Другая история

***

      Всю дорогу до больницы Эндрю был в прострации. Он не понимал, что происходит. Не знал, что происходило в особняке и что сейчас с Натаниэлем. Его раздражала беспомощность, с которой он мог просто смотреть по сторонам.       В больнице Веснински отправили в реанимацию, а Морияма пошёл к заведующему отделением, чтобы сгладить все углы. Эндрю оставили в машине с одним амбалом, который не спускал глаз с парня. Миньярд не знал, сколько он просидел в машине без движения, но когда мужчина разрешил ему пойти к Натаниэлю было уже темно. Значит прошло около суток, а может и не больше двенадцати часов. Во времени он потерялся окончательно.       Эндрю вывели из машины и на ватных ногах повели в больницу. Ему хотелось сорваться на бег и лично добить Веснински за все его махинации, но идти пришлось медленно. В палату к парню его не пустили сразу. Морияма остановил его перед дверью.       — В его кровь запустили токсин, — говорил мужчина без каких-либо эмоций, — Мы вовремя подоспели. Сейчас ему нужен ты, как ни странно, — на этих словах чёрные глаза японца с презрением посмотрели на Миньярда, — От тебя требуется не вытворять глупостей. Понял?       — Понял.       Эндрю зашёл в палату к Натаниэлю. Тот лежал на кровати, забинтованный по пояс. Он читал какие-то бумаги и не сразу обратил внимание на блондина, который с замиранием сердца, мелкими шагами шёл к нему и еле дышал, чтобы вдруг ни спугнуть, ни сделать хуже, не потерять снова.       — Ну чего ты крадёшься, Снежок? — с усмешкой сказал Натаниэль, поворачиваясь к парню.       Эндрю прыснул. Натаниэль даже сейчас оставался собой, с этой блядской усмешкой на губах и этими горящими глазами. Только сейчас Эндрю понял, что его глаза горели жизнью, а уже после ненавистью, жаждой крови, презрением и прочим. Это были необходимые для жизни Рыжего эмоции. Миньярд дошёл до кровати парня и встал в паре шагов от неё, не решаясь без приглашения подойти ближе.       — Как ты?       — Если честно, то бывало и лучше, — отшучивался Натаниэль.       — Что произошло в особняке?       Вопрос в лоб. Веснински надеялся нескоро отвечать на эти вопросы.       — А. Там… там ничего особенного, — старался придерживаться позитивной ноты рыжий, — Мой отец хотел меня зарубить, но благодаря Лорду Морияме, я сам застрелил его. Все позади.       — Зачем ты это сделал?       Какой-то странный вопрос. Эндрю в принципе вёл себя странно. Смотрел на Натаниэля без эмоций, витал где-то в своих мыслях. Это пугало Рыжего.       — Что «это»? — искренне не понимал Веснински.       — Пригасил меня на танец. Заставил одеться в белую рубашку. Просил слушать тебя. Зачем? — Эндрю начинал злиться.       — За тем, что я обещал тебе сломать свою жизнь. Так же, как сломал твою. Сам, своими руками.       — Ты идиот?! Я ожидал чего угодно, но не того, что ты пожертвуешь своим положением, командой, своей ебаной жизнью! Ты ебанулся совсем?! — Миньярд кричал, махал руками и гневно пялился на Натаниэля, не подходя ближе, — А если бы этот не успел?! Если бы я ничего не смог сделать?! Ты бы… ты бы просто сдох.       Эндрю сжал кулаки до белых костяшек. Его трясло то ли от злости, то ли от страха. Натаниэль смотрел на него, впервые в жизни не зная, что делать. Он метался между тем, чтобы встать и что-то сказать и тем, чтобы молча ждать. В палате тикали часы и ничего больше не было слышно.       — Почему ты здесь? — все же прервал тишину Натаниэль.       — Я не мог не попробовать тебя спасти. — обреченно отвечал Эндрю.       — А я не мог сделать иначе. Понимаешь? Я обещал тебе, а ты для меня намного важнее собственной жизни.       Эндрю с недоумением смотрел на парня. Его максимализм и исполнительность пугали.       — А где Вероника? — внезапно спросил Веснински.       Этого вопроса уже не хотел слышать Эндрю.       — Она… она умерла. Какой-то приступ и она его не перенесла. — с дрожью в голосе ответил Эндрю.       Он уже успел привязаться к этой девчонке. Она напоминала Ники, но при этом была такой непонятной.       — Вот дура, — со смешком сказал Натаниэль, — Я ведь говорил ей не лезть в это все. Земля ей пухом и пусть побольше наливают на поминках.       Он засмеялся. На его лице не было никакой скорби или печали. Эндрю ужаснулся от такой реакции.       — Почему ты так реагируешь? Совсем крыша съехала?       — Я знал, что скоро она умрет, — спокойно ответил Веснински, — Это очень печально, но я обещал ей, что не буду расстраиваться, когда это случится, и станцую на ее похоронах.       — Да ты человек слова. — с ужасом подметил Эндрю.       — Да или нет? — вдруг совсем серьезно спросил рыжий.       