I'm standing in front of you..

      Ангелам не снятся сны. Ангелы вообще не спят, но они видят сотни фрагментов своих воспоминаний, ведь память есть у всего, у живого и мёртвого, но её всегда искажает Время.       Кастиэль другой, и Дин это знает.       Кас пал, Кас отказался от других ангелов, чтобы помочь им, Винчестерам, предотвратить апокалипсис. Кас сомневался, был неуверенным, он был человечным и пытался помочь ему, Дину, Кас делал всё, чтобы помочь ему.       В конце концов, Кас ведь давным давно начал есть. Дин не наблюдал за ним специально, это были будничные наблюдения, как это бывает, когда вы часто пересекаетесь или почти живёте в одном месте, вместе.       Да, Кас пришёл в себя, с тех пор, как забрал боль души Сэма и побывал в Чистилище, но, — просто наблюдение Дина, как его лучшего друга, — Касу всё ещё нравился мёд. Дин тайком добавлял его себе в кофе, чтобы проверить, понять, прав ли он. Кас заходил на кухню или появлялся за спиной Дина, как обычно, и Дин видел, как ноздри ангела трепещут. Как Кас расслабленно прикрывает глаза, стараясь вдохнуть сладкий запах, запомнить терпкий аромат кофе, разобрать медовые нотки.       Лёгкая, человечная улыбка покрывала его губы, слегка обнажая зубы, и сердце Дина пропускало удар.       Но дело не в сердце Дина, черт, конечно нет.       Следующее наблюдение Дина. Точно, об этом: Кас иногда спал. Можно сказать дремал. И выглядел при этом так, словно он и правда отдыхал: глаза тревожно бегали под веками, иногда он хмурился, иногда был полностью умиротворен. Это было удивительно. Дин помнил Каса в отключке, но не спящим. Конечно, Дин не следил за Касом, это Кас умудрялся дремать там, где находил Дина. Ангел оставался рядом под любым предлогом: помочь, составить компанию; словно. Словно рядом с Дином, он чувствовал себя в безопасности или только рядом с ним мог задремать.       Краска смущения полоснула лицо, Дин замер, так и не перевернув страницу книги. Сэм, сидящий справа от него, не обратил на его заминку никакого внимания. Его глаза жадно поглощали текста о ведьмах-иллюзионистках.       Дин, мягко захлопнул книгу, отложив её на край стола, перевёл взгляд на затылок Кастиэля. Ангел свернулся на софе у противоположной стены, поджав колени к груди, спиной к Винчестерам. Дин поджал губы в умилении. Ухмылка Сэма осталась им незамеченной.

***

      Во вторник Кас его напугал. Было 4 часа утра. До рассвета оставалось меньше получаса, когда Кас тронул его за руку, за то место, где отпечаталась его собственная ладонь. Дин дёрнулся, выхватив пистолет из-под подушки, и направил ствол в полутьму. Тусклый голубоватый свет пробивался в единственное узкое полу-окно над потолком, кожа Каса в таком освещении казалась сероватой. Они смотрели друг на друга во все глаза. Кас ждал, пока Дин опустит ствол, Дин ждал, когда глаза привыкнут к освещению, а дыхание придёт в норму. Он уже знал, кто перед ним. Ладонь Каса всё ещё сжимала его руку. Дин, откинув оружие, ненавязчиво прижал его пальцы сильнее к своей коже и с ужасом ощутил чужую дрожь. Их игра в гляделки началась. Дин молча ждал объяснений.       Кас понятия не имел как объяснить. Он не мог сказать Дину, что ему что-то приснилось, потому что это был не сон. Это были его воспоминания — вся его жизнь до встречи с Винчестерами. До встречи с Дином. Он не мог объяснить, почему он был расстроен, почему он был напуган, но он так долго был с людьми, что то, что он сказал в следующую минуту, казалось ему достаточным, доступным объяснением для человека. — Мне снился сон, где не было тебя. Это был мой самый худший кошмар.       Дин не следил за Касом. Но знал его как облупленного, мог читать между строк, слышать каждое невысказанное слово.       Поэтому, когда ладонь Каса ослабла на его руке, а собственная потянулась к лицу ангела, ощущая подушечками пальцев лёгкую щетину, а вторая помогла Касу усесться на его колени и оттянула каштановые лохматые волосы, чтобы жарко выдохнуть в шею, Дин знал — Кас не против. Кас сказал достаточно.       Дин показал ему своими губами больше, чем могли сказать словами они оба.