Сыр без масла

      Стас лежал в своей комнате, в которой привычными были каждый уголок и деталь. Но что-то было не так. Он долго ворочался из стороны в сторону, чувствуя, с каким трудом избитому телу даются эти простые движения, как каждая клеточка жаждет поскорее уснуть и отдохнуть. Но разум отказывался спать.       Игорь плохо знал родителей Стаса, он не мог даже представить, насколько крепкая у них в семье связь, и думал, что Золотко духу не хватит попросить помощи, что его выгнали с концами. На самом деле у Стаса тоже порой закрадывались такие мысли, он много раз до этого сомневался в том, что его примут обратно, прокручивал в голове наихудшие сценарии, а после случившегося забеспокоился ещё сильней. Он вновь влип во что-то и вновь полагался на родителей.       Но выбежавшая из машины мама не была зла или разочарована, её глаза с беспокойством и паникой выискивали на пустыре сына, а когда нашли, наполнились слезами. Он был жив и относительно здоров, и это было главное.       Стас помог Лёше дойти до машины, это он помнил, в отличие от того, что говорил и насколько чётко вообще мог это делать. В воспоминаниях проскальзывали лишь обрывки собственных слов: Да, жить буду. Это Лёша. В чём я? Кокаин. Нет, не мой. Да, под ним. Нет, заставили. Больница? Тут его уже перехватил Лёша: Нет, в больницу не надо, просто отлежаться бы, да и смыть с себя всё, особенно Стасу.       «Настюша» и вправду была убойная. Стас слышал, что от кокаина отходят за полчаса, но даже когда родители привезли их домой, он чувствовал учащённое сердцебиение, лёгкое, будто не его тело, и видел всё предельно ярким, нереальным. А, может, дело было в том, что он никогда прежде не принимал? Но это не меняло того, что соображал Стас туго и поэтому не мог понять, какого чёрта Лёшу ведут в гостевую спальню, как не мог и связно объяснить того, что парню место в его комнате.       Отец затолкал его в ванную, Золотко наспех помылся, а потом упал на кровать, чувствуя, как к телу возвращается его настоящий вес, а ещё усталость и боль.       И с тех пор Стас всё ворочался и не мог уснуть.       Он не выдержал, вышел из комнаты и направился в соседнюю. Кровать в гостевой спальне прогнулась под его весом, и Лёша открыл глаза. У него тоже всё никак не получалось уснуть.       — Не могу без тебя, — прошептал Стас.       Лёша протянул ему руку, Золотко переплёл их пальцы, устроился поудобнее и мгновенно вырубился.       Стас проснулся в полдень от тихих переговоров. Мягкий голос Лёши пытался вежливо отказаться, но не менее знакомый продолжал настаивать:       — Я могу приготовить что угодно, просто скажи, что хочешь?       — Я всё ем, но сейчас не голодный, пожалуйста, не надо утруждаться ради меня.       — Это сейчас ты не голодный, а потом?       Стас разлепил веки и увидел сидевшего на кровати Лёшу и нависавшую над ним Елену. В ней ничего не изменилось за время его отсутствия: выкрашенные в чёрный, чтобы скрыть седину, волосы собраны в пучок, тёмные брови сведены на переносице, строгий синий взгляд требует ответа. В детстве Стасу казалось, что Елена родилась с морщинами на переносице, в подростковом возрасте он уже не мог представить её без этой строгости, спустя ещё какое-то время перестал замечать их, то ли привык, то ли они затерялись на фоне других, появившихся с возрастом морщин.       — Стас, наконец, ты проснулся. Твой суженый-ряженый отказывается есть! — Лёша опасливо уставился на Елену, Стас оставался спокоен. — Ты его что, не кормишь совсем?       Елена была той пухленькой женщиной, что стремилась накормить всех и вся, а излишнюю худобу считала не иначе как признаком страшного заболевания. Даже мускулистого широкоплечего Стаса она призывала кушать побольше и приходила в восторг, когда во время тренировок он сообщал, что ему нужно набрать массу. Золотко был уверен, что тоненький Лёша вызывал у Елены приступ паники, который она успешно скрывала за отточенной, полувековой выдержкой.       — Мне вам что, романтический завтрак в постель принести? Тогда он поест?       — Ага, и не забудь на кофе пенку в форме сердечек сделать, — съязвил Стас.       