Степ и собака

Степ был типичным жителем Изнанки, мелкий мужичонка с коротким ежиком волос на голове. Не примечательное серое лицо и такая же одежда: штаны из плотной ткани с большими заплатами на коленях, и куртка похожая на мешок. Степ шел по улице, сунув замерзшие руки в карманы и натянув тонкую черную шапчонку ниже бровей. Уже светало и первые лучи зимнего солнца освещали проулок между стеной общаги и каменным сараем, где раньше хранился уголь для топок. Вдруг тишину утра нарушил тихий плач. Степ остановился, плакал кто-то в сарае, двери там давно уже не было и слышно было хорошо. «Не мое это дело, — подумал Степ, — ну плачет и плачет. Я вот тоже, как о жизни подумаю, слезу выбивает.» Он хотел уже поторопится дальше, но тут плач перешел в всхлип и затих. Было чувство, что плачущий услышал мысли Степа и потерял надежду на помощь, ну или проще. «Окончательно замерз» — подумал Степ и сплюнул в снег. Ноги сами повели его в сарай, ну надо глянуть кто там, может после него деньги остались или еще какие нужные вещи. Понятно, что это самообман, никто с деньгами и вещами не будет мерзнуть в давно заброшенном сарае. Внутри было темно, Степ достал фонарик из кармана и посветил в угол. Там копошилась крыса. — Тьфу ты, мерзость какая! Но тут крыса тоненько завыла, а потом и вовсе заскулила с надрывом. Степ подошел ближе и увидел на куче из старых угольных мешков мелкую собачонку. И несмотря на то что вся она была в угольной пыли, было понятно не нашенская это собака, не изнанковская. Видел он таких собак в кино, гордо держали их в руках бабы с Лицевой. А потом Степ рассмотрел на собаке курточку, розовую, теплую с серебристым мехом. Ну точно, с Лицевой собака! И как она сюда то попала? Степ протянул руку к собаке, ожидая что та по своей крысиной породе тяпнет его за палец. Но собака посмотрела на него выпученными несчастными глазами, а потом ткнулась мордочкой в протянутую руку. «Жить хочет, вон даже мной как спасителем не побрезговала» — пронеслось в голове у Степа. Собаку в свою комнату в общаге Степ протащил под курткой и всю дорогу молился пролетарским богам, чтоб не было на месте вахтерши и чтоб собака тявкать не начала. Нельзя было держать в общаге животных, там и людям места мало. Нет, конечно, шастали по общаге коты и кошки. Но то кошки, всегда можно соврать, что не твоя скотина, с улицы в комнату забралась. А вот собака, это уже серьезно, с улицы не забежит и лаем сразу выдаст нарушение порядка. В своей комнатушке посадил Степ мелкую псину на продавленный диван и сунул ей тарелку с водой. Собака чихнула понюхав воду и жалобно посмотрела на Степа. — Жрать хочешь, тварь мелкая. — тяжело вздохнул Степ. Еду для такой собаки можно найти только на Лицевой. На Изнанке никто специально еду собакам не покупает. Тут они жрут, то что найдут, для них остатки супа и кожура сосиски — пир. Хорошие собаки на Изнанке, не то что эта мелкая. Хотя какие хорошие, бывает в стаи сбиваются и загрызть ребенка или карлика могут. Степ почесал голову в раздумьях, достал старый свитер и обернул вокруг собаки. — Ты это, тихо сиди, я за едой схожу. Да посмотрю, может бегает где-то рядом богатая дама в поисках собачонки. В зоомагазин на Лицевой, Степ пробирался осторожно, главное патрулям на глаза не попасться. Аккуратно открыв магазин, он со смущением подошел к прилавку. Раньше он никогда в такие магазины не ходил, нужды не было. Чего тут только не было, стеклянные шары, клетки с яркими птицами, аквариумы с чудной рыбой, ну зверье непонятное всякое. — Здрася, мне корм для собаки — заискивающе протянул Степ продавцу мятый стольник. — Порода? — Мм, мелкая такая, лысая почти, на крысу похожа. — замямлил Степ. Чувствовал он здесь себя плохо. Яркое все, блестящее, чистое, аж