Веселье в мастерской.

      То был особенный день. Заключённый, что лишь недавно наконец вышел из тюрьмы, спешил на назначенную ему встречу с давней подругой. Механик по имени Трейси была прекрасной собеседницей и товарищем, вместе они создали множество различных ботов и прочих изобретений, что сумели осуществиться благодаря их совместной работе. Они часто виделись, ничего не препятствовало их великим планам, если бы не один эпизод, из-за которого Бальзу надолго упекли отсиживать срок. Бедному учёному пришлось забыть обо всех своих мечтах и планах и долго страдать, казалось, на дне вселенной совершенно одному.       И вот, спустя, казалось, вечность, Лука свободен! Идя к механику, он размышлял о том, какова будет эта встреча. "Прошло ведь столько времени... Как она воспримет меня..? Ведь ей не известны все обстоятельства этого происшествия, что, если она винит во всём меня?" - проносились тревожные мысли в голове Бальзы. Перед глазами предстала сцена, где обозлённая меха отчитывает его, высказывает всю ненависть и разочарование в старом друге, а после прогоняет. Поспешно встряхнувшись, бывший заключённый поспешил отбросить это мрачное видение и сосредоточился на пути к дому.       Обеспокоенно выдохнув, Лука постучался в дверь мастерской. Дверь через секунд пятнадцать распахнулась, и заляпанная машинным маслом и ещё какой-то грязью рука в перчатке без пальцев схватила запястье заключённого и втащила внутрь, тут же захлопнув дверь за собой. Неясно было, в планах ли у механика было валить заключённого на пол или это произошло благодаря неуклюжести Резник, но Лука, судорожно закашлявшись, распластался по полу. И без того болевшая голова заключённого потерпела ещё один удар, но большая часть боли пришлась на спину, ох, бедный позвоночник. В то же время лицо девушки застыло в явном предвкушении чего-то. Что было сил придавив ногой Бальзу к деревянному полу, Трейси потянулась к железному столу, на котором помимо иных инструментов, лежала, по всей видимости, заготовленная заранее верёвка.       Как-то по странному улыбнувшись, Резник, будто бы вспомнив о чём-то, сосредоточённо принялась раздирать запылённую робу, что была надета на бывшем заключённом с незапамятных времён, держа ту же веревку во рту. Бедный зэк совершенно не понимал, что означает подобное поведение давней подруги, и решился спросить: "Трейс..? Ты злишься на меня?", на что меха лишь на пару секунд перевела задумчивый взгляд на заключённого и, не проронив ни слова, продолжила раздевание. Сорвав с Бальзы не менее запылённые джинсы, улыбка увлечённого механика стала ещё шире. Сняв ненужную по мнению Трейси одежду, она, не убирая ноги с тяжело дышащего зэка, одной рукой придавила того к стене и, сведя его руки сзади, приступила к их завязыванию. Убедившись, что руки заключённого крепко связаны и никак не могут ей помешать, она наконец встала, убрав грязный ботинок с тела Бальзы. Отойдя к столу и выдвинув один из ящиков, механик начала рыться в каких-то инструментах. Прежде чем начать сыпать вопросами, Лука поспешил одёрнуть себя и решил, что лучшее решение сейчас - просто осмотреться. Обычно открытые настежь окна мастерской на этот раз были завешаны тряпками. Зэка начало пробирать не шибко хорошее предчувствие. Спустя минуты две копания, Резник, исказившись в лице, нашла нужный инструмент и с удовлетворённым выражением лица выудила из кучи инструментов гаечный ключ, длиной на вид так сантиметров девятнадцать. Ключ был металлическим, идеально чистым, без единой ржавчины, с маленькими болтиками по обеим сторонам, будто ждал своего случая. Не долго думая, механик, с ещё более широкой лыбой, подойдя к заключённому, что так же лежал у стены со связанными руками, нависла над ним. Одним резким движением стянув нижнее бельё с бедного Бальзы, она раздвинула его осунувшиеся за годы, проведённые в тюрьме, ноги и без какого-либо предупреждения вставила гаечный ключ во всю длину прямо бедному зэку в анус.       