Суицид моей веры

      Оглушающе громкий звук уведомления на пару секунд прервал звучащую из колонок музыку, которая уже несколько минут непрерывно крутилась на повторе. Только пришедшее сообщение, наконец, смогло отвлечь стоящего на кухне мужчину, который, задумавшись, всё это время гипнотизировал взглядом точку на стене. Где-то сзади шкварчало поджаривающееся на сковороде мясо, разносившее по всей кухне аппетитный запах. Замешкавшись буквально на пару секунд, Арсений поднял телефон, чтобы узнать отправителя, но в тот же момент чуть не выронил его от неожиданности. Трясущимися руками Попов отложил гаджет обратно на столешницу, чтобы тот не полетел на плитку, соприкосновение с которой он мог и не пережить. - Нет, – неверяще прошептал Арсений, раз за разом перечитывая имя во всплывшем уведомлении, – Этого просто не может быть. Это точно какой-то розыгрыш, – Попов ещё несколько раз перечитал имя отправителя, прежде чем трусливо открыть переписку.

Арс Привет Это Антон Надеюсь, что ты меня еще не забыл) Мне очень нужна твоя помощь Тоша; 20:07

Я не знаю, кто вы Но это не смешно Вы; 20:09

Чёрт, очевидно Арс Я потом всё объясню Тоша; 20:10

Прекратите это! Вы; 20:10

Арс, я клянусь, это я Умоляю, поверь мне Тоша; 20:11

Пожалуйста, перестаньте Вы; 20:12

Я понимаю, как это выглядит Арс Но я всё объясню позже Помоги мне Он идёт за мной! Тоша; 20:14

Мне правда нужна твоя помощь Арс, умоляю Тоша; 20:15

Если это розыгрыш, то он очень плохой Вы пишите со страницы человека, который 2 года назад умер Пожалуйста, выйдите со страницы и не пишите никому больше Вы; 20:17

