История Мэделлин Спэллмен

      — Мистер Блэк, куда-то собрались? — Женщина произнесла это самым непринужденным голосом, как будто и в правду интересовалась, куда направился мистер Блэк. — Мистер Люпин, я была о вас лучшего мнения, — пристыдила она Римуса, — и надеялась, что вы сможете остановить своих друзей от подобных глупостей.       Профессор провела взглядом по всей оставшейся компании и одним взмахом палочки заставила шесть масок слететь с лиц и оказаться в руках их хозяев.       Макгонагалл глубоко вздохнула.       — Что ж, я не удивлена. Мародеры собственной персоной: Мистер Блэк, Люпин, Поттер, Петтигрю, мисс Спэллмен и … — она перевела взгляд на Лили, — мисс Эванс. Что ж, я, кажется, поспешила с выводами.       Все стояли как статуи, думая о том, влетит ли им прямо сейчас или чуточку позже. Но профессор была настроена довольно добродушно, она не злилась, не ругалась и даже не испытывала на прочность своим взглядом, который в тяжелые моменты мог точно убить, если смотреть на неё хоть на миллисекунду дольше. Скорее её вид выражал усталость и некоторое разочарование, видимо, декан надеялась на то, что ребятам хватит ума подождать ещё год до следующего бала, а не лезть напролом. Но они умели удивлять.       — Знаете, — вдруг начала Макгонагалл после недолгих раздумий, — раз уж вы и так находитесь на сегодняшнем мероприятии, — профессор немного замялась. — Я не имею права вас выгонять.       Ребята переглянулись — такого поворота никто не ожидал, но так всем нравилось гораздо больше, и по компании прошлись одобрительные возгласы.       Джеймс и Сириус дали друг другу пять и округлили глаза в слишком радостном удивлении. Питер побелел и таращился на Макгонагалл, переваривая информацию и думая о том, послышалось ему или нет, потому что для правды это было слишком сильно радужно. Лили обернулась на Мэделлин, ожидая реакции подруги. За эти два дня они хорошо сдружились, поэтому девушка смотрела на неё, как будто она может объяснить её слова, произнесенные деканом.       Но Мэделлин сама не знала чего ожидать. Реакция мальчиков казалась ей слишком преждевременной, поэтому она лишь покачала головой, показывая, что сама не может понять в чем подвох. Девушка посмотрела на Римуса: обычно он выражал рациональность в компании, но, к сожалению, его редко слушались, потому что большинство — а точнее все остальные — голосовало «за» за любые, даже иногда невменяемые идеи.       Парень лишь качал головой своим мыслям, не замечая ничего вокруг себя. Скорее всего, думая о том, что это не все и наказание пойдет следом. И Мерлин, как он был прав.       — Наслаждайтесь вечером, пока можете, — все-таки продолжила свою речь декан, и улыбки пропали со всех лиц. — Вам предстоит сегодня немало потрудиться, когда вы будете убирать зал, — Макгонагалл улыбнулась, наслаждаясь следующей фразой, которая ещё не сошла с её уст. — Без палочек, конечно же. Я лично потом все проверю.       Последняя фраза звучала угрожающе, но декан уже отправилась обратно к профессорскому столу, так что никто не смог ей возразить.       * * *       Мэделлин проснулась с сильной усталостью. Убирать Большой зал, хоть и в двенадцать рук, оказалось не сильно приятной задачей. Поэтому девушка решила забыть вчерашний вечер, как страшный сон, не весь конечно. Перед сном она прокручивала у себя в голове лишь один момент, медленный танец на пару с Сириусом, и это она не забыла бы даже под Обливэйтом.       Мэделлин решила, что пора вставать. В воспоминаниях, конечно, было приятно находиться, особенно когда от всего остального мира тебя отделяет бордовый балдахин. Но даже за ним можно было услышать собирающихся соседок, поэтому, последовав их примеру, она быстро собралась и спустилась в большой зал.       