Другая история

***

      Эндрю с Натаниэлем сидели в зале ожидания в аэропорту. До вылета было ещё сорок минут. Из Лисьей башни они выехали в двенадцать, а до выезда все время просидели в кабинете Ваймака.       Эндрю разговаривал с мужчиной, а Натаниэль спокойно сидел рядом. Когда парни выезжали, провожать их пришли все Лисы, хотя провожали они Эндрю, а в сторону Веснински команда кидала злые взгляды. Гордон чуть не ввязался в драку, но тренер быстро затянул его в общежитие.       Сейчас Эндрю смотрел в панорамное окно на взлетную полосу, а Натаниэль пытался успокоить дрожь в руках. Обоим парням было страшно лететь. Только вот Миньярд боялся самого полёта, а Веснински — того, что может произойти в Балтиморе.       Объявляется посадка на рейс 134 из Пальметто в Балтимор. Просьба пройти пассажирам к выходу номер 12.       Парни дождались, пока все пассажиры пройдут, последними вышли из зала ожидания и последними сели в самолёт. Лететь предстояло меньше часа, поэтому к полету парни подошли безответственно и не взяли себе ни книг, ни плееров. Полёт прошёл в полной тишине. На борту самолета даже не оказалось ребёнка, который бы ревел весь полёт. За бортом самолета проплывали огромные пушистые облака. Земля походила на одеяло, сшитое из лоскутов разных форм и цветов. Эндрю непрерывно смотрел на эти пейзажи, хотя вполне вероятно, что он смотрел куда-то в пустоту, чтобы всего вокруг не замечать.