Эндрю медлил меньше секунды, прокручивая в голове все за и против, все, что случилось с ним за последнее время.       — Да.       Натаниэль протянул руку, приглашая Эндрю подойти ближе, а когда тот подошёл, перетянул его на кровать, усаживая на себя верхом. Бумаги, которые ранее читал Веснински разлетелись по полу, какие-то помялись под Эндрю, который откровенно не ожидал когда-то оказаться в таком положении. Натаниэль же положил свои руки на бёдра блондина и начал аккуратно оглаживать их, наблюдая за реакцией. Эндрю не оттолкнул его, но чужие руки переложил себе на плечи, нависая над партнером.       Голубые глаза раздевали Миньярда, от чего на лице блондина появилась ехидная усмешка. Он сел ровно, убрал от себя чужие руки и начал медленно стягивать с себя сначала больничный халат, потом злосчастную белую рубашку, а следом водолазку. Все это Эндрю проделывал медленно, аккуратно крутя бёдрами верхом на парне. Каждый раз, когда Натаниэль тянул руки к желанному телу, пронзительный взгляд останавливал его. Очень скоро Миньярд почувствовал, как член парня встал, а сам Натаниэль задышал чаще и уже не мог спокойно усидеть на месте. Тогда блондин снова навис над рыжим и втянул того в страстный, чувственный поцелуй. Веснински аккуратно коснулся оголенной кожи и, не заметив сопротивления, начал оглаживать крепкую спину и плечи.       Когда руки дошли до шеи, Эндрю пробило мелкой дрожью и он шумно выдохнул в поцелуй. Самодовольная улыбка расцвела на губах Рыжего. Он резко подмял под себя парня, оказываясь наверху, и принялся выцеловывать каждый миллиметр на шее партнёра. Эндрю от такого напора мог только закатывать глаза и цепляться за огненно-рыжие волосы, стараясь не задеть бинтов. Натаниэль медленно спускался руками ниже и, когда дошёл до ремня брюк, отстранился и, нависая над блондином ещё раз спросил:       — Да или нет?       Эндрю весь красный, с туманным взглядом, тяжело дышал, лёжа под рыжим, и с трудом выдохнул «да». Тогда бледная рука Натаниэля со звоном расстегнула бляшку ремня, следом завизжала ширинка, и брюки полетели куда-то в сторону. Парень наклонился к Миньярду и аккуратно поцеловал, словно боясь спугнуть, и в это же время пробрался под белье и обхватил ствол холодными пальцами. Эндрю слегка дернулся, поддаваясь навстречу. Руками он все так же цеплялся за шею и волосы партнёра, хотя ему безумно хотелось обласкать все подтянутое, худое тело. Натаниэль начал ритмично двигать рукой и опалять жарким дыханием чужую шею. Эндрю начал дышать все шумнее, периодически сдержанно постанывать и все сильнее сжимать волосы Натаниэля. Но довести дело до конца Миньярд не дал. Он остановил парня, сел вплотную к нему и высвободил из плена белья стоявший член. Теперь по телу Веснински пробежали мурашки. Блондин тем временем обхватил оба члена рукой и принялся делать резкие движения. Не умел Эндрю быть достаточно мягким, но Натаниэля это вполне устраивало. Он упал головой на плечо парня и, сам того не заметив, укусил. Эндрю весь встрепенулся, что аж чуть не кончил. По его телу прошлась волна удовольствия. Он схватил Натаниэля за волосы и посмотрел в полные возбуждения и самодовольства глаза.       — Фетишист ебаный.       С этими словами Миньярд притянул к себе парня и впился в его губы. Во время поцелуя Эндрю кончил. Через пару минут в руку парня излился и Натаниэль.       Какое-то время они просидели, глядя друг на друга, после чего встали, открыли окно, нашли сигареты и закурили. За окном была тёплая ночь, где-то была дорога, от которой был слышен шум машин, под окном стояли машины скорой помощи и малая часть автопарка Мориямы. Натаниэль предложил нассать на них, но Эндрю вовремя оттянул того от окна.       Пока Эндрю одевался, Веснински собирал разбросанные бумаги. Их было достаточно много. Часть из них помялась во время близости, какая-то часть чуть не улетела в окно, пока парни курили. На больничные листы эти бумаги были мало похожи и блондин поинтересовался, что это все-таки за бумаги.       — Это документы моего отца. А вернее то, что он запорол, — Натаниэль сел на кровать, убирая бумаги на тумбочку, — теперь я как новый представитель семейства Веснински должен со всем этим разобраться.       Эндрю слова парня показались каким-то бредом, хотя он и понимал, что когда-то Натаниэль займёт место своего отца, но эта новость сейчас оказалась шокирующей.       — А как же экси? Ты же жить без него не можешь? — спросил, садясь на край кровати, Эндрю.       — Меня не спрашивали. Я должен буду поехать в Балтимор. И там уже буду решать проблемы. Мой отец задолжал Морияме, да и я прилично так за несколько часов назанимался.       