, что он над ней аномально трусится. Так и ты. Я нормально, не нервничай. Я скажу, если что. - Не могу не нервничать. У меня единственная жена и первый ребёнок. - Всё хорошо, правда. Саш, спасибо огромное! - Перестань! Я рад, если понравилось. - Ты «сбыл» мою мечту. – смутилась. - Разве она у тебя одна? – хитро прищурился. - Нет, но одну, основную, ты тоже «сбыл», ещё раньше. - Могу поинтересоваться, какую? – внимательно смотрел на жену в зеркало над головой. - Стал моим мужем. – тихо. Тишина. - Тогда и я признаюсь, что и ты «сбыла» мою мечту – согласилась выйти за меня. Припарковался у дома родителей, помог любимой выйти, выгрузил багажник и пошли хвастаться родителям впечатлениями и блюдами. Выйдя из душа девушка попала в руки Романова: - Я соскучился. – медленно приблизил своё лицо к её, носы практически соприкасались, дыханием щекотали друг друга, но последнего шага не делали. Глаза в глаза неотрывно, жизненно необходимо, единственно нужно и правильно. Мурашки по коже, полное отсутствие мыслей, лишь всепоглощающее желание быть вместе. Всегда. Саша опустил глаза чуть ниже и робко, словно впервые, прикоснулся губами к её губам. Такой же робкий ответ. Ещё раз. И ещё. Её руки на его шее, его руки на её талии и лопатках. Невесомость. Неразмыкание губ даже в таком состоянии. Спина осторожно скользит по простыне, а губы продолжают свой разговор, словно нашли свои источник живительной влаги и жизненной силы. Устроилась на сильном и надёжном плече Саши. Проводила пальцами от виска вниз: - Спасибо большое за этот день. – шёпотом. - Перестань меня постоянно благодарить. Это я должен делать, за то, что ты со мной. - Вот этого точно не надо. Примирительно поцеловал супругу. - Сильно устала? – чуть виновато. - Нет, сейчас вообще ещё эмоции бурлят. Завтра же выходной? - Пока да. И завтра и послезавтра. А дальше выходные. Отец думает, что там специально затягивается оформления документов, поэтому мы минимум до понедельника. Поэтому отдохнёшь, наберёшься сил. Прости, я же заранее, поэтому малыш устал. – целовал её висок и гладил животик. – Но есть выходные, завтра весь день лежишь. - Не волнуйся, мы в порядке. - Натусь, а когда мы узнаем, кто у нас? – тихо и робко. - Не знаю, в следующий раз спросим у Зои. У меня позавчера тоже из головы вылетело. Главное, что будет. - Это точно. Поцеловала мужа, удобнее устроилась на нём и заснула. Утром Наташа проснулась раньше любимого человека, повернулась к нему лицом, подпёрла голову и смотрела на него. Такой спокойный, выдержанный, закрытый, ироничный и чуть властный сейчас был открыт и беззащитен. Совсем ещё мальчишка, что так и есть, скоро тридцать пять, ещё не возраст, если бы не его травмы, шрамы на теле и инфаркт в тридцать четыре. Он с первой минуты знакомства старался ненавязчиво быть рядом, ухаживать, делать, как он сам говорит, «приятности», и она настолько к этому привыкла, что недавно поймала себя на мысли, что сама старается незаметно и постоянно быть рядом с ним. Поцеловала спящего Сашу, отправилась в душ, забралась к нему обратно и принялась изучать вчерашние подарки и фотографии, сделанные на новый планшет. Если бы не шарики и розы в вазе, она бы сказала, что это всё – чудесный сон. Несбыточная мечта. Хотя, её мечта спит рядом с ней, трогательно уткнувшись в её бок, а ещё одна бьётся под сердцем. Гладила небольшой животик. Вот это самое большое чудо. Их малыш. Улыбнулась. - Доброе утро, любимая. – пробурчал муж. - Доброе утро, любимый. Я соскучилась. - Я тоже. Потянулся, поцеловал её животик, привлёк Наташу к себе. - Сегодня ты весь день дома. Максимум на веранде. - А вечером что? – шутливо прицепились к слову «днём». - Посмотрим, как пойдёт. – интригующе пробормотал парень, накрывая её губы поцелуем. – Так, у меня зарядка, а ты лежишь. Грустно пошлёпал в тренажерный зал. Наташа прикрыла глаза: она один раз видела эту его зарядку и не выдержала до конца. Смесь йоги, воркаута и кикбоксинга оказалась не для неё. После завтрака и более обстоятельного рассказа о вчерашнем вечере, Наташа закуталась в подаренную Александрой Фёдоровной шаль и села на веранду с чаем. Саша присоединился к ней. Сидели молча, слушая сердца друг дружки и думая одни мысли на двоих. Незаметно заснула и вновь оказалась в кровати благодаря трансферу на руках мужа. Саша спустился