Под другим углом

Жан сидел на кровати, зарывшись в одеяло с головой, и энергично черкал карандашом по бежевой дешёвой бумаге, которую с большим трудом нашла и подарила ему мать. Гнев заполнял парня, смешанный с вдохновением — рисунок все не получается и отчаяние от того, что деньги были потрачены впустую, подбавляло масла в огонь, отчего длинные пальцы сжимали край листа до хруста, а рука с карандашом двигалась все сильнее, размазывая грифель по неровным очертаниям девичьего лица. — Жанчик! — голос матери вырвал юного парня из состояния эмоциональной неуравновешенности слишком резко и тот обломал хрупкий грифель, что стало последней каплей. — Пошла вон! — закричал он, вынырнув из-под теплого одеяла, а затем сморщился от яркого света, что падал из окна. Парень и не заметил, как капля пота стекла по его виску — в конце лета всегда стояла жара, а он зарылся в шерсть. Мать недовольно нахмурилась, слишком уж резко ее встретил сын. — Хватит! Иди есть, — строго произнесла женщина и сын зарычал. — Да пошла ты! Не буду я есть, ясно тебе?! — и отбросил карандаш, который в нынешний момент стал бесполезным. Мать недовольно покачала головой. — Что же ты, хочешь в обморок на построении упасть с голодухи? — Отстань от меня, женщина, ясно тебе?! — и снова зарылся в одеяло, сжимаясь, чтобы никто не увидел, как мальчишеское тело трясет от ярости из-за чувства собственной беспомощности. Дверь хлопнула и взгляд парня упал на испорченный рисунок, а гнев постепенно уходил, оставляя за собой лишь пустоту и безнадегу. В тот день парень твердо решил, что сделает все, чтобы денег хватало не только на эту бесполезную пожелтевшую бумагу, но и на хорошую жизнь в принципе — его мать заслужила лучшего. А дела у их семьи были плохи. Отец покинул их, когда узнал, что женщина беременна, и даже не думал навещать, что уж про содержание говорить, потому все пало на хрупкие плечи женщины. Та несколько ночей проревела, но все же собралась и нашла в себе силы жить дальше вместе с сыном, о чем не жалела ни разу. Однако юному Кирштейну все равно было стыдно — он ведь полностью зависел от матери, так ещё и грубил, а она все ему отдавала, и сердце парня разрывалось на части каждый раз, когда он видел уставшее, измученное лицо с лёгкой улыбкой. На протяжении двух лет Жан закалялся тренировками, и вот, настало время экзамена и, какой кошмар, проходил он именно в том месте, о котором ничего хорошего парень не помнил. Все, что осталось в голове Жана в качестве ассоциаций о родном городе — это клетка, в которой бесконечный гнев переполнял его, и духота, которая мешала свободно мыслить. Жан повел свой отряд на передовую, что совсем не понравилось Армину. — Хэй… Разве нам не говорили, что мы должны… — Плевать! Настоящие бойцы закаляются в бою, — и ускорился, заметив титана. Адреналин и азарт забурлили в крови, заставляя двигаться дальше, однако стоило подлететь к первому титану — и Микаса опередила его, разрубив мишень манекена. Кирштейн нахмурился, подавив раздражение, а затем улыбнулся, восхитившись этим ударом. «Она определенно единственная, кто может меня обойти,» — подумал он и полетел дальше, подметив ещё один манекен. Этот точно его. И вот, парень уже замахнулся клинками, только вот и тут не успел — Саша и Конни опередили его, разрубив «шейные позвонки», а затем радостно закричали, чем окончательно вывели парня из себя. После экзамена Жан буквально налетел на пару. — Это был мой титан! — рыкнул он, чем ввел в ступор ребят, — да как вы посмели его украсть?! — Украсть? — переспросила Саша и ехидно улыбнулась, — да ну? Во время охоты азарт порой так накрывает, что и забываешься… — Иди к черту, картофелина! — в порыве ярости сказал он и улыбка пропала с лица девушки. — Ка… Я уж думала, все забыли о том случае, — тихо буркнула она себе под нос, а Конни нахмурился. — Хей, ты чего. А ну извинись перед ней! — И не подумаю. — Ребята, хватит, — попытался успокоить подошедший Райнер, хотя те уже явно разгорячились, повышая голос, чем привлекли внимание командора гарнизона. Другие солдаты тут же выпрямились и отдали честь, а Саша и Жан нехотя отошли друг от друга. Пиксис довольно хмыкнул. — Что это у нас тут? Неужели конфликт? — ребята кивнули, а командующий самодовольно улыбнулся, — значит, решить его можно лишь одним способом. Поединок! — Саша с Жаном уставились на него круглыми