«красная планета»

      Когда-то это называли не иначе, как «прорывом». Первые люди на Марсе, прожившие там двадцать восемь дней на оборудованном участке под куполом, произвели на мир невиданный фурор. Богачи стали скупать участки для себя и своих семей, видя в этом одну из самых удачных инвестиций. Но есть и другая сторона медали.       Из-за большого технологического прорыва и массового производства ракет и марсианских колоний озоновый слой начал разрежаться. Это начало происходить настолько быстро, что миру пришлось предпринимать меры, чтобы не развязать вопрос глобального потепления. Выход нашли: с того года и по сей день Землю, вместо озонового слоя, защищает от воздействия ультрафиолетового излучения химический состав, который тоже принёс ни мало проблем.       Началась настоящая мировая экологическая катастрофа. Многие виды растений навсегда исчезли с лица Земли, а животные не могли воспроизводить потомство. Это окончательно подорвало общественность и по всему миру пошла волна протестов и требований о прекращении программы колонизации Марса. Разумеется, простой люд никто не слышал. Протесты удалось подавить. Через два года, после удачного двадцати восьми дневного эксперимента, на «Красную Планету» отправили первую группу из ста человек. Это эксперты ознаменовали, как «начало конца».       Первая группа отлично прошла испытания новым климатом и искусственным кислородом, поэтому было принято решение поселять людей на новых участках на государственном уровне. Конечно, это могли себе позволить только те, кто имел неплохой счёт в банке. Это снова вызвало негодование у представителей более низкого уровня жизни и началась Первая великая война между обычными работягами и великими чинами. Продлилась она три месяца и не дала никаких плодов и закончилась в пользу правительства.       После войны Землю охватил вирус, который только добавил повод покинуть планету. Благодаря инновационным технологиям заразу удалось победить, но и без жертв не обошлось. В частности, некоторые районы Африки, которые так и не смогли достичь экономического и технологического прогресса, потеряли четверть населения.       Протесты ещё надолго отошли на второй план, пока немногочисленные учёные, ещё стоявшие на стороне рассудка, не забили тревогу. Химический состав вещества, защищающего от ультрафиолета, начал постепенно разлагаться, оседать в облаках, из-за чего те приобрели красный оттенок. Этим красным цветом является железо, как на поверхности Марса, которое, оседая с помощью дождя, приносит почве колоссальный вред. Все разводили руками, пока небо полностью не окрасилось в оранжево-красный. Растения начали выращивать исключительно в теплицах, а экологов, которые восклицали, как важно избавиться от железа в атмосфере, сослали принудительно на Марс.       Так началась Вторая великая война. Ещё неокрепшие от вируса и новых примесей в кислороде мужчины и женщины начали оккупировать резиденции президентов и станции отправки людей на «Красную Планету». Поняв, что так просто придушить протесты не получится, страны решили бороться с революционерами более жестоко, разрешив военным убивать неугодных граждан. Но когда и этого оказалось недостаточно, то молодым парням предлагали большие деньги за участие в стычке, но если те будут на стороне «верхов».       Война разрешилась лишь спустя пять лет, когда президента Франции было публично убито в знак того, что подобным людям «Драконы» (как они назвали себя и своё движение) никогда не подчинятся. После этого зверства, ООН вышли с ожесточенными вершителями правосудия на контакт. Далее был подписан договор о союзничестве двух сторон и акт о ненападении. Один из французов-протестантов стал президентом Франции, заняв место умершего, чуть ли не от его рук, экс-чиновника.       Мир изменился до неузнаваемости. Везде царила полная разруха, бедность и высокий уровень преступности. Мировые лидеры пытались разрешить эти проблемы, но на Земле уже почти никого не осталось, кроме самых низших слоев населения. Через год после развязки войны жители Марса получили новое гражданство межпланетного образца. А на ещё недавно зелёной планете пришлось приспосабливаться и выживать. И этот марафон продолжается до сих пор. И нет ему конца.

***

Лето, 2200 год.

