Хрупкое равновесие

***

***

      «А здесь снег. Горы и снег. Не очень холодно, но снег просто волшебный». — Алета почесала нос и прикрыла глаза. «Знаешь, у нас в НН не такой. Здесь он пушистый, белый, почти невесомый. И теплый. Я хотела бы, чтобы ты это все увидел сам. Иногда он идет почти весь день хлопьями, то падая через лучи солнца, от которых каждая снежинка загорается как маленькое зеркальце. А иногда падает в почти полумраке серого дня, который делают тучи. И все равно это потрясающее зрелище, которое завораживает. А еще метет пурга. Но в основном все же ночью или утром. Выходишь, а дверь еле поддается открытию: так все замело. Нужно прочистить дорожки, чтобы куда-то попасть. Даже в соседнее строение». — Алета улыбнулась и отстранилась от экрана, чтобы показать вид из окна. «Чудно. Правда? Здесь время тянется по-другому: размеренно, спокойно и долго. Мне кажется я тут уже вечность. Ну, хотя я не жалуюсь: здесь все хорошо ко мне относятся, питание хорошее, номер отличный, тепло и уютно в целом. Иногда, чтобы немного посмеяться, я говорю сама себе, что это моя маленькая ссылка. Мое наказание. Я не стану тебя обвинять в моей ссылке. Я сама виновата, но… Черт! У тебя даже имени нет. Просто парень? Может, хоть имя себе придумаешь? Или давай я. Мою маму звали Лиора. Давай и тебе подберем что-нибудь эдакое на букву «Л». Лео? Ларри? Ну, нет, блин!» Алета вновь засмеялась, прикрывая стыдливо глаза рукой. «Не получается у нас на «Л». Может как моего отца? На букву «Д»? Дэйвид? Джерри? Что-то правда не подходит. Ну, знаешь, может и правда Лео? Имя простое и произношение тоже. Как тебе Лео? Прям как Лев: р-рррр! Звучит?» — Лео… — еле слышно произнес парень, сидящий с планшетом в руках, все всматриваясь в лицо знакомой девушки. — Лео.       Парень еще несколько раз пересмотрел это видео, которое вызывало смешанные чувства. Он не плакал. Только всхлипывал, может, осознавая, что его жизнь другая, не такая как у всех. А почему? Таким вопросом «Лео» не задавался никогда…

***

      Агент стучал по столу концом карандаша и посматривал на «пациента», который захотел поговорить. На этот мини-допрос-разговор был приглашен и Барнс с благодарностью за идею. Парня привели в допросную камеру, предварительно надев наручники и дальше по процедуре. Плюс еще 2 охраника-амбала. Бак за стеклом с охранником и Сэмом. «Узнику» предоставили стакан с водой и подставили записывающий микрофон. Парень видимо лишь ухмыльнулся, вглядываясь в обстановку. — Без вариантов к побегу? — наконец-то хоть что-то произнес тот после паузы в минут 5 молчания. — Абсолютно. Вы правы. Я не тороплю, жду, когда Вы сам начнете. — Я не привык так. Спрашивайте, скажу. — Откуда Вы начали свой путь? Помните что-нибудь из детства? — Давайте на «ты». Коробит. — Хорошо. Так твое детство? — Я не знаю, где родился, и кто мои предки или родители. Не знаю ни своего имени, фамилии и точного возраста. Самые первые четкие воспоминания примерно года в 4. Моя комната, устеленная чем-то мягким и темным чем-то между серым и коричневым цветом. Пару розеток на уровне взрослого человека. Так же на высоте подвешенный экран монитора. Моя кровать на пружине, колючее одеяло и небольшая подушка. В изголовье висит маленькая мягкая игрушка в виде собачки. Невысокий стол с двумя выдвижными ящиками и коробка с парой игрушек: машинка, кубики и мягкий слон. Этот первый отрезок воспоминаний не был чем-то страшным, хотя, наверное, это не норма жить так. А я жил, не зная, что есть что то другое. Три раза в день мне приносили еду, и два раза молоко женщина в светлом платье с маленькими розами по подолу. Она в основном молчала, и улыбалась, иногда рассказывала короткие стихи. Мне они безумно нравились, поэтому через пару месяцев у меня появились несколько детских книг. Раз в день после обеда меня выводили гулять в небольшой двор с кустарниками и травой. На целый час. К вечеру после ужина монитор работал, чтобы показывать мне какие-то ужасные мультики про убийства и подобное. Примерно к 5 годам прогулки свились к 50 минутам, зато прибавились занятия по счету и буквам. По 2 раза в день: утром и после обеда. Сначала относились спокойно, но потом если что-то не получалось или я ленился, оставляли без прогулок совсем. Учитель-женщина не была дьяволом, но строга. К 6 годам прибавились чтение и физические нагрузки, которые я выполнял охотно. К 7годам нагрузки увеличились и добавились география и иностранные языки. Дама препод сменился на мужчину, который шпынял меня как ему хотелось. И каждые пол года проверки-экзамены. Голова ночами ныла, я жаловался и на это мне отвечали отличными побоями и уколами от боли. Потом пошло по нарастающей: черчение, конструирование, бои, логика, химия. Готовили ко всему. К 15 годам я овладел многими науками и различным боям как рукопашному так и с оружием. Проверив меня вдоль и поперек, отправили на вертолете в какое-то другое место, по типу военного штаба.       Баки нервничал и уже ходил взад-вперед по небольшой комнатке. В легких, казалось, закончился весь кислород. Слышала бы это все Лиора! Это была бы мгновенная смерть от сердечного приступа. Парень попил воды и покрутил пустой стакан в руках. — Еще нужно. — Принесите больше воды, в конце концов. — осипшим голосом произнес агент. — Спасибо. В этом штабе я встретил его. Он сказал, что ждал меня долго. И теперь будет направлять меня в правильные русла. Джек Роллинс. Имя я помню всегда. Джек не стал мне другом, ни наставником, ни напарником. Староват. Я даже сначала и, правда, принял его за старшего товарища. Легкие задания, простые решения. Сложнее… Неподчинение, неисполнение, оплошности, ошибки — все начинало караться и каждый раз все строже и строже. Поначалу всего лишь касались быта. Но потом и телесные наказания. Я перестал почти спать, вздрагивая по ночам. Голова забита воспоминаниями, криками, мольбами. Все существование превратилось в один сплошной кошмар, который никогда бы не закончился… Алета вытащила меня. Я получил простое задание, т.к. сложнее просто пока не было. И чтобы моему «уникальному» организму не простаивать, мне поручили застарелые дела. Уничтожение Зимнего Солдата. Не слишком почетно и приоритетно. А может это показалось только мне. Джек был заинтересован, хотя в столбике имен Солдат нечем не выделялся. Роллинс взялся за него конкретно. Рассказывал мне, описывал способности. Только данные слегка устарели.