глазами, — поединком блюд! — Чего?! Да это же даже… — Заткнись! — перебила парня девушка, — неужели ты вообще не понимаешь значимость еды?! — казалось, шатенка сейчас съест самого Жана за такие слова, потому он решил промолчать во избежание дальнейших проблем. Не услышав никаких отрицаний, Пиксис довольно улыбнулся. — Тогда… Да начнется поединок! — крикнул он и солдаты вновь отдали честь. Тревор усмехнулся. Похоже, намечается что-то интересное. — Неужели в этот раз шумиха не от нас? — уточнил он у Дженни. Та пожала плечами. — Если не от нас — ещё не значит, что мы не сможем в ней поучаствовать, — и озорно улыбнулась. Блондин покачал головой, но намек понял. Первое, о чем думал Жан — это поймать кабана. И он прекрасно понимал, что для охоты в команде могла бы пригодиться Саша, но вот ещё, не будет он эту деревенщину звать! Сам разберётся. Однако команду собрал: Энни, Армин и Кори согласились помочь ему. Однако последняя, казалось, даже не пыталась искать кабана, лишь оглядывалась по сторонам. И это начинало раздражать. Положение усугубляло то, что они заблудились и снова и снова приходили в одну и ту же точку, что выводило Кирштейна из себя, пока где-то неподалеку не послышался рев кабана и радостный крик Саши. Квартет расступился и в этот момент пронеслась команда соперника, что зацепилась за их общую цель. Черт… Саша безумно улыбалась и, казалось, пена шла из ее рта от азарта и голода, что охватили девушку. Она выпрямилась и одним выстрелом из лука добила кабана. Встречали ее с отрядом как героев, а Жан сжал кулаки и зубы до боли. Нет, он не сдастся… В столовой к Кирштейну подошли и вырвали из мыслей, отчего он случайно задел локтем стакан и облил свои брюки. — Черт…- вытереть уже не успел, ибо его попросили пройти. Только вот ждала у входа его именно мама. Жан сглотнул, начиная паниковать. Если кто-то увидит ее… Здесь же почти все сироты! — Зачем ты пришла? — недовольно произнес он, а Мария улыбнулась. — Здравствуй, Жанусик. Мы так давно не виделись… Почему ты не пришел домой? Вот Томчик давно навестил своих родителей, — теперь уже почти все ученики кадетского корпуса смотрели на семейную пару и парня начало трясти от этого противного жгучего чувства неловкости. — Уходи отсюда! — выпалил он, а женщина вдохнула, проигнорировав грубость сына. — Я принесла твой любимый рисовый омлет, вот… — Я сказал пошла вон! — прокричал он. Госпожа Кирштейн нахмурилась. — Какой же ты все же проблемный ребенок… Возьми хотя бы яблоки, — и начала раскладывать фрукты, однако Жан спихнул их и начал выталкивать мать из столовой. — Жан, что ты делаешь? — спросил Райан. Эрен тоже нахмурился. Разве можно так с матерью? Кирштейн проигнорировал их упрёки и вытолкнул женщину, которая огорчённо поникла и ушла к себе. Жан выдохнул и покосился на однокурсников, которые поняли, что развлечение окончено, и продолжили есть. Русый парень собрал свою команду и довольно улыбнулся. — У меня появился план, что делать! В арсенале гвардейцев сложена говядина и… — Что? — немного трусливо перебил Армин, понимая, к чему идёт речь, — я… Я не смогу ее взять, т…ты чего, — блондин даже заикаться начал, медленно отходя назад, — я же… Даже в догонялки играть не умею, ха… Меня всегда первым ловили. А в прятках начинал смеяться. В общем…- Арлерт побежал, надеясь избежать гнева друга, но запнулся и ступня хрустнула, отчего опора пропала из-под ног Армина. Через мгновение разряд боли пробил все тело блондина сильной дрожью и он истошно заорал. Уже в больничной палате он извинялся за произошедшее, шмыгая носом. Совсем не сможет помочь — перелом двух костей. Жан нахмурился и покосился на остальных. Энни молча ушла, а Кори недовольно покачала головой. — Прости, Жанусик, но на воровство я не пойду. Мы идём служить полиции, потому опускаться так низко из-за какого-то спора я не стану, — и тоже ушла. Жан фыркнул. Ничего, сам достанет мясо. Кирштейн спустился в подвал и огляделся. Нужно отойти пост охраны… Однако практически сразу он наткнулся на Райана, который изогнул бровь. — Ого, ты здесь. Я как раз искал. Хотя, вроде, должен быть в другой части. — Да я… В туалет хотел и. — Заблудился? — закончил брюнет и покачал головой, снисходительно улыбаясь, — бывает. Тебе мать просила передать, — и протянул ему свёрток, — и прошу, не выбрасывай. Она же с любовью, — и слегка склонил голову, — ты, должно быть, самый