Девушке повезло, что в момент приготовления к балу её нашла Лили, потому что если бы не эта зеленоглазая девчонка, то Мэделлин спускалась бы на завтрак голой. Но подруга одолжила ей пару вещей, поэтому сейчас она пришла в Большой зал, надев худи под цвет её факультета и классические черные брюки. Девушка надеялась, что скрывшись под капюшоном и мешковатой толстовкой, достававшей ей до середины бедра, никто её не заметит.       Это было опрометчивым решением, потому что по факту всем было на неё плевать. Большинство студентов переговаривались, обсуждая вчерашний вечер и роковую пару, имен которых не знал никто, кроме шестерых первокурсников и декана их факультета. Но это все равно заставило девушку немного сжаться: ещё никогда обсуждения её за спиной не заканчивались ничем хорошим, даже несмотря на то, что никто не знал кого, именно они обсуждают.       Мэделлин быстро нашла сидящих за столом мальчиков и направилась к ним.       — Паршиво выглядишь, — заметил Джеймс, когда она усадила свою пятую точку на рядом стоящий стул.       — А что, в чистокровных семьях не учат манерам? — Уколола в ответ она.       — Кто-то явно не в духе, — продолжил Сириус, немного снизив голос так, что его должны были слышать все, кроме девушки, но, конечно же, он не заботился о втором пункте.       Мэделлин подняла на него взгляд, оторвавшись от стакана с какао буквально на секунду, и парень усмехнулся, заметив небольшую злость у неё на лице.       — И тебе доброе утро, — сказала Мэделлин, после чего сделала пару глотков напитка. — Я что, одна сегодня не выспалась?       На самом деле вопрос был риторическим. Каждый из её друзей имел небольшие сонные мешки под глазами и, судя по тому, что все ерзали на стульях, у ребят так же болели мышцы, как и у неё. Таскать тарелки и передвигать мебель, не используя магию, оказалось не самой малоэнергозатратной работой.       Поэтому все промолчали.       Когда завтрак был в расцвете, и почти весь Большой зал был наполнен голодными детьми, на сцену вышел Дамблдор и объявил, что завтра должен был состояться первый матч по квиддичу. Мэделлин заметила, как глаза парней засияли, конечно, они общались уже больше месяца и мальчики прожужжали ей все уши про один из самых занятных видов магического спорта.       — Мы идем? — спросил Римус, когда директор сел за профессорский стол.       — Конечно! — воскликнули Джеймс и Сириус в унисон, и Питер начал быстро кивать головой, поддакивая своим друзьям.       — А была вероятность того, что мы это пропустим? — Спросила Мэделлин.       — Ну, мало ли у вас появиться ещё один замечательный план того, как разнести всю школу за пару часов. — Упрекнул Римус друзей, зная их тягу к приключениям, и все одобрительно засмеялись.       — Неее, — протянул Джеймс, — этот план откладывается на неопределенный срок.       — Все-таки мы не можем пропустить такое событие, — как всегда поддержал друга Питер.       — В любом случае, — начала девушка, — чтобы его исполнить, до завтра нужно ещё дожить, потому что у меня сегодня намечается свидание с мадам Пинс.       — Что, очередной набег на библиотеку? — Спросил Сириус.       — Так точно, думаю пролистать книгу «самых могущественных волшебников». Может там будет кто-то, кто умел управлять магией без палочки?       — На самом деле, — начал Римус, парень скрестил руки и нагнулся немного вперед, чтобы лишние уши не могли услышать диалог. — Если судить по вашим рассказам, то твои способности больше напоминают выбросы, которые проявляются у волшебников до получения первой палочки, чем на осознанное применение магии.       — Да, я согласна, — кивнула девушка, последовав примеру друга и снизив громкость на пару тонов. — Но это слишком сильные выбросы, и, тем более, у меня уже есть палочка, так что пролистать книгу не помешает.       Ребята вернулись на свои места, а Мэделлин задумалась на пару секунд, обдумывая мысли у себя в голове.       — Римус, может сходишь со мной? — Спросила она после недолгой паузы. — Мне не помешала бы помощь человека, который знает о магии с рождения.       — У меня не было планов, — пожал он плечами, — так что, я не против.       — Значит, мы после завтрака идем в хранилище знаний? — Спросил Сириус.       — Вы, конечно, как хотите, — начал вставать со стула Джеймс, доев свою порцию яичницы с беконом, — но мы с Питером хотели сыграть партию в волшебные шахматы.       — Да, я хочу отыграться.       — Без обид, чувак, но у тебя катастрофически мало шансов. — Сириус хлопнул Петтигрю по плечам, желая удачи. — Пошлите, чем быстрее закончим, тем больше шансов того, что увидим, как Питер в очередной раз проигрывает Джеймсу.       Римус провел пару раз головой из стороны в сторону, стараясь спрятать улыбку.       — Ты не исправим, — сказал он.       — Я знаю, — ответил ему друг, и компания направилась кто куда.        * * *       — И… снова ничего, — Сириус захлопнул очередной фолиант и глубоко вздохнул, ударяясь головой об парт от усталости.       Троица просидела в библиотеке до обеда, и их поиски вновь не увенчались успехом. Создавалось впечатлении, что чем больше книг они просмотрят, тем меньше шансов того, что в одной из них будут ответы. Но ведь мы не смотрели ещё в запретной секции? Мэделлин быстро отодвинула эту мысль назад. В прошлый раз от выговора Филча их спасла статуя Григория Льстивого, которая как нельзя кстати оказалась потайным проходом. Поэтому девушка решила хотя бы сама для себя, что они отправятся туда лишь в крайнем случае, который неизбежно надвигался на них словно цунами.       — Может быть повезет в следующий раз, — попытался подбодрить всех Римус, — идея то была хорошей.       Люпин был прав: идея была хорошей до того момента, как они не принялись её исполнять. Проторчав в библиотеке почти четыре часа, ребята узнали, что максимум великих волшебников заключался в том, что они могли использовать очень сильные заклинания невербально, но эта было не сильно большое открытие.       Мэделлин глубоко вздохнула и кивнула головой: сил читать уже не осталось, и девушка в какой раз пожалела о том, что интернета не существовало. Что в нынешнем времени, что в магическом мире.       — Пошлите, — сказала она, и ребята одобрительно кивнули.       Компания почти вышла из библиотеки, как на них из ниоткуда налетела когтевранка курса с четвертого, параллельно выбивая из рук Мэделлин её волшебную палочку.       — Извините, — пропищала она, сама не понимая, как не заметила трех учеников.        — Ничего страшного, — ответила ей девушка, ища глазами пропажу       Когтевранка быстро сообразила, что высматривала Мэделлин и быстренько подняла с пола деревце.       — Ты цела? — Спросил Римус, осматривая налетевшую ученицу.       — Да-да, все хорошо, я просто… — она протянула волшебную палочку хозяйке и запнулась, уставившись на свою руку.       Мэделлин поблагодарила ученицу и потянулась за своим имуществом. Да, как же своим. Она же мне так и принадлежит. Но девушка одернула руку и начала рассматривать находку.       — Это твоя? — Спросила она.       — Да-а, — протянула Мэделлин, смутившись от странного вопроса.       Она перевела взгляд на мальчиков в надежде, что они понимают в чем дело, но Римус лишь отрицательно покачал головой, а Сириус с интересом разглядывал дальнейшие действия когтевранки.       — А что? — Спросил парень. Кажется у него в голове появилась какая-то идея, потому что вопрос звучал через чур требовательно.       — Да нет, ничего, — отмахнулась она продолжая вертеть палочку в руках, — просто впервые вижу волшебную палочку с гоблинской сталью. Я писала по ним доклад на прошлом курсе, но нигде не видела то, что волшебники используют гоблинов для изготовления палочек. Информация такого рода, как создание волшебного оружия магов, хранится в полной засекреченности.       Когтевранка зачитала это, как будто читая с учебника, поэтому потребовалась пара секунд, чтобы до остальных дошли её слова. Мерлин. Точно. Дамблдор говорил что-то Олливандеру по поводу того, что стоит добавить сталь, чтобы палочка смогла выдержать силу.       