осаждение

Впервые Сяо слышит об эрозии во время падения Аждахи. Даже в этой части Ли Юэ он чувствует грохот земли, видит вспышки молний в облаках, когда Властелин Камня призывает метеор за метеором, чтобы запечатать старого друга. От этого Сяо в тревоге и напряжении — он служит оружием Властелина Камня, однако это единственная битва, в которой он не может участвовать. От нечего делать, бродя по Тростниковым островам, Сяо очищает территорию от любых следов зла. На шестом лагере хиличурлов мимо его уха пролетает стрела, а за ней раздается знакомое «хе-хе», и, вонзая копье в живот последнего митачурла, он вздыхает. — Лорд Барбатос, — Сяо поворачивается и почтительно склоняет голову. Спустившись на землю, Барбатос бодро перешагивает через наконечники стрел и сломанные маски. — Сяо! Где Моракс? Я весь путь из Мондштадта чувствую, как ветра меняют направление. — С лордом Вишапов что-то случилось, — очередная дрожь прокатывается по земле, и Сяо хмурится. — Властелин Камня запечатывает его. — Оу, — в кои-то веке фирменная улыбка Барбатоса исчезает. Опустив лук, он щипает тетиву, как лиру. — Значит, Аждаха пал от эрозии. Сяо однажды спросил Властелина Камня о переменах в Аждахе, болезненная печаль в глазах Архонта отбила желание переспрашивать. И все же, он не уверен, что понимает. Как может могущественное существо, как Аждаха, потерять память и предать Ли Юэ? Предать Властелина Камня? Немыслимо. Хотя Сяо лучше других знает, каково это — постоянно бороться с самим собой, быть своим заклятым врагом. Внезапно его осеняет. — Аждаха — элементальный дух, — медленно начинает Сяо. — Вы тоже элементальный дух. Барбатос по-совиному хлопает глазами — черт, я сказал что-то не то? — и содрогается от смеха. Он хватается за живот и, хихикая, катается в воздухе. — Ооу, Сяо, — дразнит Барбатос. — Беспокоишься обо мне? Сяо хмурится. Неважно. Не следовало спрашивать. — Думаю, эрозия, скорее, случается только с «камнями», — Барбатос вытирает слезы и ослепительно улыбается. На мгновение тревога в нутре Сяо исчезает, уступая место теплу и нежности. На мгновение он забывает, как дышать. — Даже бессмертные в конце концов сталкиваются с испытаниями времени. Будучи Архонтом, со мной еще долго ничего не случится. К тому же у меня есть ты, чтобы присмотреть за мной. Барбатос подмигивает. Сяо отворачивается больше для того, чтобы скрыть взгляд, чем покрасневшие щеки. Именно. Так он себе говорит. — Я служу Властелину Камня и Ли Юэ, — бормочет он. — Беспокойте своих людей, — приостанавливается. — Просто позовите меня, если я понадоблюсь. Даже когда Барбатос в очередной раз смеется, Сяо не может отрицать, что есть что-то в боге Свободы, что успокаивает вихрь пагубной кармы в его животе и превращает в бабочек.