***

      Полёт благополучно завершился. Из аэропорта что Натаниэль, что Эндрю выходили потерянными. Ещё и погода встретила их не тёплым солнечным деньком, а ужасно пасмурным и гнетущим днем.       Натаниэль быстро вызвал такси, которое тут же оказалось на месте, и вместе с Эндрю укатил от аэропорта на большое, уже немолодое кладбище. В очередной раз проезжая знакомые улицы, Натаниэль замечал и знакомые лица.       Люди отца, совершающие сделки, люди, задолжавшие когда-то его отцу и пугливо оглядывающиеся на каждую проезжающую мимо машину. Блюстители правопорядка, купленные Мясником. Казалось, что весь город работает на Натана Веснински. Хотя это было не удивительно, ведь Балтимор — территория Мясника, его резиденция. От этой мысли Натаниэлю становилось страшно и тошно. Его руки начали трястись, ему стало холодно, перед глазами все поплыло, а ноги ощутили мерзкое тепло. Кровь.       Парень резко опустил голову вниз и увидел лужу крови, в которой плавали волосы, ошмётки мяса, кожи и одежды. Его затрясло сильнее, к горлу подступил ком тошноты. В голове зазвучал холодный голос отца. Молодец, сынок .На глаза навернулись слёзы. В ушах звенело, перед глазами была кровь, в голове только голос Натана. Вдруг чья-то рука аккуратно сжала ладонь Натаниэля. Тот дернулся, даже вскрикнул от испуга. Но наваждение прошло. Внутри все постепенно успокоилось. Не было никаких посторонних звуков, голосов. Не было крови. Был только Эндрю, сжимающий руку Веснински в своей. Был его голос, шепчущий «все хорошо, я рядом», и его глаза, с волнением и уверенностью смотрящие в померкшую голубизну.       Веснински же вжался в угол, мелко дрожал, дышал прерывисто и, в принципе, был похож на загнанного зверька. От уверенного и самодовольного Натаниэля Веснински остался только пшик. Сейчас перед Миньярдом сидел испуганный мальчик, готовый заплакать при любой возможности. Эндрю даже не знал, что сделать с ним. Впервые он видел Натаниэля таким подавленным и уязвимым. Даже во сне он не так безобиден, как сейчас.       — Все в порядке, здесь ничего нет, — шептал Эндрю, держа чужую руку.       — Да, да, ничего нет, — потерянно шептал в ответ Натаниэль, словно в бреду.       Так продолжалось около пятнадцати минут, пока водитель не привёз парней на место. Те вышли и ноги не удержали Натаниэля. Он свалился на колени перед Эндрю и продолжал дрожать.       — Вставай, — Миньярд протянул ему руку.       Натаниэль взялся за неё, но не встал. Он держал ладонь, поглаживая ее по тыльной стороне, а в какой-то момент нежно поцеловал прямо костяшки пальцев. Его голубые глаза с преданностью и благодарностью посмотрели на Эндрю, а покрасневшая кожа вокруг глаз из-за пасмурной погоды казалась более красной и болезненной. Миньярд не одернул руки, даже подметил некую красоту жеста в голове, но ничего не сказал, а схватил Натаниэля за руку и заставил подняться на ноги.       — Мы сюда не за этим прилетели.       Веснински кивнул и повел Миньярда вдоль надгробий к центру кладбища, где у мраморной плиты женщины без дат жизни и смерти снова опустился на колени.       Эндрю отошёл слегка в сторону и наблюдал с расстояния в несколько метров за тем, как Натаниэль долго молча смотрит на надгробную плиту пустыми глазами, после чего начинает плакать навзрыд и просить прощения.       Он содрогался от всхлипываний, сгибался к земле, накрывая голову руками, и по-звериному выл. Проходит не меньше получаса, прежде чем у парня не остаётся сил и эмоций. Тогда он садится напротив могилы по-турецки и начинает рассказывать все, что происходило, пока его не было.       Со стороны Натаниэль был похож на мальчика, приехавшего с какого-то лагеря и рассказывающего все, что с ним происходило. Он энергично жестикулировал, несколько раз показывал на Эндрю, иногда кривлялся или стыдился. Миньярд, все это время наблюдающий за терзаниями спутника, неоднократно поражается спектору эмоций Натаниэля, его оживленности. Так же сопереживает его горю, ведь он сам когда-то убил свою мать. Но Эндрю ее не любил, а Натаниэль по видимому, любил только ее.       Парень поймал себя на мысли, что возможно, если Веснински говорит правду о своих чувствах, то он второй человек, которого этот избитый жизнью рыжий идиот когда-либо любил. А понаблюдав за терзаниями Натаниэля, не сложно догадаться, что он не захочет снова потерять любимого человека. От этой мысли у Эндрю на губах появилась ухмылка. Что же тогда он сделает, чтобы испортить свою жизнь и приблизиться к Миньярду?       — Эндрю. — Отрешенный голос ворвался в размышления парня.       — Чего?       — Пойдём, дождь собирается.       Натаниэль поплёлся с кладбища, как будто ничего не было, а Эндрю покорно следовал за ним. По плану они должны поехать в отель или гостиницу и переночевать там, а на утро улетать обратно. Но вместо этого Веснински вышел с кладбища и пошёл вдоль дороги.       — Куда собрался? — спросил недоумевающий Эндрю.       — Прогуляемся немного и поедем в отель, хорошо?       — Ну ладно.       Так парни медленно шли вдоль дороги и кладбищенского забора. Когда территория кладбища закончилась, Натаниэль остановился. Эндрю встал рядом с ним. Они долго молчали, стоя у проезжей части. Мимо проносились машины, дул холодный ветер, шелестели трава и листья. Мелко начал капать дождь.       — Забудем все, что здесь происходило. — Не вопрос, не утверждение, а мольба.       — Мы договаривались.       — Спасибо.       — Натаниэль, — позвал Эндрю.       Голубые глаза без интереса посмотрели на него.       — Да или нет? — Миньярд подошёл вплотную к Веснински.       — Да.       Глаза Натаниэля вспыхнули былой уверенностью, от чего Эндрю даже усмехнулся, целуя тонкую линию губ. Веснински на секунду забылся и потянул руки к талии парня, но Миньярд перехватил его кисти и положил чужие руки себе на плечи, углубляя поцелуй. Грубые руки блуждали по шее блондина, вызывая мурашки. Поцелуй был грубым и влажным и прекратился только когда дождь превратился в ливень.       — Поехали в отель. — Эндрю отошёл на пару шагов.       — Хорошо.       Натаниэль вызвал такси до отеля, где парни планировали переночевать. На этот раз машину пришлось подождать под проливным дождем и ехать озябшими и мокрыми. На ресепшене промокших до нитки гостей встретили слегка брезгливо. Но увидев фирменную усмешку рыжеволосого четвёртого номера, Воронов и их нового вратаря, переменились в лице и отношении и радушно приняли парней.       В номере было тепло, а самое главное — сухо. На прикроватных тумбочках стояли небольшие презенты в виде маленьких шоколадок и конфет с ликером и коньяком. На кроватях лежали серые халаты с логотипом отеля на рукавах, а на столе — все необходимые номера телефонов. Парни наскоро сходили в душ, переоделись в халаты отеля, а промокшие вещи повесили сушиться. До раннего ужина было около трёх часов. Никаких занятий и дел запланировано не было, поэтому под шум дождя спутники закурили на крытом балконе.       Слишком уж насыщенными выдались «каникулы» особенно для Натаниэля, привыкшего к темпу жизни в Эверморе, постоянному контролю ругани и насилию. С Эндрю же было спокойно, даже комфортно. Да, он был не всегда стабилен, равен по силе, ещё и крайне любопытен, но он был честным. Этого Веснински хватало, чтобы довериться. А вот Эндрю чувствовал себя маленькой дырявой лодкой в центре шторма. Его метало от мыслей довериться Натаниэлю и полностью передать все защитные функции ему, к мысли послать его к черту и увеличить дистанцию.       Нестабильный, самовлюбленный, агрессивный, с языком без костей Натаниэль Веснински, наследник мафии, убивший немало народу, не вселял доверия. А Рыжик, благодарящий за все, что только не сделаешь, целующий руки, боящийся собственной тени, веселый и понятливый, был просто идеальным. И в голове Миньярда эти две крайности одной личности не могли объединиться во что-то единое.       Это раздражало Миньярда. Но сейчас, стоя на балконе с опустошенным Натаниэлем, Эндрю не волновали его противоречивые мысли. Скоро они вернуться в Гнездо, где Веснински разрушит свою жизнь, и тогда случится что-то на что Миньярд безумно хочет посмотреть.