Девушка поняла, что когтевранка ждала ответов, поэтому быстренько придумала оправдание.       — Да, её добавили уже после. Для красоты, — отмахнулась она, надеясь, что это сработает.       Когтевранка сжала губы и нахмурилась. Ответ её не устроил. Но Мэделлин лишь пожала плечами, выхватила свою палочку и, не прощаясь, вытолкнула мальчиков из библиотеки.       — Для красоты? — Переспросил Римус, потому что ни он, ни Сириус все ещё не понимали столь резкой спешки.       — Конечно нет, — ответила девушка, — но, кажется, у нас появилась зацепка.        * * *       Матч по квиддичу прошел успешно. Гриффиндор обыграл Пуффендуй со счетом двести десять — тридцать. Мэделлин очень понравилась игра, и она даже захотела попробовать себя в виде ловца в следующем учебном году. Но, на самом деле, ребята не сильно были увлечены матчем. Следующие полтора месяца после того, как они рассказали остальным о случае в библиотеке и разговоре директора с мастером волшебных палочек, ребята провели в поисках информации, тайных ходов школы и мозгов, которые помогли бы им хорошо сдать контрольные перед началом зимних каникул.       Если с первым дела шли не очень, и последняя надежда оставалась на то, чтобы поговорить с самим Олливандером, то с последующими двумя обстоятельства сложились гораздо лучше. За последнее время ребята смогли исследовать большую часть замка, пока пытались пробраться ночью в библиотеку. И, слава Мерлину, несмотря на небольшой недосып, все хорошо сдали экзамены.       Так что осталось лишь с удовольствием отпраздновать каникулы, поэтому сейчас Мэделлин собирала свои вещи в чемодан, вспоминая одно утро, благодаря которому сейчас пыталась уместить все свои вещи в маленькую сумочку.       После очередной прогулки в середине декабря, которая, как обычно, не принесла результатов, Мэделлин спускалась в Большой зал на завтрак.       — Доброе утро, — кивнула девушка мальчикам, садясь за стол.       — Доброе, — чуть ли не хором ответили парни, заставив тем самым её улыбнуться.       Ребята ели практически в тишине, изредка шутя по поводу вчерашней вылазки. Питер не уместился под мантией, чем напугал Филча, который заметил идущую самой по себе ногу. От шока завхоз застыл на пар секунд, дав ребятам замечательный шанс улизнуть.       К сожалению, их небольшую идиллию прервали совы, разносившие утреннюю почту своим хозяевам.       — Есть, — воскликнул Джеймс, получив свое письмо, чем заставил всех повернуть голову в его сторону, — мне пришел ответ от родителей, что бы пригласить Мэделлин к нам на рождество.       — Что? — Чуть не подавившись завтраком, спросила девушка.        — Да-а, — парень немного смутился. — Я объяснил им всю ситуацию, что тебе не с кем справлять этот праздник, и ты будешь одна в Хогвартсе, и они согласились взять тебя с собой ко мне.       — Ух-ты, здорово! Мои тоже оказались не против, чтобы я приехал к тебе. Значит каникулы обещают быть интересными, — сказал Сириус.       — Это уж точно, — согласился Римус, — меня возьмете?       — Ну ты и спросил, — ответил Джеймс. — Конечно приезжай, Питер, для тебя надеюсь отдельное приглашение не нужно?       Парень немного потупил взгляд и начал ковыряться вилкой у себя в тарелке.       — Я думаю, меня не пустят. Мои оценки им не сильно понравились: видите ли «удовлетворительно» это плохая оценка, — пробубнил парень.       — М-да, но мы что-нибудь придумаем… — Джеймс не успел договорить, потому что Мэделлин не выдержала: она все ещё не понимала, что сделал парень.       — Я буду праздновать Рождество с твоей семьей? — Перебила она.       Девушка уткнула в него взгляд полный надежды и неверия. Вау, а я уже планировала провести каникулы под деревом.       — Да, дом Поттеров к вашим услугам, — подшутил он, разводя рукой, как бы намекая на то, что если бы не стол, за которым они сейчас сидели, то он бы сделал поклон.       