***

— Сяо! Ты пришел! — Барбатос возбужденно машет рукой с границы Мондштадта и Ли Юэ. — Вы позвали, — Сяо насторожено оглядывается. Граница Ли Юэ безопасна — он только вчера ее зачистил. И судя по тому, что видит на стороне Мондштадта, опасности там тоже нет. Крепко сжимая копье, он осматривает каждую тень на наличие затаившихся врагов или угроз. Не найдя ничего, кроме пары лисиц, он вздыхает и поворачивается к Барбатосу. — Я говорил звать меня, если вы в опасности. — Я в опасности умереть от скуки, — Барбатос драматично проводит рукой по лицу. — Горе мне, одинокому барду в ночи. Спасет ли Защитник якса меня от тоски? — Вы рифмуете. Почему вы рифмуете? — невозмутимо спрашивает Сяо. Глаза непрерывно осматривают окрестности, чтобы убедиться, что Барбатос в полной безопасности. Гребаные Архонты, есть боящиеся назвать его имя в смертельной опасности смертные, а есть зовущий его по любой прихоти Барбатос. (Однажды Барбатос заметил, что, несмотря на жалобы, Сяо каждый раз отвечает. Сяо не знал: это потому, что он скучал по заразительному смеху Барбатоса, или потому, что хотел выяснить, что больше напоминают глаза Архонта — небосвод Облачного моря или бездонный океан — но вместо этого он посмотрел на Барбатоса и сказал, что больше не ответит — только если ему действительно не будет угрожать опасность. В следующий раз Сяо ответил на зов Барбатоса, чтобы вместе собрать сесилии). — Я же бард, конечно, я рифмую! И все же ты судишь об этом как о преступлении, — Барбатос хихикает от его хмурого вида. — Слушай, я знаю, что тебе не нравится покидать Ли Юэ, ведь у тебя-, — имитируя голос Сяо, он углубляет свой. — «Я — Охотник на демонов, у меня контракт со скалой-вместо-мозга Архонтом, который швыряется горами в милых маленьких бардов», так что я нашел решение! — раскинув конечности и белое одеяние, он плюхается на землю. — Ты останешься в Ли Юэ, а я здесь, в Мондштадте. Видишь? Сяо закатывает глаза и садится. На всякий случай кладет копье рядом на землю. Ему нравится план Барбатоса. Он пойдет куда угодно и когда угодно, стоит лишь Барбатосу позвать, однако уход из Ли Юэ тревожит его, а от знания, что Барбатосу не все равно… у него трепещет сердце. Напевая под нос, Барбатос достает лиру. Сяо вполне устраивает сидеть и слушать — Барбатосу нравится иметь компанию, когда его что-то беспокоит, а Сяо счастлив просто сидеть рядом. Через несколько минут Барбатос закрывает глаза и начинает петь. Ловко щипая струны лиры, пальцы создают дивную мелодию. Сяо опускает голову на колени. Требуется весь самоконтроль, чтобы оставаться неподвижным, когда он хочет лишь протянуть руку и прослеживать черты лица Барбатоса пальцами, пока не запечатлеет их в памяти. Удивительно, насколько ему дорог Архонт. Властелин Камня, возможно, и освободил его, но Барбатос показал, что такое свобода. Ли Юэ и Гео Архонт приземляют Сяо, дают цель и долг, а вот Анемо Архонт наполняет легкие ветром и учит летать, словно он сможет освободиться от тяготящего его бремени, дотянуться до звезд и забрать их себе. Из-за Барбатоса Сяо чувствует, будто стоит на воздухе, поэтому неудивительно, что он падает. — Ты пялишься, — продолжая бренчать аккорды, шепчет Барбатос. Сяо вздрагивает. Он не заметил, что тот закончил песню, и рад, что тьма ночи скрывает приливающий к щекам жар. — Вы ни разу не играли эту песню, — меняет тему Сяо. — Недавно написал, ты первый ее слышишь, — Барбатос пододвигается, и его плечо касается плеча Сяо. Когда он успел оказаться так близко? — Что думаешь? Голова Сяо пустеет. Откровенно говоря, он не слышал ни слова песни, мозг слишком занят сочинением стихотворения о Барбатосе. — Вы красивый, — вместо этого говорит он. Он же… не сказал это вслух. — Красивый, — смеется Барбатос. Боги, Сяо хочет, чтобы пагубная карма прямо сейчас поглотила его. Готовый исчезнуть во вспышке зелено-черного дыма, он напрягается и тянется к копью. И тут чувствует чью-то руку на своей. Барбатос улыбается ему. С такого расстояния Сяо видит, что его щеки порозовели. Заброшенная лира лежит между ними. — Ты тоже красивый. Сяо отводит взгляд. Он держит лицо без эмоции, он усовершенствовал эту маску, чтобы стала такой же бесчувственной, как маска на поясе, и все же не уверен, видит ли Барбатос через нее. Видит ли Барбатос Сяо. — Как якса, я служу Ли Юэ и Властелину Камня, — Сяо устремляет взгляд на их соединенные руки. — Это мой контракт. Не знаю, кто я без него. У меня нет обязательств перед вами и все же… я прихожу, когда вы зовете, — робко, осторожно он переворачивает руку и переплетает пальцы с пальцами Барбатоса. — Вы мне небезразличны. Другой рукой Барбатос поворачивает его подбородок к себе. Его глаза сияют вихрем любви, нерешительности и заполнившим нутро Сяо желанием. — Просто поцелуй меня, глупый якса. Сяо прижимается губами к губам Барбатоса и выясняет, что свобода на вкус как яблоки, вино и лето.