счастливый человек на свете, раз так нагло отталкиваешь любовь столь прекрасной женщины, — и ушел, оставив Жана в ступоре. Он не ожидал подобных слов от сокурсника, который вроде и на виду всегда, а вроде никогда рядом не бывает. Русый заглянул в связку и понял, что там омлет. Жан вздохнул и вышел на улицу, чтобы поесть. В память тут же врезались моменты, когда мама заботилась о нем — с самого раннего детства, когда он был ещё капризным карапузом, Мария с улыбкой отвечала на любую просьбу и делала все, чтобы сын даже подумать не мог, насколько тяжела жизнь на самом деле. Она успокаивала его во время капризов и после поражений в уличных потасовках, а когда того оскорбляли и называли «безотцовщиной» — лично разговаривала с родителями тех детей, и со временем все же отношение к сыну улучшилось. Жан безумно любил свою мать и помогал ей также, как она ему — сам научился готовить, убираться, а когда болезнь взяла утомленную постоянной работой женщину — ухаживал до полного выздоровления. Слезы навернулись на глаза Жана, когда он жевал восхитительный омлет, а затем он вытер их и решительно позвал ребят, с которыми пошел на кухню. Там он с особым пылом готовил омлет, словно жарил не яйца, а любимого человека в первую брачную ночь, даже Кори это немного позабавило, но она воздержалась от комментариев — а то ещё достанется потом. Наконец, настал день суда. И первое блюдо, которое должны были проверить — то, что приготовила Саша. Ещё по дороге сладчайший аромат сочился из-под блюда, отчего у любого потекли бы слюнки, а затем девушка подняла крышку перед командором и пар наполнил воздух вокруг, отчего аромат усилился. Взглядам предстал прекрасно прожаренный, сочащийся соком кусок мяса свежей дичи, которую поймали только вчера. Уже от одного вида разыгрывался сильнейший голод. Пиксис довольно улыбнулся и медленно разрезал багровый кусочек горячего жёсткого мяса, и поднес его к своему рту, медленно пережевывая. Тишина длилась больше, чем минуту, и Саша уже успела отпраздновать победу. Это лучшее, что она когда-либо готовила, а потому у Жана нет и шанса. Однако Кирштейн не сдался и также поднес свое блюдо. Удивление отразилось на лицах других, а Браус с трудом подавила смех. Он точно проиграет. Однако Дот все равно со спокойным лицом попробовал блюдо, а затем вынес вердикт. — И побеждает… Омлет! — Что?! — Саша опустила руки с круглыми от шока глазами, а Жан радостно закричала, — я протестую! — крикнула она, набегая на Пиксиса, — это же мясо! Что может быть лучше мяса? Командор покосился на нее, вытирая губы. — Скажи, что же такое — это мясо? — Мясо это мясо! — Вот именно, — невозмутимо произнес он и ушел, а губы девушки задрожали и она упала на колени, рыдая. Несправедливо! Она столько сил вложила! Поймала этого кабана, готовила несколько часов, работала над соусом… Жан подошёл к Саше и положил ладонь ей на плечо. — Хей. Прости, что назвал тогда картофелиной, — и улыбнулся. Сейчас и следа от той злости не осталось. Браус шмыгнула носом и пожала ему руку в знак примирения, однако неприятный осадок остался. Слишком уж несправедливым казалось ей решение. Райан недовольно нахмурился и подошёл к Саше, когда Жан ушел праздновать победу. — Ты как? — уточнил он, приобняв девушку. Мягкий голос успокаивал и Саша положила голову на плечо товарища, снова отдаваясь эмоциям. — Это так несправедливо! — прорыдала она и брюнет вздохнул. — Конечно. Сомневаюсь, что его блюдо и вправду было вкуснее, — и погладил девушку по голове, — не переживай так. Тебе так важно мнение алкоголика? — его глаза озорно блеснули, а Саша усмехнулась. — Вообще-то он командор гарнизона…- вяло напомнила опечаленная девушка, хотя обида немного гасла. — Верно. А ты разве в гарнизон собралась? — девушка отрицательно покачала головой, — то-то же. Не расстраивайся, Саша. Ты слишком талантлива, чтобы рыдать из-за решения человека, который даже не видел, сколько усилий ты вложила в свое блюдо, — он мягко улыбнулся и похлопал девушку по плечу, а затем ушел. Конни усмехнулся, и Браус только сейчас поняла, что друг все это время наблюдал за ними, а потому щеки покраснели. — Ох, я помешал? — уточнил Спрингер, посмеиваясь над смущением подруги, — какая жалость… Ладно, можешь дальше бежать за своим принцем, а я, пожалуй, доем мясо… — Даже не думай! — возмутилась девушка и первая набросилась на блюдо.