Мэделлин завизжала и накинулась на Джеймса, чтобы его обнять. Это самое лучшее рождественское чудо — девушка будет праздновать семейный праздник в подходящей атмосфере. Судя по всем рассказам друга, его родители отличались любовью к гостям и совершенной непредвзятостью к магглорожденным волшебникам, в отличие от родителей Сириуса.       — Ну все, все. Ты меня сейчас задушишь, — прошептал Джеймс, немного запинаясь от того, что подруга и в правду выбрала не самую удачную позу.       — Спасибо, — прошептала она и искренне улыбнулась.       — Собирай чемоданы, поезд будет через неделю.       И вот сейчас, после часа сбора, она была полностью готова. Девушка стояла в компании своих друзей на платформе, через пятнадцать минут поезд должен быть отъезжать, но Питер забыл что-то в гостиной, поэтому сейчас они ждали его, пока Римус пошел занимать купе.       — Где же его носит? — Сам себе сказал Джеймс.       — Не переживай, он успеет. Никуда не денется.       Сириус стоял и дергал ногой, переживая за друга не меньше, чем его товарищ, поэтому его слова успокоения звучали не в самой удачной форме.       Мэделлин тоже была на взводе, не столько из-за Питера, сколько из-за того, что ей в первый раз предстоит прокатиться на этом поезде.       — Скажите пожалуйста, что это что-то важное, — попросила Мэделлин. — Иначе я не могу понять, почему он убежал за пол часа до отправки.       — Это волшебная палочка, — покачал головой Джеймс, не поворачивая головы от того места, где с минуты на минуту должен был появиться Питер.       — Волшебная палочка? Серьезно? — Девушка была в шоке: что-что, а вот забыть настолько важный предмет просто нереально.       — Мы сами не понимаем, как он умудрился.       Последние слова Сириуса исчезли в гудке поезда. До отбытия оставалось меньше пяти минут.       — Вот он! — Джеймс крикнул, и на его зов повернулась оставшаяся парочка.       — Ну наконец-то. Мальчики, быстрее!       Все сразу послушались совету девушке, и четверка забежала в поезд как раз за минуту до его отбытия. Когда последний из них запрыгнул внутрь, девушка наградила Питера небольшим подзатыльником для профилактики, и парень её поблагодарил. Может так он перестанет терять все на свете.       Сириус и Джеймс поддержали её косыми взглядами в сторону друга и, тихо рассмеявшись от того, что не могли долго злиться, они направились в вагон.       — Я уже думал, что вы не успеете, — сказал Римус, когда все собрались в вагоне.       — Чтобы от нас отделаться, тебе придется постараться, — ответила ему девушка, и все сразу заулыбались, посылая плохую обстановку куда подальше.        — И поверь, это будет невозможно, — подтвердил её слова Сириус.       — Это то самое купе, в котором мы встретились? — Спросил Джеймс.       — Да, это точно оно, — подтвердил эту догадку Питер.       — Круто, — сказал друг, все ещё осматривая место их знакомства.       Мэделлин знала, что мальчики познакомились в поезде — они рассказывали. Но оказавшись в том самом месте, девушке стало неуютно: она почувствовала, что ей здесь не место. Все-таки она не была тут в тот момент, поэтому ей казалось, что находиться в купе, послужившем началом общения её друзей, она не имеет права.       — У меня есть идея, — неожиданно произнес Джеймс, перестав оглядывать поезд. — Давайте сделаем это купе нашим.       — Каким образом ты собираешься это сделать? — Спросил Римус, потому что не мог вспомнить законных способов столь неожиданного решения.       — Джеймс подошел к одному из диванчиков, на котором пока что лежал только Салем, и, аккуратно скинув кота, поднял мягкую подушку, добираясь до деревянной сердцевины.       — Легко, — сказал он, указывая на открывшееся место. — Оставим здесь свои имена: никто их не увидит, но это купе по праву будет нашим.       — А что, это мысль, — Сириус потянулся за сумкой и достал оттуда черный маркер.       