***

— Сяо! Я написал новый куплет! — О? Могу услышать? — Сяо, ты мне очень-очень нравишься, из-за тебя я хочу яху- — Хватит. — Оуу, ты покраснел! — …Пожалуйста, перестань сжимать мои щеки, Барбатос, больно- *ೃ༄ — Сяо, ты так грациозно сражаешься. Ты когда-нибудь танцевал? — Пару раз. До того, как начал служить Властелину Камня, я развлекал старого хозяина. — Станцуешь для меня? — Я сейчас буквально убиваю демонов. — Пожаааалуйста? — Однажды, когда я отплачу свой долг, буду танцевать для тебя, пока ноги не сотрутся в кровь, а у тебя не закончатся песни. — Э-Это слегка перебор, нет? *ೃ༄ — Сяо! Не двигайся! — Убери этот дьявольский цветочный венок. — Он подходит твоим волосам! Ну же, хотя бы примерь! Видишь, как мило смотрится на мне? Представь, как будет смотреться на те- — Я люблю тебя. — Флгцрпл????! *ೃ༄ — Сяо, за что ты меня любишь? — Слишком много причин, чтобы перечислять. — Тогда что первое приходит на ум? — Каждый раз, когда я с тобой, у меня дух захватывает. — Но ветер всегда в движении. Какое-то время он остается на месте, но в конце концов двинется дальше. Не боишься, что ветер изменит направление? — Тогда буду молиться, чтобы ветер еще немного дул в мою сторону.

***

Боль затапливает каждую часть тела. Тяжело дыша, Сяо вонзает копье в землю и опирается на него. Зрение заливает стекающее, сочащееся красное — красное, как кровь, красное, как смерть — когда невидимые руки разгневанных демонов обхватывают лодыжки и ставят его на колени. Сяо закрывает глаза и чувствует вкус железа на языке, сердце бешено стучит. Фантомные голоса шепчут на ухо мстительные угрозы, наполняют легкие ошметками их ненависти — чертовски, чертовски больно, он не может дышать, не может- Успокаивающая мелодия флейты пробивается сквозь пелену боли, и Сяо цепляется за нее, сосредотачивается на каждой ноте, пока она не заглушает голоса. Он до сих пор видит красные вспышки, только теперь теплее, больше похоже на цвет ветряных астр и заката на утесе Звездолова. Когда мир плывет перед глазами, Сяо поддается усталости и опускается на землю. Донося знакомый аромат сесилий и одуванчикового вина, нежный ветерок ласкает щеку, и Сяо засыпает. Он то приходит в сознание, то вновь теряет. Сяо видит сны — ему снятся цепи на шее, переплетенные с его пальцами нежные мозолистые пальцы, приятная мелодия флейты, вонзающееся в павших богов и пропитывающее землю их кровью копье. Как правило, его кошмары намного хуже, но всякий раз, как сон начинает меняться во что-то мрачное, он чувствует, как ветер, обволакивая его, защищает и подталкивает вернуться. Иногда кажется, что он слышит слабый голос ветра. Тише, все хорошо. Я рядом. Вернись ко мне, любовь моя. Ты в безопасности. Сяо медленно начинает приходить в себя. У него нет сил открыть глаза, хотя он и не чувствует себя в опасности. Когда чувства возвращаются, он пытается понять, где находится. Под головой что-то мягкое, пальцы перебирают его потные волосы. Другая рука рассеяно играет с его пальцами. Сяо узнает мягкий голос Барбатоса — нет, теперь он Венти — над собой. — -запятнаны кровью. Мои тоже, любовь моя, пусть ты и не видишь. По-моему, единственное, от чего не может освободиться даже бог Свободы, — Венти постукивает в ритм по его ладони. — Это вина. Я могу убежать или получить прощение, но себя простить не могу. Это мое бремя до скончания веков. Венти вздыхает, и наступает долгая пауза. Сяо отчаянно желает обнять его. — Звезды сегодня прекрасны, любовь моя, — Венти проводит пальцами по челке Сяо. Если бы Сяо мог двигаться, склонился бы к прикосновению. — Иногда, ища твое созвездие, я не могу вспомнить, как оно выглядит. Не помню, когда ты признался мне или как мы встретились. Прости. Ты же простишь меня? — Венти поднимает его руку и целует костяшки. — Я больше не Архонт. Не помню некоторые вещи, — проводя губами по шрамам Сяо, шепчет он в кожу. — Но я никогда не забуду тебя, Сяо. И если со мной что-то случится, — его голос дрожит. — Надеюсь, именно ты освободишь меня. Сяо удается открыть глаза, и он с трудом осматривается. Они под деревом, его голова лежит на коленях Венти. Глаза барда закрыты, и хотя выражение лица безмятежно, Сяо видит, как напряжены его губы, как нахмурены брови. Он аккуратно высвобождает руку из хватки Венти и прижимает к его щеке. — Вен…ти..? — хрипит он. Венти улыбается ему. — Сяо, у тебя грязная рука, — дразнит он, словно только что не целовал ее. Тогда-то Сяо и замечает, что рука покрыта засохшей корочкой крови. Сяо мысленно ругается и отводит руку. Он не позволит мерзкой крови демонов осквернить такой чистый и яркий свет, как Венти. — Я не дам тебе, — хрипит Сяо. Горло сухое и напряженное, но не от обезвоживания. — Я не дам тебе забыть меня или стать… чем бы то ни было. Я защищу тебя. В глазах Венти мелькает что-то нечитаемое, и рука в волосах замирает. Даже спустя тысячи лет есть вещи, которыми он не делился. Сяо ненавидит, ненавидит, что не может прочитать Венти, когда тот больше всего ему нужен, однако понимает, что лучше не давить. Если он захочет, расскажет сам. — Глупый якса, — шепчет Венти. И нежно целует его в лоб. — Перестань ввязывать в сражения, из которых выходишь полумертвым. Что бы ты без меня делал? — Это мой долг, — Сяо ближе прижимается к Венти. Мм, он удобный. — И я победил. Продолжая гладить его волосы, Венти хмыкает. Никто из них не упоминает, что Сяо не ответил на вопрос. Никто из них не говорит, что этот бой ему не победить.