      Парень в респираторе неспеша двигается по тротуару. Сегодня день долгожданной получки и выдача талонов на питание для малоимущих. Хотя, тут являются такими все. От мала до велика едят хлеб со скрепляющим на зубах мусором и пьют молоко, что по вкусу сродни воды из-под крана. Но никто не жалуется, ведь привыкли жить под красным небом и наблюдать коричневый дождь.       Сегодня, кстати, на небе ни единой тучки. Молодой человек думает о шезлонге на заднем дворе и как он будет наблюдать синий закат. Да, тут искаженное абсолютно всё. Но он старается не думать о том, где находится и почему вынужден, как и его братья с сёстрами, существовать на Земле. Зато парень будет через полгода медиком. Это ли не счастье?       «Определенно оно!» — улыбается рыжий, сворачивая за угол.       Открыв дверь небольшого магазинчика, где он работает продавцом и попутно раздаёт продуктовые наборы по талонам, он цепляется взглядом за директрису предприятия, которая делает задумчивое выражение лица, осматривая коробки, на которых большими буквами выведено — «ПИВО. ДЛЯ ЗЕМЛЯН».       — Здравствуй, Линда, — приветствует сотрудник начальницу и снимает чёрный респиратор. — Чего задумалась?       — Привет, Йен, — женщина чешет голову в хиджабе и озадаченно улыбается. — Да вот, пиво с Марса привезли. Думаю, а не очередная ли это, прости Аллах, вода с землёй? Или, может, хоть сахара добавили? — отвечает она на вопрос Йена, усмехаясь, и кладёт на прилавок накладную. — И как Мэнди придёт — отдай ей на подпись.

***

      В одном доме, почти на самом краю Саут-Сайда, не утихает скандал. Две сестры бурно выясняют отношения, пытаясь перекричать друг друга. Младшая начинает плакать и её лицо краснеет, но от этого её крик не затихает. Даже, кажется, тарелки скоро лопнут от таких страстей.       — Ты не понимаешь!       — Это ты понимаешь!       — Что даст твой Дерек?! Жизнь в зелёной колонии?! — девушка разводит руками, грустно улыбаясь. — Посмотри на него внимательно!       Не желая больше продолжать этот разговор и стоя всё равно на своём, девочка убегает на второй этаж дома, в свою комнату, где проплачет весь вечер и расскажет, преувеличивая, с своему парню, который хочет жить вместе с ней, как ей плохо. Его не пугает ни статья о растлении, ни факт пустого кошелька, ни устрашающий вид брата его девушки — Липа. И можно было бы и правда списать всё на любовь, если бы не взгляды Дерека на только растущую, юную грудь.       Вышеупомянутый Филлип приходит домой уже в самом конце ссоры, когда старшая сестра сидит на кухне, потягивая от безысходности безвкусное пенное.       — Дэбби? — спрашивает он, стянув средство защиты, но звучит, скорее, как утверждение.       — Она хочет жить с Дереком, — Фиона трёт глаза, чтобы прогнать усталость. — Блять, вот как ей объяснить?       — Мы поднимем этот вопрос вечером. Хорошо, Фи? — накрывает своей мозолистой рукой миниатюрную тыльную сторону женской ладошки. — Всё будет хорошо.       Лип думает о том, как ему повезло с семьёй. Она не идеальная, местами паршивая, но иметь настолько любящих родных людей рядом — это уже настоящее сокровище. И справятся они со всем тем дерьмом, что свалилось неожиданно на голову, лишь вместе, отдавая себя полностью и без остатка.       Они улыбаются друг другу, когда понимают всё это без слов. Они не нужны. Вместо них Лип целует макушку шатенки и мысленно обещает самому себе, что защитит свою кровь во что бы это ему не стало.

***

      От этих голых улиц нет ни какого облегчения. Деревья давно умерли, не в силах выдержать тяжёлые металлы с неба, люди давно стали подобными на роботов. Это похоже на бесконечную пустыню, а не город. Когда-то один из самых промышленных городов Штатов стал руиной, к могиле который раз в неделю корабли с Марса доставляют некоторое сырьё и продовольствия. Какой цирк…       Знакомая местность. Бледное от тюремной камеры лицо искажает гримаса страха, когда он видит на месте бывшего «дома для сборов мятежников» лишь пустое место, будто тут и никогда не было никакого жилища. А ведь там жила милая старушка, миссис Джонс, которая на собрания пекла печенье и рассказывала о Второй великой войне. Неужели правительству стала неугодна обычная пожилая леди? Улик ведь на неё так и не нашли, тогда в чём дело?       — Эй! — зовёт парень соседа миссис Джонс, моющего окна. — Что там произошло?       — Поздновато ты, парень, в гости пришёл, — седой мужчина делает паузу, пытаясь подобрать слова. — Скончалась она два месяца назад. Детей не было, поэтому государство решило построить здесь теплицу.       Блять. Хочется сорвать этот мешающий респиратор и разбить его об бетон тротуара. Первые три часа на свободе уже сжимаются у горла. Даже в одиночной камере и без права на посещения было не так туго. Но это только подогревает кровь, что течёт по, кажется, уже железным жилам. Теперь он понимает, какого было людям на стороне «Драконов». Как они хотели, чтобы их хоть отчасти считали людьми. Но пять лет назад он сел из-за подобных мыслей.       Но сейчас есть только один путь — домой.