***

      Парню принесли еще воды в графине, и даже любезно налил в стакан. Парень вздохнул и потянулся к воде. Нервы? — Я понял, что Джек заинтересован лично, но спросить… Это было не мое дело. Я делал только заданное без вопросов и нареканий. И Алету я видел на фото. Ее устранение не было в планах. Она просто попалась под руку. Первый раз она напугалась, второй уже нет. А в третий вообще пошли требования.       Парень усмехнулся, видимо вспоминая тот случай. — Значит, пришло время чему-то щелкнуть в мозгу. На ее дерзость ответить я не смог.       Да и не захотел. Это чувство дано забылось: выбор самому. А тут я его сделал сам. На базе меня спросили, почему она встает каждый раз на пути, и я ничего с этим не делаю. Промолчал. Потом ляпнул, что она невиновна ни в чем, и я не намерен устранять мирный простых жителей. И все бы ничего, от меня отстали. В следующей встречи от ее требований я не избежал расплаты от самого Роллинса. Тот быстро смекнул, что Алета дочь Зимнего и его ненависть обрушилась прямо на меня. Я не буду вдаваться в подробности, но в лазарете после провел 3дня. — Ты помнишь, кого устранял, парень? — Лео. — улыбнувшись, изрек парень, который недавно даже разговаривать не хотел. — Лео? Я понял. Значит, понравилось имя? — Да. Я помню всех по фамилиям. Почти всех. Могу написать списки. — Почему Алета скрывала тебя в доме? — Потому что если бы я и в этот раз вернулся на базу без головы Зимнего, меня бы убили тут же. И послали бы за ним кого-то другого. Девушка по-доброму отнеслась ко мне, да и Барнс неплохой. Мне не хотелось его убивать. — Тогда давай договоримся: ты пишешь списки, сдаешь их на хрен всех, а мы даем тебе амнистию. Выправим документы и сделаем полноценным членом общества с правами и обязанностями гражданина. — Прям амнистия? — Что-то типа того.       Лео положили блокнот и карандаш. — Тебе дать время наедине? — Нет. Имен не так много. Просто не разговаривайте.       Новоиспеченный Лео черкал быстро быстро карандашом по бумаге. Останавливается, думает, пишет вновь. Наконец-то парень остановился. Подумал еще, черкнул и стукнул карандашом по листку. — Готово.       Агент взял листок в руки, стряхнув карандаш на стол. — Это все? — Сколько я вспомнил. Там не только «мои достижения». — Я понял. Слишком много для твоего возраста. Кстати, сколько тебе лет то? — Ему 19. — дверь распахнулась, и на пороге показался Барнс, не выдержав больше там за стеклом ни минуты. — Ему 19. Всего. — Мистер Барнс, мы же просили. — Мне плевать на ваши просьбы. Вы довольны его рассказами? — Да. — Вам все сообщили? — Да. — Все до капли выжили информации? — Уверены. — Тогда по вашим же словам дайте мне его забрать. — Но… — Никаких «но». Это ваши слова у меня есть свидетели. Я его забираю. На допросы, пожалуйста, но здесь в этих стенах больше не останется.       Повисла тишина. Лео с непониманием смотрел на Зимнего, которого должен был убить, который являлся отцом его единственного на сей момент друга. — Не слышу звука расстёгивания наручников. А? — Бак нахмурил брови и чуть повернул голову набок. — Не слышу: щелк!       Агент скривил губы, но кивнул охраннику. Амбал подошел к Лео и расстегнул столь тяжелые браслеты. — Отлично. Теперь я могу его забрать? — Да. — выдохнул агент. — В принципе… — Вот и отлично. Пойдем. Лео… — Барнс поманил рукой парня и тот послушно встал.       Может понял, что Барнс его шанс на свободу, а может просто все надоело, а может хотел быть кому то нужным. Лео сделал пару шагов и оказался рядом с бывшим врагом. Он смотрел на него исподлобья, но жалостливо, как нашкодивший котенок. — Пойдем, пойдем. Не оборачивайся. — Барнс, он под домашним типа арестом. — крикнули им вдогонку. — Угу. — Буркнул тот. — Я прослежу.

