Мёртвые души

В тот злополучный вечер Луи остался у Гарри и они поговорили. Они обсудили условия, на которых Гарри останется жить в своей квартире и не вернется в больницу, а Луи сможет приходить к нему несколько раз в неделю и проверять состояние Гарри, ведь он всё ещё оставался пациентом больницы. Луи настоял на том, что он оплатит ещё один месяц за квартиру, ведь Гарри нельзя работать на износ, пока он полностью не восстановится. Луи также приносил ему продукты, говоря, что он сам не успевает ужинать, поэтому делает это вместе с Гарри, ведь иначе мальчик отказывался от еды и на самом деле не притрагивался днями к продуктам в холодильнике. Луи отчаянно желал проводить с Гарри больше времени, но не мог принуждать к этому Гарри, состояние которого оставляло желать лучшего. Однажды Гарри сам попросил Луи узнать, может ли доктор Кларк принять его ещё раз. Это обрадовало Луи в той же степени, в которой насторожило. Луи видел, что с мальчиком что-то происходило, но каждый его вопрос не получал ответа. Гарри говорил что-то невнятное, переводил тему или даже выпроваживал Луи под предлогом того, что уже поздно и он хочет спать. Однажды Луи пришёл раньше обычного. У него были ключи от квартиры, поэтому Гарри не нужно было каждый раз открывать ему дверь. Тишина не насторожила доктора, уже привыкшего к тому, что по вечерам Гарри может задержаться в парке, рисуя картины на продажу. В тот вечер Луи почти застал Гарри за разглядыванием своего тела в зеркале, что показалось ему подозрительным. Луи думал, что Гарри уже не так беспокоят его родинки, тогда зачем ему понадобилось пересчитывать их количество? Время выписки Гарри тоже подходило к концу. Луи не хотелось расставаться с Кудряшкой, он надеялся, что сможет и дальше приходить к нему, готовить вместе ужин, смотреть фильм, укутавшись в одеяло. А ещё Луи хотел наконец пригласить Гарри к себе и познакомить его со своей мамой и сёстрами. Он чувствовал, что Гарри стал неотъемлемой частью его жизни. Его это слегка пугало, но также приводило в восторг. Жизнь Луи как будто стала иметь больше смысла - теперь его мысли были заняты не только работой и иногда близкими, но и кем-то новым, Гарри. Поэтому в ближайшие выходные Луи планировал поехать за город, к маме и сёстрам, и хотел взять с собой Гарри. Сейчас они ехали в машине по трассе, и Гарри ковырял заусенец на указательном пальце, сильно нервничая. - А что, если я им не понравлюсь? - в сотый раз за последние полчаса спросил он. - Понравишься, - в сотый раз ответил Луи, - посмотри на себя, ты же такой хороший. А ещё мы привезём подарки, так что у тебя нет и шанса им не понравиться. Девочки будут в восторге от того, что ты умеешь рисовать, и обязательно попросят тебя научить их. А маме ты уже нравишься хотя бы просто потому что согласился приехать на воскресное барбекю вместе со мной. - Но они же меня не видели, - возразил Гарри, намекая на свои родинки. Луи глубоко вздохнул. - Их не волнует, поверь, - уверенно сказал он, - они знают, что я тоже не такой. У меня нет родинки, Гарри. Ни одной. - У тебя что? - резко повернулся Гарри к водительскому сиденью, - как это нет? - Я тоже дефектный. В смысле, - Луи замялся, - не тоже… я не имел в виду, что ты какой-то не такой, просто я… - Я понял, Луи, - перебил его сбивчивые объяснения Гарри, - я даже не мог представить… Я как-то раньше и не думал, почему ты живёшь один, если честно. - Я давно перестал об этом думать. Мы приехали, - подвёл итог их разговору Луи, - ты, конечно, всегда можешь ещё раз спросить меня об этом после, - добавил он, заглушив мотор. Из дома выбежала маленькая девочка лет пяти и радостно закричала. - Мама! Мама! Луи приехал! Луи вышел из машины, радостно засмеялся и подхватил малышку на руки, целуя в пухлую щёчку. Гарри смущённо выбрался из автомобиля, но не двинулся с места. Он чувствовал себя достаточно неловко, как будто был свидетелем чего-то слишком личного. Как будто вторгался в чужое счастье. Луи обернулся, посмотрел на Гарри, прошептал что-то девочке и опустил её на землю. Малышка подбежала в Гарри, обняла его за колени и со всей своей детской непосредственностью произнесла так торжественно, как только могла: - Добро пожаловать в дом Томлинсонов, - потом она хихикнула и доверительно добавила, - Луи сказал, чтобы я потрогала твои кудряшки, потому что они очень мягкие и потому что тебе это понравится. Гарри улыбнулся и наклонился, чтобы она могла достать до его волос. Когда он поднял голову, рядом с ним уже стоял Луи, он аккуратно взял его за руку и повёл к крыльцу дома, на котором стояла улыбающаяся женщина с тёплыми карими глазами. На самом деле знакомство с семьёй Луи прошло лучше и легче, чем Гарри мог ожидать. Уже несколько часов он не испытывал неловкости, находясь в кругу не-его семьи. Гарри успел немного помочь маме Луи на кухне, поиграть с девочками, научить их рисовать “самое красивое дерево, которое растёт у нас в саду”, а ещё он наелся до отвала и сейчас, укутанный в плед, сидел в гамаке и смотрел на закатное солнце. Сзади неслышно подошёл Луи и тихо позвал его: - Хазза? Гарри вздрогнул, как вздрагивал каждый раз, когда слышал мамино прозвище. Он повернулся к Луи и вопросительно приподнял бровь. - Мы останемся здесь на ночь, ладно? - немного нервно спросил Луи, проводя рукой по своим волосам, - я устал и не хочу садиться за руль. - О… - протянул Гарри, - конечно, если… если это в порядке. - Да, спасибо, - облегчённо выдохнул Луи, - мама будет только рада, я пойду скажу ей. - Хорошо, только… Луи? - Да? - Ты можешь немного посидеть здесь со мной? - О, конечно, - ответил Луи, недоуменно сведя брови. Он залез в гамак и забрал у Гарри половину пледа. Было довольно прохладно, но сидеть вот так вдвоём было уютно. Луи подумал, что хотел бы так провести этот вечер, и другой, и ещё один, и ещё много после. Луи почувствовал, как Гарри прижался головой к его плечу и через некоторое время тихо засопел.