глаза режет. — Ваша собака? — нахмурился продавец, беря рукой рожок коммика со стойки. — Нет, нашел, — тут Степа осенила мысль. — А Вы не можете объявление дать в магазине, найдена собака мелкая. Куртка на ней розовая. А? — Ммм, даже не только в магазине дам, размещу в коммике, все владельцы собак увидят. Какое вознаграждение поставить? За находку? — Не надо мне этого… Мне она не надо и вознаграждение не надо, вы мне на коммик сбросьте куда собаку вернуть и все, если хозяин найдется. Когда Степ вернулся, в общаге было тихо. Вахтерша спала перед транслятором, по которому что-то бубнил великий вождь. Степ быстро проскользнул в комнату. Псинка сонно моргала глядя на него из гнезда свитера. — Держи, ешь. — Степ достал из кармана блестящий пакетик и вывалил содержимое на единственную в комнате тарелку. Сунул под нос собаке. Мелкая понюхала и брезгливо потерла морду лапой. Вот ведь, тварь какая, изумился Степ. На пакете с кормом был нарисован веселый пес и написано «Кролик в сливочном соусе». Степ тоже понюхал еду в тарелке, пахло вкусно. Сам он достал из другого кармана две сосиски, родственниц туалетной бумаги, ядрёного розового цвета, и устроившись на другом конце дивана, меланхолично стал жевать первую. Собака оживилась, быстро выползла из своего гнезда и засеменила по дивану, без стеснения забралась на колени к Степу и, вопросительно глядя ему в рот, облизнулась. Намек Степ понял. Так они вместе доели вторую сосиску. Сытый Степ задремал, чувствую приятную тяжесть собаки на груди. Маленький комочек тепла заставил холодное и мрачное Ничто, которое всегда было рядом со Степом, дрогнуть и отступить. Разбудил Степа резкий звонок коммуникатора. — Да. — Верни мою собаку, тварь! — раздалось из трубки. — ММмм…- только и сумел вставить Степ, а дальше разговор пошел, как в кино про бандитов и мафию. Наконец, угрозы закончились и ему было велено назвать место для передачи товара, тьфу, собаки. Степ выбрал границу между Изнанкой и Лицевой, в бывшем сквере пролетариев через час. Сквер давно вырубили, но название места сохранилось, еще тут остались пеньки и груда камней от бывшего памятника кого-то из богов пролетариата. С утра, после смены на заводах, в этом месте собирались мужики и бабы Изнанки, чтоб скинутся и «сообразить на троих», но сейчас время близилось к вечеру и местные давно отдыхали по норам в общагах и бараках. Степ поставил посредине бывшего сквера старую сумку, в которой копошилась и потявкивала недовольно мелкая, пытаясь выбраться. Ждать рядом Степ не стал, а метнулся к развалинам кафе, а потом еще дальше, в ближайшую халупу с выбитыми окнами. Забравшись на второй этаж, Степ затаился, наблюдая из окна подъезда за сумкой. Сделал он это вовремя, потому как почти сразу подъехал огромный черный ездаход и оттуда на ходу, выпрыгнули два амбала в черных пальто. У Степа заныли почки. Повезло, что он поверил своей изнанковской чуйке и не стал встречать хозяев собаки, иначе валялся бы сейчас мордой в грязном снегу. Бугаи быстро обежали окрестности, убедившись, что никого по близости нет. Из сумки раздался заливистый лай и из ездахода вылетела баба, красивая, как из кино, и с диким криком: — Тотошенька моя! Радость моя! — понеслась к сумке. «И как только на таких каблучищах скачет,» — удивился Степ. Мелкую извлекли из сумки, расцеловали, осмотрели, чуть ли не в попу заглянули. А потом бережно как корону на коронации отнесли в машину. Скоро ездаход взвыл двигателем и уехал в сторону Лицевой, Степ наконец выдохнул. Пробираясь домой в общагу, он думал, а может и правда завести кошку. Будут вечерами соски вдвоем жевать, вместе спать, а если подкопить и купить комнату в бараке, там можно и собаку завести. Только конечно не такую крысу, а большую и пушистую.