Слишком рано

Я вышел из дома в чужом пальто. Прохладно. ветер ребячился с моими волосами, пока я шагал по мокрым улицам. Что-то сверкнуло в кустах и оттуда выпрыгнуло нечто, напоминающее кота. Оно рысью побежало вдоль бордюра и скрылась из виду за первым поворотом. Я снова один. Моим заданием было купить еще пива в продуктовом, и я бродил в поисках открытого магазина в тревожной темноте. Мерзкий желтый свет от таких же мерзких фонарей освещал только те клочки пространства, какие ему захотелось, тени были странные и глубокие, тени были везде, где им не должно было быть места. Я забежал в подвал со странной продукцией на прилавке, продавщица была неприветлива, она по чему-то скучала и грустила, ей было совсем не до меня, ее морщинистое лицо тосковало по радости, и единственное, что она мне пробурчала, это цена за бад. Я доверху набил рюкзак банками, так, что его было невозможно нести, и поплелся к дому. Котов на моем пути не наблюдалось. Я все думал, зачем мне это, почему я каждый раз возвращаюсь в одно и то же место к одним и тем же людям. Ответа из черепной коробки не последовало. Поездка в лифте была тихой. В квартире я содрал ботинки с ног и выкинул пальто на вешалку, рюкзак у меня из рук элегантно вырвал Феликс и утянул куда-то вглубь кухни. Ор кружил в воздухе, слышать смех было уже невыносимо. Если на кухне сидят все, то я буду сидеть в спальне. Забравшись на кровать я открыл ленту инстаграма, зачем-то начал просматривать фотографии того, что сейчас происходит в соседний комнате; это фрустрирует: видеть людей такими же, какие они есть в жизни, но другими. Через несколько минут, когда я уже почти добрался до тиктока, в дверь постучали. Никто не стучит в дверь на вечеринках. В комнату вошел Чонин. Он молча проплыл по комнате и сел у моих ног. Его лицо было похоже на мое, оно выражало тоску и тревогу, только более явно, как-то нелепо и по-ребячески. В инстаграме все было по-другому. Он громко молчал- я старался этого не замечать. Я знал, о чем он думает, и знал, что он должен сказать, но игнорировал и его, и свои эмоции. Мы неподвижно сидели на жесткой кровати. - Все нормально. – я нарушил тишину первым, чтобы ему не пришлось ломать себе глотку. Почему я всегда должен быть первым? Его глаза на секунду загорелись в темноте, и снова стали матовыми. Он начал плакать. Это не его вина, что он меня не любит.