То, что домработница обнаружила его и Лёшу в одной постели, припомнила, что Золотко даже с Олегом во время ночёвки в одну кровать не ложился, и сложила два и два, Стаса не тревожило. Елена была единственным человеком, перед которым он не боялся раскрыть какой-нибудь секрет. Она уже за стольким его застукивала и ни о чём из этого не рассказывала родителям. Даже в дружной семье у каждого есть свои тайны. И все их знала Елена.       — Ладно, — сдалась она и поправила передник, прикрывавший штаны.       Её форма состояла из серых штанов и туники с белыми манжетами на коротких рукавах и таким же белым воротничком. Никто из женского персонала в их доме не носил юбок, поскольку мама Стаса считала их совершенно неуместными и неудобными для подобной работы.       «Что за идиотизм в женскую униформу пихать юбку и каблуки лишь потому, что она женская?» — говорила она.       — Приготовлю Лёше то же, что и тебе. Ты-то хоть определился? — спросила Елена.       Стас сказал, что ему хватит омлета с кофе, и удовлетворённая полученным ответом домработница ушла.       — Как ты? — спросил Стас, проводя по рыжим волосам. Ему так хотелось обнять Лёшу, но он боялся сделать больно.       — Бывало и лучше, — признался парень, поправляя съехавшую с плеча футболку, что была ему на несколько размеров велика. Стас пригляделся и понял, что вчера Лёше выдали одежду из его гардероба.       — А на ножках что? — он не удержался и откинул одеяло.       — Как будто с такой громадной футболкой что-то нужно, — усмехнулся Лёша.       И без того удлинённая фисташковая футболка смотрелось на нём как платье-мини. Стас не удержался от смеха, но тут же замолк, увидев на бедре синяк. Он ухватился за край футболки и аккуратно заглянул в зелёные глаза.       — Что с животом?       — Синяк, — коротко ответил Лёша. Он не предпринимал попыток отстраниться или отвести руку Стаса, и тот решился задрать футболку.       Ниже солнечного сплетения синел довольно крупный кровоподтёк. Стас не знал, нормальные ли это размеры или стоило начать беспокоиться о внутренних органах. Он внимательно посмотрел в веснушчатое лицо, пытаясь объективно оценить состояние Лёши, и серьёзно спросил:       — Может, всё же поедем в больницу?       — Всё в порядке, — отмахнулся Лёша, — я успевал напрягать пресс перед ударом, так что ничего страшного там нет.       Повисло неловкое молчание. Стасу было бы куда спокойнее, если бы они всё же съездили провериться, но разве мог он настаивать?       — Игорь и вправду отбитый, — сказал Лёша. Его голос был ровным, а лицо застыло в маске призрака, которую Стас уже успел позабыть. Злился ли Лёша? Боялся? Золотко не мог понять, а парень продолжил тем же спокойным тоном: — И он легко может отправиться на тот свет, если продолжит.       Такое заявление испугало Стаса, он никак не ожидал его от Лёши и не знал, как воспринимать подобные слова. Но куда больше его волновало состояние парня, его чувства, а не будущее Игоря.       — Прости, — Стас аккуратно приобнял Лёшу за плечи и лёг вместе с ним на мягкие подушки. — Тебе так досталось из-за меня.       — Брось, ты же не виноват, что Игорь мудак.       — Я всё равно чувствую себя виноватым за то, что не уберёг тебя.       Лёша ласково улыбнулся и провёл по щеке Стаса. Бледная ладонь показалась Золотко слишком горячей.       — Ты такой милый. Вообще, ты действовал храбро и решительно, даже смог придумать неплохой план, у тебя почти получилось забрать машину.       — Ты правда не злишься? — спросил Стас. Ему было приятно от похвалы Лёши, но мысль о том, что парень всё же может винить его, не давала покоя.       — Я пока не решил, как реагировать, — признался Лёша. — Чувствую себя усталым и слабым. И не хочу тратить силы на размышления об этом. Но злиться на тебя я в любом случае не намерен.       Словно в подтверждение словам, Лёша устало прикрыл глаза и прижал ладони к животу, но, как показалось Стасу, не к месту синяка, а куда-то под нижние левые ребра.       Полежав в тишине какое-то время, они сошлись на том, что надо принять душ и пойти есть. Стас предлагал Лёше помощь, потереть спинку и всё такое, но парень отослал Золотко в его комнату, резонно заметив, что не стоит нагружать Елену новыми секретами.       