вниз к матери, читающей книгу по криминалистике. - Не расстраивайся. - Я спокоен. Я её вчера перегрузил, а она хорохорится, глупышка. Будешь чай? - С тобой с удовольствием. Не столько перегрузил, сколько у неё период сейчас такой – повышенная утомляемость. Вспомни, как Надежда Николаевна спала в кабинете полковника. - Что читаешь? Мать показала обложку, у парня вопросительно взмыла вверх бровь. - Отец уговаривает вернуться к истокам. Говорит, что какого-то Макса посадит за компьютер, а я в лабораторию. Но я ничего не помню. Да и до Надюши мне как до Луны. Но его «уговоры» ты знаешь. Саша иронично хмыкнул. - Поможем. И не ставь себя ниже тёти Нади! Ты самая лучшая! Сейчас многое компьютеризировано, будет легче, чем раньше. Да и Макс с Шубиным помогут, освоишься. Так что, соглашайся спокойно. - Ну, моё согласие у генерала есть априори, он его и не спрашивал. Это я из вредности, чтобы не особо дома командовал. – усмехнулась Александра Фёдоровна. - Когда выйдешь? - Я думаю, что после нового года. Начну постепенно входить в дела. Полный семейный подряд. - Ой, удивила. А Бенкендорф, тётя Надя, Вовка и Аня? Так у нас хоть паритет, так мы в меньшинстве были. - Не преувеличивай, ты про Костю забыл? - Нет, я про женскую часть семьи. - Убедил. План на вечер тот же? - Посмотрим по Натуське. Ладно, не буду мешать, читай, я к ней. Женщина ласково кивнула и получила поцелуй в щеку. Её мальчик наконец ожил, он спокоен и счастлив. А не это ли самое важное для матери? Да и с невесткой им повезло. Насколько иногда далеко падают яблоки от яблони. Перевернула страницу. Ещё бы и Костиком так же, но он ещё не созрел, пусть гуляет. Ближе к вечеру, когда Наташа отдохнула уже настолько, что силы и энергия начинали бить через край, Саша попросил её одеться для выхода на улицу. Послушалась. Сели в машину, на определенном отрезке пути парень завязал ей глаза: - Ты как? Если укачивает – снимаем! - Я в порядке. Через несколько минут машина припарковалась и водитель помог жене выйти, но повязку с глаз не снимал. Стояли у авто, дышали чуть морозным воздухом. - Ещё буквально капелька. – упрашивающе произнёс Романов. - Выдумщик. Я нормально. – ощутила , что вновь оказалась в руках супруга. Пыталась угадать маршрут, но по звуку поняла, что лифт, в лифте и из лифта. Всё спокойно, быстро и надёжно. Саша поставил любимую женщину на ноги, придерживал за плечи, чтобы пришла в себя. Осторожно, чтобы не затянуть волосы, снял повязку. Темнота сменилась белым, свежевыпавшим, снегом на деревьях, домах, светофорах, машинах, напоминая о приближении праздника. Наташа пыталась понять, что это, ведь явно не телевизор. Шаг назад и поняла, что стоит у огромного панорамного окна с видом на засыпающий город, с его огоньками и первыми главами снежной сказки. - Какая красота… - завороженно прошептала девушка. Повернулась к Саше, как он сделал шаг назад и ей открылся столик, сервирован на двоих. Чехлы на стульях, скатерти, салфетки, всё было белоснежным как и снег за окном. Единственное, что выделялось – тёмно-бордовые розы в центре стола. Вопросительно посмотрела на улыбающегося Романова. - Ужин. Вдвоём. Мы не отметили твой день рождения вместе. Только ты, наш малыш и я. Надо исправить, как думаешь? – озорные искрящиеся огоньки в глазах напротив. - Сашка… - сглотнула комок и уткнулась носом в мужское плечо. - Потанцуем? – парню явно не хотелось убирать руку с такой любимой спинки. Из динамиков тихо полился вечный Джо Дассен. *** Прошёл месяц. - Так, господа и дамы, - в оперскую широким шагом вошёл нервный Александр Николаевич. – если до нового года мы эту сволочь не поймаем, никаких праздников, премий, ничего. Министр грозит расформированием и это не просто слова. Бенкендорф пытается объясниться, но это лажа. - Согласен. – хмыкнул Седой. – Это не лажа, это задница, полная. - Я не понимаю, что не так? На каждой возможной заброшке камеры, телефон на прослушке, а толку нет. – вздохнула Наташа. - Телефон ещё и отслеживается. – отозвался Егор, - да бестолку. Опытный, гад. Одно только, как от наружки уходит, уже о многом говорит. - Давайте ещё раз. С самого начала. Мы что-то упускаем. – Саша устало сел рядом с Наташей. – И да, звоните Шубину, у нас очередное тело. Мужчины тихо выругались. Практически месяц по городу орудует человек, который