АРС! Тоша; 20:17

Отправка сообщений ограничена

      Мужчина выхватил глазами только последнее сообщение, прежде чем заблокировать шутника, писавшего со страницы его умершего парня. Надо же, нашёл кому написать. Хотя, лучше ему, чем, например, матери парня. Попов перетерпит чьё-то глупое дурачество, а вот Майя Олеговна потом долго отходила бы от чьей-то «безобидной» забавы.       До сегодняшнего вечера Арсений был уверен, что переболел. Что боль, укромно таившаяся внутри него, где-то в самых тёмных уголках его души, после смерти этого солнечного паренька, его Тоши, давно рассосалась, скрепляя своими остатками разорванное на несколько частей сердце. Но как же он ошибался. Со временем она никуда не пропала и не стала меньше, чем раньше. Она просто бесшумно ждала подходящего момента, чтобы ударить по мужчине с новой силой. - Антош, ты не представляешь, как же я по тебе скучаю, – зарываясь лицом в раскрытые ладони, в пустоту отчаянно прошептал Арсений, пытаясь быстро сморгнуть слёзы в одно мгновение затопившие собой когда-то горящие восторгом и жизнью глаза.       На пару секунд в голове мужчины всё же пронеслась безумная мысль, что пишущий ему человек – это действительно Антон. Тот самый длинный и несуразный парень, отличавшийся особой лопоухостью и неуклюжестью. Тот самый, кого он до безумия любит до сих пор. Вдруг он каким-то чудесным образом смог выжить и связаться с Поповым получилось только спустя два года. Но эта мысль тут же показалась бредовой даже для Арсения, который верил во многое.       Он плохо, словно в тумане, но всё равно помнил день похорон. Его похорон. Помнил тот прекрасный солнечный день и играющую откуда-то грустную мелодию, рвущую сердце на куски осознанием неизбежности. Помнил склонившихся над могилой Поза и Серёгу, которые очень старались не показывать своих слёз, и Майю Олеговну, прислонившуюся к его плечу, которая тихо рыдала. Помнил свои разрывающие изнутри чувства. Тогда безумно хотелось подлететь к гробу, скинуть с него крышку и вытащить Антона – живого и радостно улыбающегося. Мозгом он уже прекрасно осознал то, что всё, это конец, что Тоши больше нет, но что-то внутри не давало поверить в это.       Он больше никогда не сможет притянуть сонного Антона к себе, теснее прижимаясь грудью к его тёплой спине. Он больше никогда не ляжет на его худые ноги, ожидая нежных пальцев на своей голове, чувствуя, с какой лаской парень перебирает его волосы. Он больше никогда не поцелует Шастуна, прижимая того к стене. Он никогда больше не услышит его бархатистого голоса, заходящегося под игру гитары в очередной лиричной песне. Его нет.       И Арсений смирился с этим. Постепенно, с трудом, ежедневно превозмогая свои воспоминания и неутихающую ни на минуту боль, но смирился. К его возрасту давно было пора привыкнуть к тому, что, как бы ни хотелось, человек не бессмертен. В любом случае, рано или поздно, каждый из нас окажется под землёй или развеянным по ветру. Когда-то каждый из нас станет лишь чьим-то тёплым или, наоборот, остро колющимся глубоко внутри воспоминанием. Когда-то умрут и те, кто помнил эпизоды жизни, связанные с нами.       Арсений постепенно учился жить без Антона. Привыкал засыпать и просыпаться один в холодной постели. Иногда ночью он просыпался от очередного кошмара и, по привычке, искал рядом тёплое тело парня, чтобы прижаться к нему, как к грелке, но не находил никого рядом. Привыкал завтракать и ужинать в одиночку, вымывая после этого лишь одну тарелку. Учился заваривать лишь одну кружку кофе вместо двух, хотя, по началу, вторая чашка горячего напитка, сделанная по привычке, могла простоять на кухонном столе весь день. Привыкал читать книги про себя, а не вслух для него.       Но пришедшим минут двадцать назад сообщениям удалось задеть внутри что-то, что с оглушительной быстротой начало распространять по организму пульсирующую боль. Арсений давно не чувствовал такого. Он словно вновь вернулся в то время.       Поддавшись каким-то необъяснимым эмоциям, мужчина резко вскочил с холодного кухонного пола и стремительно слетел в пустую спальню. Переворошив шкаф с одеждой, из которого вот-вот начнут валиться «лишние», по словам Серёжи, вещи, в самом далёком углу Арсений всё же нашёл его толстовку. Оранжевую и не по размеру большую. Почему-то он любил именно такие, но, стоит заметить, они ему безумно шли. - Она больше не пахнет тобой, – обиженно прошептал Арсений, зарывшись в ткань носом, – Не пахнет. – Он ещё несколько минут простоял посреди спальни с толстовкой Антона в руках, пока не почувствовал запах гари. «Мясо!» – пронеслось в голове мужчины, пока тот спешно возвращался обратно. Выключив огонь под нужной сковородкой, Попов опустил взгляд на одежду, которую всё ещё сжимал в руке, и, наплевав на всё, стащил с себя домашнюю футболку и нацепил вещь Антона.       Только в этом оранжевом «мешке», как когда-то он сам называл одежду Шастуна, Арсений почувствовал себя лучше. Будто защищённым со всех сторон. Именно в этот момент ему пришла идея, которую нельзя было назвать гениальной. Разблокировав контакт, Арсений сам написал человеку, сидящему на странице Антона, пытаясь понять, сошёл ли он окончательно с ума или нет. Эй Это правда ты? Вы; 21:02 Мне кажется, я потихоньку схожу с ума Вы; 21:10 Прошу, даже если это не Антон скорее всего Ответьте мне Вы; 21:23 Прошу Вы; 21:24 Я так глупо себя чувствую сейчас Пишу тебе мёртвому и надеюсь, что ты всё же ответишь Вы; 21:27 А я в твоей любимой толстовке сейчас Но я так часто надевал её что она уже не пахнет тобой Вы; 21:36 Я так скучаю, Тош Вы; 21:37       Но человек, писавший Арсению со страницы Шастуна не зашёл в сеть ни на этот день, ни на следующий.       Через несколько дней, Сергей, ведомый каким-то дурным предчувствием, приезжает к другу домой и обнаруживает его тело, висящее на крепкой верёвке под потолком. Под его ногами валяется телефон, покрытый большими трещинами. Сразу и не понятно, просто упал ли он или кто-то кидал его в порыве злости. Последней открытой вкладкой была статья, найденная мужчиной где-то на просторах Интернета: «Маньяк, орудующий в окрестностях нашего города и за ним, нашёл себе очередную жертву. В этот раз ею стала не очередная миловидная блондинка, а парень лет 23-25. При нём найден телефон, так что полицейские смогли узнать имя – Антон». Читать статью до конца Сергей не стал и, пролистав до самого конца, увидел фотографии изуродованного тела, в котором Матвиенко с трудом узнал друга, погибшего несколько лет назад.