Он был волшебным, потому что его чернила нельзя было свести ничем. Парень подошел к Джеймсу и первым написал свое имя на деревяшке. А когда отошел, все уставились на него.       — Бродяга?       — Поздравляю, Питер, ты научился читать, — усмехнулся Сириус.       Парень немного ссутулился из-за едкого замечания, но через секунду взял себя в руки. Джеймс продолжал переводить взгляд с надписи на друга и наоборот, не вникая, почему там написано именно это слово, ведь его идея заключалась в другом. Римус подошел чуть поближе, чтобы рассмотреть надпись по лучше. Через несколько секунд тщательной проверки он выпрямился и развернулся на друга.       — Что это значит?       Сириус стоял, скрестив руки, а на его лице красовалась самодовольная ухмылка. Парень придумал какую-то идею и, решив не делиться ей, а сразу действовать, написал «Бродяга» вместо своего имени, поэтому сейчас стоял довольный, как собака, и наслаждался устроенным собой шоу.       — Я подумал, — медленно начал он, растягивая слова, чтобы ещё немного побесить своих друзей, — что писать настоящие имена немного опасно. Все-таки поезд могут проверять.       Парень остановился, недоговорив, ему слишком нравилось вызванное к себе внимание, и он совершенно не хотел упускать такой момент.       — Так, — поторопил его Римус.       — Так что я решил написать секретное имя, — закончил он, и его улыбка стала ещё шире.       Джеймс ещё раз уткнулся глазами в надпись, пытаясь понять скрытый смысл, который его друг должен был поместить в незамысловатую надпись.       — А почему именно «Бродяга», — приостановила мозговую активность друга Мэделлин.       — А как ещё? — Парень окинул взглядом толпу.       Сириус надеялся, что его смогут понять и так, чтобы не разжевывать компании все, как маленьким детям, но все продолжали смотреть на него, как на умалишенного. Он глубоко вздохнул и закатил глаза, видимо, понял, что никто не обладает таким же замечательным мышлением, как и его собственное.       — Смотрите, я нашел большее количество потайных ходов в Хогвартсе, никогда не сижу на месте и шатаюсь хрен пойми где, — вслух рассуждал он, — мой внешний вид напоминает костюм бездомного, несмотря на то, что моя мама пыталась приучить меня к аристократическим замашкам, — парень хмыкнул, вспоминая о своей семье, — и я обладаю замечательной собачьей преданностью и сердцем.       В конце фразы парень подмигнул Мэделлин, а та закатила глаза, мысленно улыбаясь такой мелочи к своей персоне от Сириуса. В принципе, парень был прав: он и вправду нашел большее количество тайных проходов в Хогвартсе из-за того, что просто не мог усидеться на месте. Вальбурга Блэк, как не старалась, не смогла заставить своего сына одеваться подобающе своему аристократическому роду, поэтому на их фоне он напоминал бездомного, но уж точно не в обычной жизни. Почти вся одежда, которую парень носил, была из дорогих бутиков и очень хорошо сочеталась между собой, но такой простой внешний вид для чистокровного волшебника древнего рода было просто издевательством. Конечно, Сириус любил весь этот голубой шик, но парень не любил свою семью и её взгляды на мир, поэтому показывал свое бунтарство по-своему.       — Питеру подходит «Хвост», — продолжил рассуждения друга Джеймс, — без обид, но ты реально ходишь за нами попятам.       Это не было как оскорбление и даже не звучало так. Джеймс сказал это с дружеским подколом и ткнул парня в бок точно так же. Питер улыбнулся и попытался дать Джеймсу отпор, но тот превосходил его в физической силе, и через пару минут оказался в заложниках, проиграв смехотворную битву.       — Сдаюсь, — сказал он, и друг его отпустил. — Давай сюда, — Питер сделал шаг в стону Сириуса и забрал у него маркер, после чего приписал свое новое прозвище рядом с предыдущим.       — Чур Римус будет Лунатиком, — сказал он, вывив последнюю буковку корявым почерком.       