Акула пера и легенда спорта

      — Привет! Я Антон, но надеюсь, что ты ещё об этом помнишь, — неловко переминаясь, говорит парень, смотря в камеру телефона, — да что я говорю, конечно, помнишь…       Шастун в очередной раз приостанавливает запись видео и откладывает эту задумку на «попозже». Возможно, человек, которому предназначалось это обращение, в нём и не нуждается.       — Привет, сын, — здоровается отец, заходя в квартиру, закрывая за собой дверь, — я дома.       — Привет, — Антон выходит из своей комнаты в коридор, чтобы впервые за день воочию увидеть родителя, — как день?       — Нормально, но устал, — Андрей разувается т проходит на кухню, где сын уже хозяйничает: достает еду из холодильника и разогревает её в микроволновке. — Как твой экзамен?       — Сдал, — Шастун младший ставит тарелку с какой-то не очень свежей зразой и сосиской.       Андрей Викторович кивает в знак благодарности, после чего Антон спешит уйти в свою комнату, но его останавливают:       — Хочешь, я куплю тебе билет в Мюнхен?

***

      — Это было самое неожиданное предложение в моей жизни…       — Ты же поехал?       — Нет, — Шаст наклоняет голову, пытаясь утаить свой разочарованный взгляд, — я думаю, я поступил правильно.       — Ты так не думаешь, — Оксана всё равно замечает ту грусть, которая до сих пор терзает сердце и душу её друга, — я же тебя знаю.       Шастун поднимает голову и с улыбкой доверчиво смотрит в глаза подруге. Ей уж точно врать он не будет, да и не сможет, в принципе. — Ладно, ты права, — согласно кивает он, — но простить его всё равно не могу. Он меня просто кинул, даже не пытался хоть как-то поддерживать связь.       — Мудак, — коротко, но при этом основная мысль верна передана в словах Оксаны.       Сегодня Татьяна Олеговна — та самая Грымза — пойдёт договариваться с деканатом, чтобы завтра, вместо пар пятикурсники смогли посетить очередную Международную научно-практическую конференцию «Наука, общество, образование в условиях цифровизации и глобальных изменений».       На ней, помимо различных ученых и философов, будут выступать с докладами журналисты мирового масштаба, на которых, по мнению всех учителей ВУЗа, должны равняться и брать с них пример.       По информации, полученной с данной конференции, каждому из студентов нужно будет сделать индивидуальный исследовательский проект, проще говоря, курсовую.       Каждый ученик безусловно был рад посетить подобное мероприятие вместо пар, но перспектива получить плохую оценку не была удачной.       — Окс, я к отцу планирую съездить, — Антон стоит у шкафа-купе с зеркалом во всю длину и выбирает, какую толстовку ему лучше надеть, — не хочешь со мной?       — Давай, давно хотела познакомиться с Андреем Викторовичем, — сразу же после предложения Окси тоже начинает подбирать одежду для себя, — а тебе больше рубашки идут.       После часовой поездке на метро парень стоял с Оксаной под руку у нужной квартирой. Он нажимает на звонок и слышит приятную трель, напоминающую пение птиц. Через несколько секунд дверь отворяется, а на пороге появляется улыбчивый отец.       — Я уж заждался, проходите, — отходит немного назад отец Антона, позволяя зайти внутрь квартиры пришедшим, — здравствуй, Оксаночка.       — Добрый вечер, Андрей Викторович!       Посидели, в принципе, нормально. Несколько раз отец пытался докопаться до Антона по поводу девушки, приняв Оксану за неё, женитьбы и счастливой жизни, но парень стойко выдержал все расспросы.       Окси сидела, иногда посмеиваясь и слушая интересные истории Андрея.       — У тебя прекрасный отец, Антош, — подмечает Оксана, когда они вдвоём уже едут в метро, — такой галантный и интересный.       — Да, да, я знаю, — подтверждает слова подруги парень, загадочно ухмыляясь в конце фразы. — Но, к твоему сожалению, он не педофил…       — Придурок, — Окси наступает своим небольшим каблучком на носок ботинка, которые Шастун сегодня днём отдраил до блеска, в знак обиды, — во-первых, я уже давно совершеннолетняя.       — Во-вторых, со шлюхами и соблазнительницами моего бати я не дружу, — смеётся Шаст, и подруга в этот раз отвечает ему тем же самым.

***

      — А если охранник зайдет, — Антон пытается выровнять дыхание, но поцелуи, приятно оседающие на его шее, не позволяют ему этого сделать, — как ты вообще планируешь отсюда выбираться.       Арсений останавливает свои амбиции, но ненадолго. Он заставляет переместить пятую точку Шастуна со скамеечки на свои колени, после чего страстно целует его в губы, пока его большие и холодные ладони блуждают по спине парня.       — Либо заночуем, либо через окно уйдём, — продолжает выцеловывать выпирающие ключицы шатена Арсений, — я ручку от окна у уборщицы спёр.       — Хулиган, — усмехается Шаст.       — Ага, шалунишка, блин, — Попов снимает футболку с себя и откидывает её куда-то в сторону и пытается сделать то же самое со спортивной майкой своего любовника.       Та ночь была страстной, горячей, полной любви и надежды. Два человека, испытывающих жажду по отношению друг к другу, могли любить и быть любимыми. Никто не мог им помешать или потревожить их в этот момент.       На самом деле, мог. Только всё равно не заметили бы они этого, увлекшись слишком сильно наслаждением, получаемым от совместного нахождения, и удовлетворением.       Булаткин заглянул в открытое на микропроветривание окно, он решил, что Антон задержался, заигравшись вместе с парнями или отрабатывая подачи, и захотел встретить его, пригласить пойти с собой.       Он действительно убедился, что Антон задержался сегодня именно в спортзале, но не один и не со своей командой.       Он убежал сразу же, убедившись, что это действительно Антон, что он сидит абсолютно обнаженный, оседлав бедра журналиста.       В голове мгновенно всплыл вопрос: «Что дальше?».       Забудем. Отложим. Обсудим.       Надо просто это пережить, всё встанет на свои места, будет, как прежде.       Но вот тогда Егор еще не знал, что на следующий день Антон встретиться с ним лишь только для того, чтобы расстаться и попрощаться. На тот момент уже навсегда…