***

С Венти что-то не так. Сяо смотрит ему в глаза и вместо круглых зрачков видит звездообразные. — Венти, что с твоими глазами? — А? — Венти подходит к пруду и глядит на свое отражение. — Без понятия. Странно. Эм, уверен, это пройдет. В следующий раз, когда Сяо смотрит на их отражение в воде, зрачки Венти снова нормальные, и все же он полон беспокойства. *ೃ༄ С Венти что-то не так. В отчаянной попытке избежать коварных планов Венти напоить его одуванчиковым вином Сяо дарит ему бутылку выдержанного османтусового вина Властелина Камня. Он чувствует запах винограда в дыхании Венти, когда тот благодарит его, но отказывается. — Ты же ненавидишь виноградный сок, — Сяо морщит нос. — Или любой другой безалкогольный напиток. Венти пощипывает струны лиры. — Не знаю, захотелось чего-то другого. Одуванчиковое вино… не такое вкусное, как раньше. Беспокойство терзает нутро Сяо. Не то чтобы он не одобряет новый здоровый образ жизни Венти, однако с каких пор он отказывается от алкоголя? *ೃ༄ С Венти что-то не так. Однажды бард появляется, когда Сяо отбивается от Гидро мага Бездны. Сяо сбивает щит, когда порыв Анемо отбрасывает его назад. — Клянусь своим клинком! Едва увернувшись от попадания в пузырь, Сяо поднимает бровь. С помощью Венти он быстро расправляется с магом Бездны. Когда его тело распадается, Сяо переключает внимание на Венти. Тот стоит неподвижно, спина прямая, плечи расправлены, словно по струнке. — Сяо? Почему ты так на меня смотришь? — Венти… ты не мечник. — Н-Нет? С Венти происходит что-то ужасное.