***

      Стас сидел на кровати и вытирал мокрые после душа волосы. Рядом с Лёшей он думал только о Лёше, но оставшись наедине с собой, вспомнил другие, немаловажные вещи. Утром всё произошло слишком быстро, все были сосредоточены на другом, но теперь, когда мир перестал гнать галопом и принял прежнее течение, можно было задать себе вопрос: что дальше? Вот он дома, не надо писать сообщений и думать, как же встретиться с родителями, достаточно просто выйти, пройти в их спальню или кабинет. Всего пара последних шагов, но Стас не мог подняться с кровати и всё водил полотенцем по волосам.       К счастью, его отец оказался куда более решительным. Он пару раз постучал и после короткого «можно» шагнул через порог.       Такие же голубые как у Стаса глаза оглядели его с ног до головы и задержались на синяке, что темнел на линии подбородка, слева. Отец тоскливо свёл густые светлые брови, быстро зашагал к сыну, присел рядом с ним на кровать и крепко обнял.       — Я рад, что ты относительно цел.       Комок подкатил к горлу, губы задрожали и надтреснувшим голосом Стас произнёс:       — Папа, прости.       Он не знал, за что именно извиняется: за поведение после аварии, за прошлые ошибки, за то, что вновь заставил беспокоиться? Казалось, за всё сразу.       Стас сжимал ткань отцовской хенли на спине и крепко прижимался к нему. Они уже как пару лет были примерно одного роста и одинакового телосложения, но объятия отца всё равно казались прочными, непробиваемыми, способными защитить от всего на свете.       — И ты меня прости, — прошептал он.       Стас не сдержался, ощутил, как заслезились глаза. Он предчувствовал, что так будет, и был рад, что первым к нему пришёл именно папа. Плакать при матери хотелось в последнюю очередь. Стас знал, что для неё это не имеет значения, что он не станет в её глазах хуже от слёз, но хотелось быть защитой, опорой, сыном, на плечо которого можно положиться ровно так же, как на отца.       — Как ты поживал всё это время? Ну, за исключением последнего случая. — Папа поглаживал его по спине и волосам. — Думаю, об этом лучше поговорить позже.       — Не так плохо, как могло бы быть, — усмехнулся Стас. Он чувствовал, как потихоньку начинает успокаиваться, но отстраняться всё равно не спешил.       — Кажется, ты познакомился с новыми людьми, — сказал отец, намекая на Лёшу.       — Он мой сосед по квартире. Но мы хорошо поладили, — аккуратно подбирая слова, объяснил Стас.       — Ты решил сдавать квартиру?       — Это была идея Олега, — Стас ненадолго замолчал. — Я встретил так много разных людей. Но всё равно каждый день скучал по вам, — он снова всхлипнул.       — Прости, — прошептал отец, сжимая его сильнее. — Прости, — повторил он, — я просто не знал, что делать. И мама тоже. Понимаешь, вместе с ребёнком у родителей не появляется книжка с ответами на все вопросы. Мы все были вымотаны тем происшествием, не хотели слушать друг друга, а всё наболевшее рвалось наружу. Поэтому мы не смогли нормально поговорить, а я и мама сделали то, что сделали. Мы знали, что это жестоко. С того дня я размышлял над всей этой ситуацией. Думал, что в то время, когда тебе нужна была помощь и поддержка, мы лишили её тебя. Но это также была возможность показать тебе мир с другой стороны. Раньше мы не решались этого сделать, и поняли, что если не сейчас, то так и не решимся. Но в то же время хотелось всё забыть и поскорее вернуть тебя. И вот метались между противоположными полюсами, не зная, что из этого правильно.       Он чуть отстранил от себя сына, чтобы заглянуть ему в глаза.       — Это наш главный секрет, Стас: на самом деле взрослые бессильны. И рано или поздно детям приходиться начать полагаться на себя.       