Люпин посмотрел на него в недоумении, а Блэк, Спэллмен и Поттер озорно переглянулись — ребятам понравилось прозвище. Питер был прав: Мэделлин часто замечала, засиживаясь у ребят допоздна, что Римус смотрит в окно, когда луна выходила на небо.       — Что ты на меня так смотришь? — Спросил Питер, передавая ему маркер. — Это ты у нас любишь пропадать ночью и разглядывать луну перед сном. Разве я не прав? — Обратился он к остальным мальчикам.       — Все верно, Питер, хорошо придумал.       — Ну ты и олень, Джеймс, — ответил Римус другу, который быстро залился откровенным хохотом.       — Ага, и волосы похожи на рога, — поддержала девушка, — может тебе расческу одолжить?       Поттер сразу стих и косо посмотрел на девушку так, что теперь очередь смеяться была у Сириуса. Все друзья прекрасно знали, что его замечательная прическа не больше, чем генетическая особенность. Их было просто нереально уложить, даже заклинания для ухода работали не долго, но девушка не остановилась.       — «Сохатый», как тебе? — Продолжала подшучивать девушка, пока Римус писал свое имя.        — Ха-ха-ха, очень смешно, — с сарказмом издевался над ними Джеймс, — маркер, — потребовал он.       Конечно, у них у всех были издевательские клички, поэтому без каких либо возражений он быстро вывел свое прозвище чуть выше всех остальных и ухмыльнулся, радуясь тому, что таким образом указал свое мини-превосходство над другими.       Мэделлин цокнула языком, когда заметила такую открытую вольность, и выхватила фломастер у него из рук, показывая язык. Но парень был не промах: он сделал один выпад, и теперь нестирающийся предмет находился у него над головой. Настала очередь Джеймса передразнить девушку, показывая язык.       Мэделлин нахмурилась, вскинула подбородок наверх и показательно села на кресло в купе, скрестив руки, показывая, что эти мальчишеские забавы не для неё. Все засмеялись, и девушка перестала притворяться.       — А что придумаете мне? — спросила она и тут же осеклась.       Мэделлин не знала, стоит ли ей вообще писать рядом свое имя, она до сих пор не знала, имеет ли право находиться в этой компании.       Да, ребята дружили впятером, но она отличалась. Как минимум тем, что она девушка, как максимум, что ребята начали общаться еще до неё, в этом самом купе. Но надпись показала бы, что она в полноценной мере является частью мародеров. Мародеров. Точно. Боже, какая я дура.       Мэделлин быстро подняла голову на парней. Как я могла забыть о том, что вся школа знает, что мы просто не разлей вода, мы же черт побери мародеры! И она оказалась права, парни даже не заметили смущения девушки, все четверо погрузились в свои мысли, придумывая очередную кличку для своей подруги. Для еще одного члена мародеров.       — «Рыжик», — выдал Римус, спустя еще минуту. — Маггловское прозвище котов, — объяснил он. — Они часто используют это имя для своих рыжих любимцев. Ты похожа на кошку, единственная девочка, грациозная, да ещё и с гордым характером, — улыбнулся он. — А уж про твое пристрастие к ярко-бордовым цветам в знак восхищения и принадлежности своему факультету я промолчу.       Мэделлин немного усмехнулась: ей понравилось сравнение Римуса и прозвище, которое он ей придумал. Даже сейчас на ней были черные джинсы и — как неожиданно — бордовая водолазка, и то только потому, что она успела снять куртку и шапку с шарфом под цвет её факультета. Так что девушка быстро соскочила со своего места, забрала маркер и аккуратным, красивым почерком вывела «Рыжик».       Она немного отодвинулась, чтобы с расстояния осмотреть проделанную ими работу. Чего-то не хватает. Мэделлин ещё раз окинула взглядом их метку. Девушка сосредоточенно её осмотрела, повернув головой пару раз. И тут ей пришла идея — она осмотрела друзей и хитро улыбнулась, после чего закрыла собой надписи и продолжила что-то писать.       Парни смотрели в недоумении, они пытались рассмотреть, что она делает, но за спиной не было видно.       — Что ты делаешь? — Спросил Сириус.       — Не подглядывай, — шикнула на него девушка и дернула локтем, зарядив кому-то в живот, от чего послышалось тихое шипение.       Она выводила буквы, чтобы любой мог их прочитать при желании, потому что для неё это было важно. Важно, чтобы каждый волшебник или волшебница, который хоть раз смог бы заметить эту надпись, кому принадлежит это купе.       Мэделлин думала о том, что делает сейчас примерно тоже самое, что и пару месяцев назад, когда волна мыслей охватила её, заставив подписать дерево и поставить знак.       — Готово! — Воскликнула она.       Сириус сразу схватил девушку за талию и отодвинул в сторону, чтобы она больше не загораживала проход. В купе поднялся небольшой ажиотаж, всем было интересно, что же дописала Мэделлин. Даже Салем, до этого мирно лежащий на сиденье, запрыгнул на противоположный бортик, чтобы получше рассмотреть картину.       Теперь, под мягкой подушкой дивана купе красовалась надпись:       

Собственность Мародеров:

      

Сохатый

      

Бродяга

      

Хвост

      

Лунатик

      

Рыжик

      — Неплохо придумано, Рыжик, — похвалил Сириус, делая акцент на последнем слове.       — Спасибо, Бродяга, — улыбнулась ему в ответ Мэделлин и все засмеялись с того, как спокойно ребята используют новые клички.       Джеймс поставил на место сидушку и уселся сверху. Мэделлин заняла место у окна рядом с Салемом и начала разглядывать местность, периодически поглаживая любимца.       Замок уже исчез из вида, скорее всего они ехали около получаса. Римус начал говорить что-то о том, что им надо будет встретиться в каникулы и всем вместе отправиться к Олливандеру, чтобы расспросить его о палочке. Мэделлин лишь бездумно кивнула: девушка почти не вслушивалась в диалог. Она наслаждалась пейзажами, мелькающими слишком быстро, чтобы удалось хоть что-то рассмотреть, и тихим мурлыканьем кота. Она погрузилась в свои мысли, нервничая по поводу того, как примут её родители Джеймса. Вдруг я им не понравлюсь? Или они будут смеяться над тем, что у меня нет аристократических манер как подобает всем чистокровным волшебным семьям.       Она глубоко вздохнула. Не стоит думать о плохом. Мэделлин вспомнила фразу Сириуса про его большое сердце и то, как мило он ей подмигнул. Интересно, это был какой-то намек или очередная шутка? Девушка на могла сказать точно. Такие подколы, напоминающие заигрывания между ней и парнем, стали нормой. Мэделлин не воспринимала их всерьез, но ей очень хотелось надеяться, что это было что-то большее, чем просто шутки.       За эти несколько месяцев она сроднилась с мальчиками. Они стали ей напоминать братьев. Римус и Джеймс — старших, которые всегда смогут дать совет и вытащить из очередной передряги. А Питер — младшего, за которым всегда нужен глаз да глаз.       Но вот Сириус, он отличался. Его улыбка, смех, поведение, он не был ей братом, они никогда не ощущала его так же, как и остальных. Прошло не так много времени, но ещё после Хэллоуина ей пришлось признать. Мэделлин Спэллмен нравится Сириус Блэк. Какой кошмар.       Это было странно, она впервые ощущала что-то подобное, но отрицать это уже не могла. Мэделлин ощущала мурашки, когда он к ней прикасался, зрачки расширялись, когда находили его кудрявую голову на горизонте, а сердце делало кульбит во время их постоянных, к сожалению, шуточных подкатов друг к другу.       Мэделлин боялась, что может упасть в пропасть, если её чувства не сойдут на нет. И становилось ещё страшнее от осознания того, что они только усиливаются каждый раз, когда он находился рядом с ней.       — Ау, Бродяга вызывает Эл, можно с ней поговорить?       Голос Сириуса, недалеко от неё самой, быстро вернул девушку на землю, хотя на самом деле Мэделлин чуть не подпрыгнула от страха, когда парень к ней обратился.       — А? Что? — Спросила она, успокаивая свой пульс.  — Поезд приехал, пора выходить, — сказал Джеймс, накидывая на себя зимнюю куртку. — Сейчас я познакомлю тебя с моими родителями.