волшебство шепотом

тени от огня бродили по светлым стенам и исчезали; на душе как-то беспокойно. матушка велела спать, как только свеча догорит и потухнет, расплываясь жидким воском в бесформенное пятно на столе. пламя танцует свои последние мгновения, а гостя все нет. "неужели не придет?" мысль обволакивала темнотой уже тлеющей свечи. мальчик рвано вздохнул, а в окно тихо постучались. поднявшись с постели и глянув за стекло, чонвон увидел знакомую темную макушку, волосы блестели в свете луны. отперев ставни, мальчик залез на подоконник, чтобы быть ближе. - я думал, ты не придешь. сонхун сверкнул глазами и встал на носочки, чтобы щелкнуть другого по носу. он был в ночной рубашке и лаковых сандалиях, на руках звенели многочисленные фенечки и браслеты с камнями. - спускайся скорее. мальчик выставил ладони, как бы подзывая, а чонвон все сомневался, стоит ли сбегать вот так без объяснений. родители сильно злиться будут. - а если гувернантка или того хуже матушка узнают.. говорил совсем шепотом, боясь нарушить глухую тишину. - весь городок спит. и солнце спит. никто не видит. улыбается. сонхун источал такое тепло, что даже в темноте хотелось к нему тянуться, от него пахло детским мылом и топленым молоком. за дверью позади мелькнул свет и послышались еле уловимые шаги. на пороге появилась гувернантка со свечой в одной руке и очками, которые еще не успела надеть, в другой. чонвон, не думая, прыгает в чужие руки, позабыв про обувь и порядочность и еле уворачиваясь от цепкой хватки пожилой женщины. валит мальчика в траву, смеется звонко, подрывается, хватая друга за руку, и бежит так быстро, как может, удаляясь от кусающихся криков. босые ступни щекочат июньские травы, мелкие камни колются в пятки. они бегут в самой грудной клетке ночи, в ушах гулко стучит, и мальчик не знает, бьется так сильно ночное сердце или его собственное. остановившись только у яблочной рощи, оба громко дышали и улыбались во весь рот, что позволял увидеть лунный свет. на щеках багровел румянец, а капелька пота бежала в районе виска. ночное платье чонвона танцевало на ветру, оголяя колени, ноги ужасно болели. на ступнях краснели пару ранок от особо острых камней. - устал невозможно, порезался кажется. речь выходила несвязной из-за нехватки воздуха в груди, в ушах все еще стучало чье-то сердце. - давай я понесу тебя на спине. у сонхуна теплые плечи и мягкие волосы, какие щекочут шею и веки. чонвон жмется лбом к его затылку, вдыхает запах волос, слушает чужое дыхание, которое почти неуловимо. платье развивается и бросает длинную лунную тень на шуршащую, почти живую траву. они ступали все глубже в рощу, уходя от спящего городка и оставляя его позади. - куда мы идем? - к озеру. помнится, ты никогда там не бывал. в животе что-то заворочалось, заставляя смутиться и заалеть уши. и впрямь не бывал. по пути в пушистых кустах вечно что-то копошилось, и чонвон молился луне, чтобы не увидеть в них злобных глаз гувернантки. наконец сонхун остановился, шурша яркими браслетами. - пришли. напротив раскинулось огромное озеро, сверкая темной гладью, наверняка хранящее в себе не менее огромную тайну. глаза мальчика рядом блестели, отражая то ли озерную воду, то ли великое восхищение. - пойдем купаться. кровь на ногах застыла, ступать было не так больно. они вышли на чистый берег, распугивая мелких лягушек с согретого песка. вода охлаждала щиколотки и обдавала свежестью. подол белого платья намок и потемнел, чонвон стоял по колено в воде, ожидая, пока мальчик снимет сандалии, и думая о том, прилично ли это будет, если они совсем промокнут. сонхун об этом не размышлял, только смеялся звонко и бегал по мели, пуская брызги, пачкающие рубашку темными пятнами. чонвон стоял и смотрел на волшебное очарование друга, не решаясь присоединиться. - чонвон, скорее! я поймал рыбку. мальчик сидел в воде, не волнуясь за мокрую одежду, руки по локти были опущены в воду. затем поднял их и раскрыл. в ладошках плескался малек, блестя чарующей чешуей, а после звонко плюхнулся в темные воды. сонхун так много смеется и дарит улыбки, что чонвон не успевает ловить каждую. мальчик все еще стесняется промокнуть полностью и веселиться так же открыто. тогда сонхун хватается мокрыми руками и тянет прямо под воду, опускаясь с головой; обнимает за плечи и держит за запястье крепко-крепко. платье липнет к лопаткам и пробивает холодком. смех вырывается сам, заставляя брызгать блестящей водой в сияющие глаза напротив. камыш у берега и вся его живность тоже смеются, только по-своему. мальчик и подумать не мог, что может чувствовать себя таким счастливым среди водорослей и холодной воды. тела остывали на теплом песке, распуганные лягушки выбирались обратно на берег, иногда сталкиваясь с коленками. сонхун сидел совсем рядом, прикасаясь своим боком к чужому, и дышал размеренно с прикрытыми глазами. затем уронил голову на чонвоново плечо, утыкаясь мокрым носом в кожу. - тепло. - да, песок действительно все еще греет, удивительно. - нет, с тобой тепло. шепчет прямо в шею и целует где-то около челюсти. чонвону не стыдно так просто сбегать из дома, безбожно мочить одежду в ночном озере и так громко смеяться; но уши предательски сильно краснеют, когда он осознает, что так быстро и беспросветно сильно влюбился в мальчика рядом.