***

      — Приходите завтра на бесплатную выпечку в честь Дня радужных детей, — улыбается широко Йен детям, которые пришли за школьными обедами по талонам.       Он думает, что творит настоящие чудеса, когда видит на щекастых личиках улыбки и слышит обещания, что они непременно придут завтра. Парень никогда не был согласен с телевизионными программами, которые гласили о том, что на Земле добра почти не осталось. Оно живёт в каждом из жителей Чикаго, всего мира. Достаточно лишь просто заглянуть чуть дальше, чем может охватить человеческий глаз, чтобы понять эту истину.       — Чего лыбу такую давишь? — спрашивает напарника Мэнди, подсчитывая количество оставшихся детских наборов.       — Милые они, дети эти, — Йен не может скрыть этого особого тепла внутри, поэтому улыбается ещё шире.       — У тебя их дохуя дома, — смеётся девушка и толкает в дружеском жесте крепкое плечо. — Радуйся, бля, до посинения!       Они дурачатся ещё немного, пока Линда не сообщает, что прибыли овощи, которые нужно выложить на прилавки зала. Так как Мэнди всегда отмазывается от тяжёлой работы тем, что хрупкая девчушка или что у неё месячные, то Йен, как истинный джентльмен, сам таскает продовольствия, облегчая тем самым жизнь подруги.       — Давай, герой, тащи зелёненькие.       Парень получает шуточный пинок под зад и скрывается за дверью склада. Тут холодно, как в морозильной камере, чтобы синтетические продукты не испортились раньше времени, если они ждут своего череда. Например, голубой помидор может оставаться свежим только при -4°, а популярная (потому что самая дешёвая) зелёная морковь вообще при всех -10°. Для всех типов овощей в выставочном зале есть специальные отсеки, которые держат температуру; у каждого, кто покупает прихотливые культуры, с собой всегда за плечами терморюкзак.       Ухватившись сразу за три ящика с морковью, Йен ногой открыл заевшую автоматическую дверь. И только он хотел со смехом пожаловаться на это Мэнди, как услышал мужской знакомый голос:       — Ну, не сдох же, бля, хули кишки себе мотать. Не плачь, ёпт.       Микки Милкович. «Самый грязный белый».       Их знакомство произошло не при самых лучших обстоятельствах и последняя встреча произошла при ещё худших.       Пять лет назад, когда Йен был смазливым мальчиком в клетчатой рубашке, Мэнди пыталась к нему клеиться, флиртовала, пытаясь заполучить должное внимание. Но рыжик никак не реагировал на проявления чувств девушки, а когда она пыталась переспать с ним, то получила полный отказ и убежала в слезах. После этого на плечи Йена свалились угрозы от её старшего брата, Микки, который избил Липа и был готов убить арматурой «обидчика» своей сестры. Потом, конечно, Йен признался, что его незаинтересованность в Мэнди никак не связана с её внешностью. Он просто гей, которому в принципе не нравятся девушки.       После того, как Мэнди узнала правду, Микки отстал от Галлагеров, но свои «тёмные дела», о которых ползли слухи по всему Чикаго, он развивать не перестал. Парень проявил крайнюю неосторожность, в баре вскользь упомянув о своих планах. Арест не заставил себя долго ждать, как и допрос свидетелей, коим был Йен, будучи на тот момент часов собраний у миссис Джонс одним дома. После был суд, где он поддерживал свою плачущую подругу и видел, как Микки, громко выкрикнув: «Это ещё не конец, ебаные ублюдки!» — удалился из зала суда под сопровождением конвоиров. Прямиком в самое пекло.       Сейчас же бывший заключённый стоит жив, худ и бледен, но здесь, в родном Саут-Сайде, обнимая чуть ли не единственного родного человека.       — Здарова, рыжий, — обращает Микки внимание на фигуру с ящиками.       — Хей, — неуклюже поздоровался Йен и быстро направился к прилавку, чтобы морковь не пришла в негодность.       — Чё, Фрэнк всё ещё бухает?       — Это же Фрэнк. Я уже и не помню, когда он в последний раз был трезв.       Усмехнувшись своим мыслям, Микки переключил внимание на сестру. Мэнди пытается спросить, почему его выпустили раньше, вытирая слёзы, но брат лишь обнимает её вновь и говорит что-то (чего Йен разобрать не смог) про Игги, его соучастника.       — Я попёр, короче, — Микки уже хочет пойти домой, как его останавливает нерешительный голос Мэнди:       — Только это… — мнётся она и опускает голову. — Ходи тише — Евгений может спать в это время.       — Какой нахуй Евгений?       — Сын Светланы, уже как два месяца нашей соседки.