(не) любовь

моя любовь— это соль непринятия по утрам, скуренные сигареты к полудню и текучее возбуждение от напоминаний о ней к вечеру. я сгораю в уголь когда она в наши редкие встречи прижимается ко мне сзади, обводит пальчиками бёдра и скользит между ног, а потом так горячо и страстно целует в шею. я ненавижу её губы, когда они обветренные и бледные, мне нет проку их целовать, а когда они пунцовые, с клубничным запахом и блеском, то я бескомпромиссно кидаюсь на них и целую, целую. меня воротит от её неуклюжей жизни и тупых жалоб на эту чертову планету, от невыброшенных бычков и вонючего джемпера с каплями кетчупа, который ей дорог больше, чем собственная жизнь. это алина, блядская олешева и я её люблю. посредственно. сегодня мы снова торчим в её доме, ну как, обшарпанной коммуналке, но я не жалуюсь. мы жуём тугие ириски — её любимые и смеёмся. вдруг мы разгорячились бесцеремонными заигрываниями — и я так просто лезу к ней под кофту и целую эти губы, смешивая со своим вишнёвым блеском, пока услада стекает по нашим разгорячённым телам. мы совсем без границ, но это не давит. алиночка сжимает края футболки и рывком стягивает её с меня, кидает далеко и надолго, а я вроде стыдливо прячу грудь, которую она видит итак не впервые. короткие пальцы переместились на мою отточенную фигуру и стали маневрировать на груди, всё сжимая и оттягивая соски. губы неспешно целуются, а чужие руки уже под короткими шортами. сука. я знаю что каждая наша близость — это натянутая горечь похоти и нехватка родителей когда-то, может самих себя... но мы продолжаем изучать чужую промежность, покачиваясь в такт друг другу, издавая фальшивые стоны(от меня, так как только алина здесь удовлетворяется). иногда просто нравится ее дразнить этими охами-вздохами под ухом, она уж извивается, пуще краснеет, давит на мой клитор беспошадно. похуй. а как же искусно она получает оргазм... спина выгибается, капельки пота стекают по лбу, ноги трясутся, а кожа в мурашках. в такие моменты и правда хочется её любить... а потом вновь всё по-старому: молчание, навязчивые поцелуи невпопад, глупые прозвища, более тупые переписки, я в подъезде с отцовской сигаретой. заебло. знаешь, хочется проникнуться к ней сочувствием, незримым любопытством, щедростью, но это всё сгорает на воздухе, тлеет в моих руках и я теряюсь, ошибаюсь. поэтому я снова не дома и снова не отвечаю на её звонки, знаю что она плачет, истезается, а мне усмехнуться остаётся, кинуть ключи на стол и позвонить поздно-поздно — всё равно возьмёт. дурочка. а потом я небрежно приторно-взволнованным голоском: "извини, плоховато вдруг стало, ты звонила, солнце?". прогорим ли с пол часа, иду на покой, а та продолжит утирать горячие слёзки, я знаю. утром снова не беру, на сообщения не отвечаю, терзаю всех(в основном её) и телефон на пол кидаю. а потом снова встреча: солнечная улыбка на её устах, снова безвкусная одежда и грязные ботинки. заебало. а я с плешивыми чувствами обречённо прижимаюсь к её чувственному тельцу, на миг позабыв кто она, слушаю биение сердца. тук-тук-тук. снова скрытный поцелуй на улице и глубокий в парадной, снова на мятые простыни, снова молчим и ебём друг друга, словами, телами и цифрами. "за-е-ба-ло" — прошипела я наконец. — что? — недоумевает мягкая девица. — мне не нравится это, мне не нравишься ты. к чёрту эти фантики, прозвища, поцелуи. ты совсем меня не знаешь и я тебя, хватит, — обречённо выдаю я, с тревожностью. — почему ты так говоришь, сонь? у нас всё хорошо, правда, правда. наверное я накосячила, извини,— всхлипывая твердит алина, цепляясь пальцами на мою руку. — нет, ты глупая пустышка, ничтожество. ты знала? каждый чертов день вытираю об тебя ноги, насилую, критикую. я гребаная садистка, ты знала? иди нахуй со своим "извини". конец сказки! — закончила я безразлично, натягивая рваные штаны. — но... но... ах... зачем ты так? я же люблю... — не унималась плачущая, голой вставая передо мной, преграждая путь, хватаясь в безысходности. — я тебя не люблю, — прошипела я в последний и оттолкнув её, вылетела из дома, страны, мира, вселенной. уже так на всё похуй было. а она позади кричит что-то, с воплями разрывается в болезненном плаче. пусть. это не моя история. прошло четыре месяца, алину я встречала после редко, дольше всего в супермаркете, где она была с парнем. у него получилось её зажечь: девочка сверкала от радости, пока тот шутил и складывал на кассу её любимые ириски. я до глубины души тогда сгорела, осыпалась будто листва, улыбнулась грустно и зарыдав, ушла. а дело в том, что через неделю после "долгожданного" разрыва к алине чувства новые открылись: захотелось плакать и кричать, влюбиться, не молчать. меня не раздражал ни смех, ни волосы другой. я всецело полюбила её веснушки на носу, её порядок и устои, но поздно, наш январь уже прошёл... приходила я к ней через месяц с расставания, звонила каждый день: не отвечала. вдруг смс одна пришла, где раны кровью засочились и покатилася слеза. "я больше не люблю тебя".