***

— Осаждение, — говорит за обедом Чжун Ли. — Это процесс, при котором ветер замедляется, чтобы сбросить переносимый осадок. Глядя на миндальный тофу, Сяо хмурится. — А Венти сталкивался с этим… осаждением. Это как эрозия? — Не совсем, но похоже. Пожалуй, если говорить проще — для камня ветер — разрушающая его сила. Для ветра же камень — лишь очередная остановка на пути. Каждый раз, разрушая очередной камень, ветер уносит с собой его остатки и чем больше территории обдувает, тем больше загрязнений и пыли поднимает, — Чжун Ли дует на чай и отпивает. — Барбатос — это дующий по всему Тейвату ветер. Он забирает с собой часть каждого встреченного, сейчас же начинает терять себя среди поднятого по пути. Сколько из оставшегося — ветер, а сколько загрязнено пылью? У Сяо голова идет кругом. Это имеет смысл. В последнее время Венти сам не свой. Сяо видит это по изменениям физической формы своего любимого, по небольшим изменениям личности, вспышкам дезориентации. Венти дольше отвечает, и Сяо замечает, как он затрудняется ответить даже на самые элементарные вопросы. Каждый раз, когда Сяо смотрит на него, Венти выглядит иначе, словно не может определиться, как должен выглядеть. Сяо вспоминает ночь, когда тот признался, что теряет воспоминания. Архонты, следовало догадаться. Он должен был это предвидеть. Сяо чувствует железную хватку страха в сердце и жжение в глазах, боги, он тысячи лет не чувствовал подобного. Хочется смеяться, хочется плакать, хочется кричать со склона Заоблачного предела, пока ветер не унесет остатки голоса. Черт, они же бессмертные, у них должно было быть время. Он обещал Венти, что защитит его и- — Это неизбежно, — продолжает Чжун Ли. Сяо ковыряется в царапинах на поверхности стола. Он не может смотреть на Чжун Ли. Им обоим известно, что происходит, когда бессмертный падает. — Потеря Сердца Бога только ускорила процесс. — А если я верну его? З-Заберу у Царицы, тогда Венти станет лучше- — Осаждение уже началось. Мы не сможем остановить это. — Венти никогда никому не причинит вреда, ему даже не нравится править своей нацией. — Боги не становятся одними из Семерых, не обагрив руки кровью. Не говоря уже о том, что в последний раз, когда Анемо Архонт подвергся осаждению, Декарабиан запер Мондштадт от остального мира. Декарабиан тоже любил Мондштадт. — Венти никогда бы так не поступил. Для него нет ничего важнее свободы. Пожалуйста, Властелин Камня, должен существовать способ помочь ему, может, мы сможем замедлить это или остановить, или- — Сяо, — с болью в голосе перебивает его Чжун Ли. Сяо поднимает глаза и видит отражение собственного горя на лице Архонта. — Я понимаю твои чувства. Барбатос — мой старый друг, и мне очень больно видеть, как он деградирует. Кроме того, мы оба видели это. Барбатос начал отражать личности и лица любимых. Пока что известный нам Барбатос еще существует, хотя это лишь вопрос времени, когда потеряет себя из-за осаждения. Ветер поднял слишком много осадка. Слишком поздно. Мы не сможем его спасти. Чжун Ли вздыхает. Легкий ветерок проникает в окно и щекочет Сяо нос. Как всегда игривый и теплый. Как всегда был и как всегда будет. — Без Сердца Бога я не так силен, как раньше. Если я… — голос Чжун Ли дрожит, и он прочищает горло. — Если я хочу запечатать Барбатоса, нужно действовать как можно быстрее, пока я еще смогу сдержать его. Сяо, я не прошу тебя. Я знаю, насколько вы с Барбатосом дороги друг другу. Я лишь надеюсь, что ты доверяешь мне. Это нужно сделать. Сяо не отвечает. Он пялится на нетронутый миндальный тофу и холодный чай и еще долго после ухода Чжун Ли не двигается; солнце начинает заходить за горизонт. Тело онемело, он ничего — ничего не чувствует, кроме легкого кружащего вокруг него ветерка и пульсирующей, грозящейся поглотить его целиком боли. Сяо должен быть сильным. Должен быть сильным. Ради Венти. Это правильное решение. Ради Венти. Только ветер свидетель того, как Защитник якса плачет.