общается с детьми, входит к ним в доверие, предлагает встретиться, погулять, потом они оказываются на заброшенном или недостроенном доме, в глубокой яме которого потом и находят тело ребенка. - Ребят, а мы уверены, что действует один человек? – тихо спросила Анна. - В смысле? – Романов выровнялся. – Мы же камеры своими глазами видели. - Да, но два последних тела появились практически одновременно в разных концах города. Один человек явно бы не успел. - В принципе да, и характеры травм отличаются. – Костя перелистывал дело. – Вновь на камеры? - Да. Кто смотрел в прошлый раз? Я, Наташа и Корфы? - Да. - Тогда сейчас Егор, Андрей, Катя, Костя. Присоединился Алексей Шубин. - Лёша, последние два тела ещё раз тщательно. Сейчас привезут ещё одно – внимательно всё и сравни с теми двумя. Макс, ещё раз всё… У Корфа зазвонил телефон. - …. …. Я же просил! – возмутился Саша. - Погодь, мелкий, он впервые звонит, когда мы на работе. Да, Вов? – по ходу выслушивания речи на той стороне, Владимир только больше бледнел. Положил трубку и тут же набрал тётю: - Надюш, у тебя есть знакомый нормальный детский хирург? Желательно из Второй детской больницы. - говоря всё это черкал на листе бумаги адрес и подсунул начальнику. – Малой на штыре, его везут туда. Мы тоже сейчас туда…. Ма, не знаю, всё, что знаю, сказал. Хорошо, спасибо. Анна сидела ни жива ни мертва. Корф присел рядом с ней и сжал её предплечья: - Анют, надо туда, срочно, но спокойно. Только спокойствие. Поехали. Жена рванула вниз, Владимир за ней. - Кто-то что-то понял? – тихо спросила Катя. - Да. В районе новостроя «Сады вязов» был вызов ментов и «скорой». Друзья гуляли, двое отвлеклись и среагировали на шум. Третий упал вниз. Травмы – ужас. – Романова щёлкала мышкой. – Что делать? - Писарь, на место обнаружения. Седой со мной, мы за ними сейчас. Так, полководец должен быть уже дома. Я звоню матери. *** Анна вцепилась в ручку дверцы машины. Корф летел по дороге в нарушение всех правил дорожного движения, до белых костяшек сжимая руль. В вестибюле больницы нашел на стене нужный этаж, вместе с женой сели в лифт. Крепко держали друг друга за руки. На нужном этаже определили направление по шуму и крику. - А мне что делать?! У меня нет хирурга! Один в отпуске за бугром, другой в запое вторую неделю! И что? – возмущался белый халат в споре с красной униформой «скорой помощи». – И что, что мы дежурная! Я что ли его оперировать буду?! Или вы?! Что мы его родителям скажем?! - Потрудитесь, кстати, объяснить, что происходит?! И почему моему сыну не оказывается необходимая помощь? Майор Корф, спецотдел МВД. – за время своей речи бегло осмотрел каталку с сыном и прижал голову Анны к себе так, чтобы она ничего не видела. Володя-маленький был весь в строительной пыли и крови. Где-то из лёгких торчал металлический штырь. Услышал быстрые шаги Надежды Николаевны и Бенкендорфа. - Полковник Бенкендорф, замминистра МВД. – Александр Христофорович ткнул врачу под нос своё удостоверение. – В чём дело? Надя проверила склеры младшего племянника и осмотрела травму. - Вы понимаете, - блеял пунцово-бледный врач, - у нас нет хирурга. Один в отпуске, другой в запое. - А действовать нужно немедленно, счёт идёт на секунды. – вклинилась доктор-скоропомощник. – Это чудо, что он вообще жив. Но это ненадолго. Подошли и Романовы: Саша с Наташей и Александра Федоровна. Надежда Николаевна сделала несколько шагов в сторону и набрала один номер. Сбросила, набрала второй. Пальцы дрожали. Бенкендорф подошёл к жене и забрал у неё переноску с детьми. Поставил её на банкетку рядом. - Виктор Викторович? Бен.. Сычёва. Ну, богатой не буду. Да, Вы и это знаете? Я к Вам по делу… Я поняла, спасибо большое. Нет, тогда ничего. Всего доброго. – повернулась к замершим врачам. – Может, хотя бы завезёте его в операционную?! И что-то начнёте делать?! Одежду с него снимите?! Анастезию введёте?! – спросила холодно и продолжила обзванивать. - Я позвонил отцу. Он пообещал связаться с Минздравом. – вполголоса проговорил Саша. - У нас нет времени. – холодно отозвалась Надя. – У ребенка нет этого времени. Он не может ждать. У Анны началась истерика, Владимир притиснул её к себе. У самого парня сердце бухало отбойным молотком. Наташа отправилась за успокоительным. Александра Фёдоровна растерянно смотрела на подругу.