***

      Мужчины дошли до машины Барнса и тот любезно открыл заднюю дверь Лео. — Я вроде не маленький. — тихо сказал тот. — Ничего, тут посидишь. Не растаешь. — почему то съязвил Баки.       Парень подчинился. Свобода? Бежать? Не стоит. Да и некуда. И в доме Барнсов Лео уже жил. Вроде безопасно. — Если что-то понадобиться, Бак. — Сэм жал другу руку. — Ты же знаешь в любое время дня и ночи. — Я помню. Но думаю, что мы справимся. Он же не безумный. Все помнит. И я думаю, что ни сил, ни желания у него нет сопротивляться. — Ок. Но все равно — я всегда в зоне доступа.       Бак улыбнулся, еще раз осознавая мысль, что друг у него хороший в 21 веке. Барнс вздохнул и плюхнулся на сидение водителя, хлопнув дверкой. Машина чуть скрипнула, вновь призывая его вспомнить, что она «не молода».       Бак молчал, молчал и Лео, смотря в окно на плывущий за ним пейзаж. Затормозив у магазинчика, Барнс поперся туда, понимая, что Алеты нет дома и кушать готовить надо самим. Пару пакетов закинуты в багажник и Бак вновь оказался за рулем. — Алета долго будет в Европе? — наконец то нарушил молчание пассажир. — Уже не знаю. Я прятал ее от последствий. Теперь вроде нормализовалось. А ты что соскучился? — Наверное. — Я тоже. Она же моя дочь. А ты вот почему, другой вопрос. — Она добрая. И смелая. — И глупая. Все время животных там жалеет, помогает, волонтерит. Теперь вот людей начала приводить. — Бесит? — Уже нет. — выдохнул Барнс, останавливаясь у дома. — Блин, ее цветы совсем загибли. Расстроиться. — Я… — Выходи, вынимай продукты. Самим все надо готовить будет.       Лео даже рад помочь. В его руках не оружие, не автоматы, просто пакеты с продуктами. Мирная жизнь. Человеческая. Спокойная. — Тебя устраивает имя? — Лео? Да, вполне.       Бак открыл дверь в дом: — Заходи, чего стесняешься. Ты же был здесь уже. Лео прошел и вдохнул: немного пахло сыростью и ее духами. — Ну чего смотришь? Пыльновато. Я последнее время только к тебе ездил и работал.       Некогда было тут все обустраивать. Ты ставь пакеты на стол, и знаешь, иди в душ. Я кое-что постряпаю. Так Алета называет мою готовку — стряпней. Сам убедишься, когда попробуешь. Ну, я же мужчина. Это тоже ее слова.       Баки «колдовал» над ужином минут 15, пока Лео мылся и переодевался в одежду, предоставленную ему Баки. Хозяин поселил гостя в своей комнате. — Готов перекусить? — Да. Я очень голоден. — Садись. — Бак улыбнулся. — Тебя бы постричь. — Думаю, можно. — парень схватился за ложку и жадно уплетал салата, который Бак быстро накрошил. — Стой, блин, а котлета? — хозяин подложил еще салата и закинул пару котлет. — Спасибо. А ты? — Мне котлет хватит. Я не голодный. Еще бутерброды с сыром сделал, ешь. Их много. Мне бы поговорить с тобой. Но не знаю с чего начать. — Я мешаю? — Нет. Дело в другом. Но больше всего я боюсь твоей реакции. Я не хочу драки, скандалов или ненависти. Поэтому… пожалуй начну издалека. Ты ешь, ешь. Я, как ты знаешь. Вдовец. Мама Алеты умерла, когда ей было 1,5 года. Ее убили. Не важно. Потом подробности. Я расстил дочь один. Хотя у меня прошлое, тебе ли не знать. — Я читал досье, да и Роллинс рассказывал. — Да. Но я нашел жену и завел семью. Я смог. Но жизнь вносит свои коррективы. Жизнь была счастливой, но первый удар случился, когда мы потеряли сына. Первенца. Моя Лиора сошла с ума практически. Лечили ее долго. Кое-как выбравшись из этой ямы, у нас родилась Алета. И все почти было нормально, но Лиоры не стало.       Лео сглотнул и всмотрелся в лицо Барнса. То ли жаль его, смешанные чувства, то ли…       Лео запихнул в рот бутерброд и медленно пережёвывал, пока Баки молчал. Он просто ждал, не торопил, пока тот созреет до рассказа. Пока наберётся сил и найдет нужные слова. Баки посмотрел прямо на Лео, в глаза и тихо произнес: — Я тебя нашел… Вернее, ты сам нас нашел.