Мгновенно выгнувшись от пронзившей всю область таза ужасающей боли, Бальза хрипло вскрикнул. Слёзы брызнули из глаз. Ощущение внутри себя железной, холодной штуки, ещё и такой длинной, не дарило никаких положительных эмоций. Трейси же, услышав такой возглас в ответ на введённый ею ключ, загорелась ещё сильнее и принялась двигать железякой внутри заключённого, выводя и вводя все эти двадцать сантиметров туда сюда. В глазах у Бальзы помутилось от таких ощущений. Казалось, его просто прорезают изнутри. С каждым заходом ключа Лука всё громче и громче кричал, словно уже умирая от пожирающей его агонии. Хриплые крики бедного зэка, разносились, кажется, по всей земле.       Через минут десять, что казались заключённому вечностью, меха всё же соизволила окончательно вытащить из того уже окровавленный гаечный ключ. Конечно, нельзя было просто так трахнуть кого-либо железкой без внутренних повреждений. Едва ли не задыхаясь от сжирающей нижнюю часть его тела боли, зэк судорожно дрожал, ежесекундно подёргиваясь, будто осиновый лист. И без того неаккуратный хвостик на макушке Бальзы растрепался ещё сильнее. Сам Лука, в попытке отдышаться, наклонился, смотря в пол и всячески подавляя стоны никак не утихающей боли. Он мог видеть кровь, стекающую из его отверстия. Но далеко не кровь ужасно пугала заключённого. Трейси... Трейси сама не своя. Её мотивы были расплывчаты, также как и память замученного зэка. Не так он себе представлял встречу после долгого расставания.       В то время, как бедный Лука всё пытался перевести дух, механик уже выудила из кармана несколько мини-датчиков и какой-то незнакомый заключённому пульт. Более или менее придя в себя, Бальза решил понаблюдать за ней. Трейси, со всё тем же задумчивым выражением лица щёлкала кнопками на пульте, похоже, проверяя работоспособность датчиков. Выяснив, что всё в порядке, она вновь склонилась к заключённому и быстро закрепила датчики вокруг анального отверстия а также на члене. Прежде, чем до Бальзы дошло, что с ним сейчас будет происходить, механик, нажав нужную кнопку, включила устройства.       Миниатюрные датчики тут же начали бешено вибрировать. Толком не успевшего отойти от боли зэка тут же настигли новые ощущения. "Ну надо же, недавно в меня совали железки, а сейчас пытаются сделать приятно" - промелькнуло в голове Луки. Сорванный ещё во время первого акта голос заключённого никак не мешал издавать ему такие сладкие, хриплые и протяжные стоны, которые, казалось, отскакивали от деревянных стен мастерской и витали в воздухе. Немного достающая боль в анусе от побывавшего там гаечного ключа сейчас никак не мешала изгибаться и биться в дрожи от наслаждения. Казалось, зэк готов кончить прямо сейчас. И тут, Трейси, видя реакцию так называемого давнего друга, решила переключать режимы. От меняющегося с самого низкого до пробирающего до костей безумного дрожания датчиков и без того хриплые стоны заключённого становились всё громче и протяжнее. Не давая ни мгновения на передышку, механик продолжила переключать режимы, уже вовсю улыбаясь от такого прекрасного зрелища и звуков. Дёргающийся на полу, едва ли не в сквирте, со связанными руками и таким блаженным выражением лица заключённый определённо не мог не вызывать улыбки у девушки.       Недолгое время спустя переполненный эмоциями Бальза излился, причём изливался особенно долго, будто бы держался до последнего. Безумно быстро дышащий, с раскрасневшимся лицом, заляпанный пылью и собственной спермой Лука откинул голову к стене, надеясь хоть сейчас отдышаться. Трейси, всё с той же неизменной улыбкой лишь бросила взгляд на отдыхающего заключённого и вышла из мастерской, прикрыв дверь, по какому-то поручению, что ей пришло за время веселья с зэком.