Парень печально улыбнулся и поудобнее улёгся на бок. Думать о том, что скорее всего им с Эндрю снова придётся расстаться не хотелось. Думать в принципе не хотелось.       — А есть какой-то другой вариант?       — На вряд ли. Братьев у меня нет, детей нет, пары нет. У отца кроме меня тоже никого не было, — подытожил Веснински.       — Правильно мыслишь, Натаниэль, — послышался чужой голос от двери.       Парни обернулись на него и увидели Ичиро Морияму. Он зашёл в палату, закрывая за собой дверь.       — Я бы зашёл пораньше, но сам понимаешь, — он с улыбкой посмотрел на Эндрю и снова на Натаниэля, — а сейчас можно все обсудить.       Мужчина прошёл, сел на стул, который стоял возле окна и внимательно осмотрел парней.       — Ты правильно понимаешь, что твой отец сделал много ошибок. И это тот случай, когда дети платят за ошибки своих родителей.       Натаниэль кивнул в знак понимания.       — Я не хотел вводить тебя в игру до твоего выпускного, как минимум, но как видишь, ты сам совершил оплошность.       — Это была не оплошность, — прервал Натаниэль.       — Мне плевать, что это было, — парировал Ичиро, — но ты взбесил Мясника и теперь ты — глава семейства Веснински. И забавно, что это семейство состоит только из тебя.       Ичиро встал, прошёлся по палате и подошёл к кровати.       — Завтра утром ты возвращаешься в Балтимор, — смотря на Натаниэля, говорил Морияма, — ты в Гнездо, — мужчина повернулся к Эндрю.       — А есть другие варианты? — упорствовал Миньярд.       — У нас нет замены Натаниэлю. Так что, нет, — мужчина направился к двери.       — А если есть? — вскрикнул Натаниэль, — у меня есть Эндрю. Он будет заниматься делами в Балтиморе от моего имени, на нужные встречи я буду ездить сам, а все остальное время я буду в Гнезде!       Веснински буквально кричал, воодушевившись идеей, но глядя на мужчину можно было понять, что ему это предложение не понравилось.       — Натаниэль, — Ичиро развернулся к парню, — тебя к этому готовили с детства. Ты проливал кровь сам и видел, как ее проливает твой отец. Ты знаешь, как ведут дела, а он не имеет представления ни о чем подобном.       Натаниэль не сдавался, смотрел на мужчину полными решимости глазами. Глазами своего отца.       — Он проливал кровь, за это не беспокойтесь, — Натаниэль встал и пошёл к мужчине, — обучить его тому, как ведут дела не проблема. Сделать его частью семьи Веснински — тоже. Любые его оплошности я беру на себя. Больше чем мой папаша он не натворит.       Натаниэль смотрел в глаза Морияме, чувствовалось, что если бы эти двое вздумали подраться, это был бы бой не на жизнь, а на смерть.       — По рукам? — Веснински протянул руку мужчине.       — Ладно, — Итиро пожал, протянутую руку, — завтра все едем в Балтимор.       Мужчина собрался выходить из палаты, как вдруг замер и развернулся.       — Ещё кое-что.       Парни с недоумением посмотрели на мужчину.       — Натаниэль, на чьей бы стороне ты не боролся, ты продолжаешь сражаться, как Веснински.       Морияма ушёл, оставив парней одних. Только Натаниэль понял смысл слов, сказанных напоследок мужчиной, и это прибавило ему гордости.       До утра парни сидели на кровати и периодически целовались. Эндрю не стал возражать против того, чтобы быть Веснински и занимать место Натаниэля. Всяко лучше Гнезда, в которое так рвался Натаниэль.       Через пять лет. Особняк Ичиро Мориямы.       За большим столом сидело семеро человек. Во главе стола восседал Ичиро Морияма, за остальными стульями сидели главы семейств с разных территорий, подвластных мафии. Два места подле Мориямы были пусты. Это вызывало недовольство среди присутствующих.       — Где эти цепные псы Лорда?       — Долго ещё ждать этих пидоров?       Морияма лишь окинул взглядом говоривших. Ему вмешиваться было ни к чему, поскольку в эту же минуту двери кабинета открылись и в них вошли двое представителей семейства Веснински. Они подошли к столу и один из них, рыжий, подтянутый, с серьгой в ухе залез на стол, подсадил второго, блондина с непробиваемой физиономией похуизма. Они без зазрения совести прошлись по столу, остановились возле двоих недавно говоривших мужчин и, не сговариваясь, с размаху пнули обоих. Мужчины упали на пол вместе со стульями и было схватились за оружие, но на них уже было наставлено три дула пистолетов. Два держали парни на столе, один — Ичиро Морияма. Мужчины быстро сложили оружие и молча сели обратно. Тогда парни дошли до конца стола, поклонились Ичиро и сели по обе руки от него. Натаниэль — по правую, Эндрю — по левую. Только сейчас началось собрание, а в головах собравшихся отложилась мысль о том, что Лордовских цепных псов Веснински лучше не задевать.