***

— Сяо! Этот полуночной нефрит похож на твои глаза! Смотри, его форма явно от кирок шахтеров разлома, а такого блеска можно добиться только специальной техникой ювелиров ювелирного дома Минсин. Будет жаль не добавить его в коллекцию. Н-Не помню, куда я положил свои камни, но они точно где-то здесь. — Мои глаза золотые, Венти, не синие. — Не может быть, клянусь, когда я в последний раз смотрел, они были синими. — Может, думал о ком-то другом. — Я бы не забыл о тебе такого. — …Ничего страшного. Давай поищем кор ляпис. Его цвет гораздо ближе к моим глазам. *ೃ༄ — Сяо, у меня что-то на лице? — Ты подвел глаза. И ромб на лбу — это что-то новенькое. — О, мы похожи! Хе-хе, это напоминает мне о моем долге. Я вроде за что-то отвечаю, не уверен за что. Что-то М-Мон… агх, что-то… с… ветряными мельницами? — Тебе стоит отдохнуть, Венти. Я присмотрю за Мондштадтом за тебя. — Хорошо! Эм, кто такой Венти? *ೃ༄ — Простите! Кажется, я заблудился, вы не знаете, где мы? — Венти? — А? — Ничего. Я провожу тебя обратно в Мондш- провожу тебя домой. — Спасибо! Хмм, вы выглядите знакомо. Мы встречались? — Да… встречались. Можешь доверять мне, но впредь не ходи с незнакомцами. — Хехе, учту. Простите, почему-то я чувствую себя в безопасности рядом с вами. — … — Ох! Я не услышал вашего имени. — Я Сяо. — Приятно познакомиться! Я- Я-Я… простите, клянусь, вертится на языке. — Все нормально. Мы на месте. Просто постучи в ту дверь, и Ордо Фавониус помогут тебе. Если опять потеряешься, просто позови меня. — Спасибо! Спокойной ночи, Сяо. — До свидания, Венти. Надеюсь, ветра принесут тебе покой.