***

      Лео перестал жевать и уставился на хозяина дома. — Не вини меня, ни Лиору. Тебя украли. Просто в роддоме украли. Мы искали год. Лиора в психушке жила. Я еле вытянул ее из этого состояния.       Баки и сам замер, не понимая как дальше говорить, если собеседник молчит и никак не реагирует. — Ты правильно понял… Лео… И… И я сам не знал, пока не пришли результаты твоих анализов. Сэм сказал. — Только поэтому ты взялся за мое освобождение? — наконец то выдавил парень. — Нет. Я взялся раньше и не зная, кто ты. Алета верила в тебя. И я не сомневался в ее вере. Ну, может пару часов. А потом все узнал. Мне жаль, Лео, что твоя жизнь так сложилась. Моя была тоже не лучше, но у меня было детство. Не богатое, скромное, но детство. У тебя его не было совсем. Но я в этом… Не знаю. Прошу забудь все. Постарайся. Я сделаю все для этого. Давай жить будущим. Алета приедет… — Она знает? — Нет. И никогда не знала. У нас не было даже фото. Я молчал. Она все узнает. Но надо бы преподнести это как то попроще что ли. Мы 15 лет были друг у друга одни. Никого не было в нашем мире. Ну, что скажешь? — С нуля? — Прям с него. — кивнул Бак. — Согласен. — чуть улыбнулся Лео. — Тогда нашему дому нужен пристрой. Как думаешь, осилим? — Осилим за пару месяцев. — закивал тот. — Тогда завтра нужно съездить в магазин. Приодеть тебя что ли. Ты же не можешь носить мою одежду. — Почему? — Моя одежда под меня. Забыл о моей руке? -А вроде удобно. — Не спорь. Новая комната и гардероб. Ну и жизнь. — Меня оправдают? — Мы для этого все сделаем.

***

***

      Алета бегала чуть ли ни полураздетая по дому, поторапливая брата и отца. Она взволнована похоже не меньше, чем Лео. Сегодня важный день: колледж. Реабилитация и оправдательный приговор заставил Баки подумать о будущем детей. Благо правительство помогло, да и кое какие сбережения позволили отправить детей учиться. Колледж Был тоже в Статен-Айленде, чтобы недалеко было ездить домой. Алета поступила на курс искусство фотографии, а Лео пристроили на обучение иностранных языков. Часть из них он знал на уровне разговора. И это оказалось проще всех. Алета стала совершеннолетний, а Лео 20. Его документы восстановлены и получены им официально водительские права, на что Бак приобрел недорогой подержанный автомобиль, с которым Барнсы прокопались пол лета, чтобы сделать из колымаги «конфетку». — И чего? Где блин мои туфли? Лео? — Я вот откуда знаю! Вечно раскидаешь, а я ищу. Собачку нашла. — Я вообще то волнуюсь. Вон тебе рубашку нагладила, галстук купила, а ты… Туфли, Фр-р-р. Прям… — Так мы опоздаем! — прикрикнул отец. — Не одеты, вот! Зато встали пораньше. Капуши.       Барнс тоже приоделся. Зачем? Кто знает. Дети взрослые, а быть хотелось отцом зависящих от него малышей. — Все, па, все. Не причитай. — взмолилась дочь. — Я почти одета. Сына своего поторопи. — От ты язва! — Все, па все. Тихо. — семья затихла. — Что? — не понял шепотом Барнс. — Тишина и спокойствие. Вдох-выдох. Все ок? — Вроде. — произнесли оба мужчины.       Алета засмеялась и положила свои руки на их плечи.