***

Сяо знает, когда истечет время Венти. Последние дни по Тейвату дул вялый, пустой и отстраненный ветер, вместо игривого и успокаивающего. Ему известно, что Властелин Камня тоже это чувствует и что Архонт планирует в ближайшее время действовать, поэтому сегодня ночью Сяо выскальзывает с постоялого двора «Ваншу» и ждет на границе Мондштадта и Ли Юэ. Сегодня нет ветра, и тишина тяготит его. Сяо скрещивает руки на груди и ждет неизбежного. Венти скоро появится. Последние недели бард каждую ночь забредает на границу, где Сяо ждет его и сопровождает домой. Только в эти моменты Сяо видит Венти, но даже он больше не узнает своего любимого. Смотреть на Венти все равно, что на отражение рябящей воды — черты его лица постоянно расплываются и меняются. Шрам над носом перемещается на щеку или превращается в глазную повязку и пушистые кошачьи ушки. Только глаза никогда не меняются. Те же аквамариновые, полные того же сияющего света, от чего Сяо верит, что его Венти еще где-то там. Нет другого объяснения, почему Венти каждую ночь приходит сюда, кроме того, что именно здесь они полюбили друг друга. Именно здесь впервые поцеловались, здесь же обнаружили, что, возможно, их сердца бьются не только для выживания, но и друг для друга. Даже не помня Сяо, Венти помнит, кто для него Сяо, и это должно что-то значить. Если Сяо докажет, что Венти еще там, возможно, сможет его спасти. Поэтому он ждет на границе; сердце колотится. Он молится всем богам, которых может вспомнить — пожалуйста, пусть Венти вернется домой. Когда звезды уже высоко в небе, Венти наконец-то появляется. Он ступает на поляну и сразу же замечает с замешательством смотрящего на него Сяо. Последний тут же бросается к нему. Нельзя терять ни минуты. — Здравствуйте, — неуверенно начинает Венти. — Кажется, я заблу- — Венти, — Сяо крепко обхватывает ладонями его лицо и заглядывает ему в глаза. Проводит большими пальцами по щекам. — Пожалуйста, я знаю, что ты там. Ты можешь бороться с осаждением. — К-Кажется, вы ошиблись, — заикается Венти и хватает запястья Сяо. — Я не знаю ва- Сяо прижимается губами к его губам и осыпает лицо барда поцелуями. Отстранившись, чтобы отдышаться, он прижимается лбом к его лбу. — Я защищу тебя, я обещал, так что, пожалуйста, любовь моя, вернись ко мне. Венти дрожит. Он быстро моргает, и у него подгибаются колени. Обхватив его руками, Сяо опускается на землю. — Сяо? — шепчет Венти. Сяо с тревогой смотрит на него. Его глаза ясны, нет следов мутной растерянности. Венти поднимает дрожащую руку к его щеке, Сяо склоняется к ладони и нежно целует ее. Он скучал по этому, скучал по своему Венти. — С возвращением, — Сяо подавляет всхлип и все же не может остановить текущие по щекам горячие слезы. — Сомневаюсь, что долго продержусь, — голос Венти слабый. — Голоса очень громкие. — Я тоже их слышу, — Сяо обнимает его. — Я научу тебя заглушать их. Венти смахивает слезы Сяо. — Слишком поздно. Прости. Я нарушил обещание. Я никогда не забуду тебя, Сяо. Сяо помнит, как он прошептал это. Та ночь кажется такой далекой. — Венти, пожалуйста- — Голоса такие злые, — шепчет Венти. Рука на лице Сяо начинает падать, и Сяо отчаянно хватает ее и прижимает к своей щеке. — Не знаю, что произойдет, когда я потеряю контроль. — Не потеряешь, я не дам- — Помнишь, о чем я тебя просил? — Венти грустно улыбается, его глаза светятся любовью, горем и всеми разрывающими душу Сяо на части эмоциями. Если со мной что-то случится, надеюсь, именно ты освободишь меня. — Нет, — Сяо тоже начинает дрожать. Он не сможет- Венти не может просить- — Да, ты сможешь, — веки Венти опускаются. — Ты должен. — Нет, нет, нет, Венти, остаться со мной- — Я не говорил в ответ, — голос Венти затихает, Сяо напрягает слух, чтобы расслышать его сквозь гул в ушах. — Я тоже люблю тебя, Сяо. — Венти, пожалуйста-, — рыдания сотрясают тело, и он притягивает Венти ближе. — Я люблю тебя, вернись ко мне, Венти, Барбатос- Внезапно вокруг Венти вспыхивает ветер, хлещет Сяо по лицу и рукам, пока он не роняет Венти. Ветер поднимает его в воздух и с жутким треском ударяет о ближайшее дерево. Сяо стонет от боли в боку. На другой стороне поляны Венти поднимается в воздухе. Его глаза больше не теплого аквамаринового цвета, а наполненные холодной яростью насыщенного кроваво-красного, которому не место на его лице. Когда Сяо с трудом поднимается на ноги, Венти с пронзительным взглядом поворачивается к нему. — Кто ты? — звучит как тысяча воющих ветров. — Венти, — кряхтит Сяо. На миг глаза Венти вспыхивают аквамариновым. Бард стонет и прижимает руку к голове. — Хватит, хватит, хватит! — рычит Венти. — Венти- Тяжело дыша, Венти поднимает руку. Переводит взгляд на Сяо. — Голоса твердят пощадить тебя. У нас видимо есть какое-то общее прошлое, поэтому я дам тебе лишь один шанс. Беги, малыш якса. Беги так, словно от этого зависит твоя жизнь. Ведь так и есть, — осознает Сяо. Это… это не его Венти. Его Венти больше нет. Это торнадо, который оставит след ярости и разрушения на своем пути. Никто не сможет контролировать его. Это убьет его. Даже сейчас Сяо чувствует, как вгрызаясь в кожу, ветер набирает силу. Если со мной что-то случится, надеюсь, именно ты освободишь меня. Из уголка губ стекает струйка крови, и Сяо вытирает ее. Тот удар… Венти бьет сильнее, чем он думал. За жизнь Сяо убил многих богов, вот только эту битву не выиграет. Он с самого начала это знал. Сяо мог подождать Властелина Камня. Гео Архонт наверняка почувствовал изменения ветра. У Властелина Камня еще есть силы, чтобы запечатать Венти, но- Если со мной что-то случится, надеюсь, именно ты освободишь меня. Венти не выживет под слоями земли и камня. Венти — ветер перемен, несущий шепот надежды и обещания свободы. Сяо не сдержит обещание, однако может исполнить последнее желание Венти. Он призывает копье и крепко сжимает. Затем тянется к маске. У него ни шанса против Венти, даже с Истреблением всего зла, зато- Он срывает маску с пояса и бросает ее на землю. Маска скрывает его человеческую часть, Венти же — единственный, перед кем Сяо обнажился. Вполне уместно, чтобы Архонт стал свидетелем последней оставшейся в нем человечности. Когда Венти станет наполняющим его легкие ветром, Сяо не будет прятаться. — Выбрал? — насмехается над ним Венти. Он материализует лук и заряжает стрелу. Если со мной что-то случится, надеюсь, именно ты освободишь меня. — Я люблю тебя, — шепчет ветру Сяо. Поднимает копье. Никогда оно не было таким тяжелым. — Спасибо, что освободил меня. Теперь позволь сделать тоже самое для тебя. Даже в конце от Венти захватывает дух.