Кто-то постучал в дверь, но просто для вида, и, не дожидаясь ответа, в комнату вошла мама. Присутствие отца её не удивило, конечно она знала, что он пошёл к Стасу, они всегда действовали сообща, как одно целое.       Женщина присела с другой стороны от сына и мягко обняла его. Золотко почувствовал себя таким счастливым в этом коконе душевного тепла, что дарили родители.       — Я был неправ тогда, — сказал он. — Оправдывался, что всё случилось само по себе, но та авария следствие моих решений и действий. Вы столько сделали, чтобы мне не было плохо, а я делал вид, будто меня это вообще не касается. И из-за меня пострадал другой человек…       Какое-то время родители молчали, но затем мама погладила его по голове и произнесла:       — Ты так вырос.       Стас хотел бы просидеть так вечность, ощущать, как мама ласково гладит по голове, а отец крепко приобнимет за плечи, чувствовать себя вновь маленьким. Он уяснил слова о том, что родители не всесильны, но был уверен в том, что они сделают ради него всё возможное. И пусть Стас не собирался ни о чём просить, сам факт этого придавал огромную силу. Он в этом мире не один.       Отец особенно сильно сжал его плечо, а затем поднялся и произнёс:       — Ладно, Цветочек, я поеду проводить совещание, а ты оставайся сегодня дома с ребятами.       Мама послала ему на прощание воздушный поцелуй, а Стас невольно улыбнулся. Золотко всегда нравилось, как отец ласково звал её Цветочком, в детстве он будто чувствовал, когда это слово слетит с чужих губ и с замиранием сердца ждал. Однажды мама рассказала ему, что имя Маргарита ей не очень нравилось, она даже думала сменить его в двадцать лет, как раз вместе с паспортом, но незадолго до этого папа придумал милое прозвище, и она передумала.       Маргарита ещё пару раз провела по волосам сына и предложила ему отправиться есть.       — Покушайте, а потом, как будете готовы, мы поговорим о случившемся.       Стас зашёл за Лёшей и вскоре они сидели за вытянутым столом, слишком большим для двоих, и ели приготовленный Еленой омлет. В кофейных кружках красовались сердечки из пенки, при виде которых Стас тут же закатил глаза.       — Мне уже нравится эта женщина, — сказал Лёша, делая небольшой глоток.       Хоть комплимент был не для него, Стас обрадовался. Он успел немного отвыкнуть от дома родителей, а Лёша тем более чувствовал себя здесь не слишком уютно и даже его самообладание и скрытность не могли это утаить. Стас не считал это место дворцом, его родители были приверженцами современных стилей архитектуры, поэтому дом не пестрил позолоченными колоннами, барельефами или мраморными статуями. Но он был огромным, с панорамными окнами, открывавшими вид на ухоженный сад и бассейн, атриумом над гостиной и дорогой мебелью плавных бионических форм, к которой всегда была неравнодушна мама Стаса.       Лёша чувствовал себя здесь неуютно, для него всё было слишком большим: слишком большая комната для гостей (сам факт её наличия поражал), слишком огромная кровать, слишком длинный обеденный стол, слишком высокие потолки, слишком большая люстра, дверь, окно. И Стас видел это, заметил, как всегда мягкие шаги парня стали и вовсе бесшумными, а зелёный взгляд слишком внимательным и цепким. И то, что ему среди всего этого понравилась хотя бы Елена, уже радовало Золотко.       — Давай погуляем по лабиринту как поедим? — предложил Стас, надеясь, что свежий воздух и цветы успокоят Лёшу.       — О, тот, о котором ты рассказывал?       Сработало. Лёша заметно воодушевился и смотрел уже не настороженно, а в предвкушении. Стас наклонился к его уху и зашептал:       — Я знаю там одно секретное местечко…       Лёша спрятал улыбку за чашкой кофе, однако пара тихих смешков дали о себе знать. Стас не удержался и захихикал в ответ. Но лучистый зелёный взгляд вдруг наполнился болью, а рыжие брови сошлись на переносице. Лёша поставил кружку на стол и прижал ладонь к животу.       — Что такое? — забеспокоился Стас.       — Кажется, синяк разболелся.       Вот только Стас ясно видел, что касался Лёша совсем не там, где был синяк, а левее, в районе нижних рёбер. Парень вдруг прижал ладонь ко рту и жалобно посмотрел на Золотко.       — Чёрт, меня сейчас стошнит.       К счастью, туалет оказался недалеко, а ещё был достаточно широк для того, чтобы Стас мог уместиться вместе с Лёшей и держать его волосы.       — Теперь мы точно поедем в больницу! А лучше я вызову скорую! — сокрушался Золотко.       — Да нормально всё, — продолжал гнуть своё Лёша, даже несмотря на то, что его положение утверждало обратное.       — Я больше не намерен слушаться тебя в этом вопросе! Потащу силой, если надо будет! Лёша, а вдруг у тебя ребро сломано?!       — Не сломано, — прохрипел парень и зашёлся в новом рвотном позыве.       — Что ж ты за них тогда хватаешься даже сейчас?!       На крики Стаса прибежала Елена, ахнула и виновато произнесла:       — Только не говори, что у него аллергия на какие-то специи, которые я обычно добавляю?       Стас хотел было сказать, что дело не в этом, но Лёша, стараясь быть как можно бодрее, заверил:       — Нет, нет, всё было очень вкусно.       Но затем не выдержал и закашлялся.       — Очень убедительно, — не удержался Стас.       — Я принесу воды, — нашлась домработница и понеслась на кухню.       Когда приступ удалось подавить, Лёшу уложить на диван в гостиной, а Стас уже собирался звонить в скорую, к нему подошла мама и предложила не ждать, а ехать самим. И не в больницу, а к их врачу. Стас был согласен с тем, что в частной клинике всё сделают куда быстрее, но хватит ли ему денег? Он открыл приложение банка, глянул на счёт и кивнул, игнорируя протесты Лёши.       Стас ходил за парнем от кабинета к кабинету, порой беспардонно заходя следом, не давая даже малейшего шанса сбежать из клиники. И хоть лицо Лёши было ещё более бледным, чем обычно, а сам он передвигался с трудом, Золотко видел, что мысли о побеге в рыжей голове всё же проскальзывали.       Рентген показал, что рёбра целы, а УЗИ подтвердило целостность органов и что насчёт синяка переживать не стоит. Однако температура Лёши и общий анализ крови говорили о том, что что-то явно не так.       В итоге они оказались у гастроэнтеролога, что долго и внимательно изучал исследования своих коллег. Он не стал задавать много вопросов по поводу синяка на лице и животе Лёши, ему хватило краткого объяснения того, что вчера они попали в драку и ушибы были нанесены руками, а не каким-то оружием, врач так же никак не прокомментировал избитое лицо Стаса или его присутствие в кабинете. Лишь спросил, не возражает ли пациент против этого?       «Вот за это мне и нравятся частные клиники, — подумал Стас. — Всё деликатно и по делу».       — И часто вас рвёт?       — Когда сильно нервничаю.       — Вы сидите на каких-то диетах?       Стас подумал, что при комплекции Лёши это был закономерный вопрос, наверное, он даже успел устать от него. Хотя, вряд ли парень слишком часто ходил по врачам, уж слишком неохотно он согласился поехать, точнее не согласился, Стас просто очень настойчиво усадил его в машину матери, а ослабший Лёша не мог сопротивляться.       «Странно, меня приучили, что если что-то болит — иди к врачу и не выдумывай. Хотя, я ведь ходил в эту приятную и уютную клинику, а не в государственную больницу, — подумал Стас и вспомнил рассказы Олега, у которого вечно были проблемы с зубами. Иногда он проклинал врача в поликлинике за то, что новая пломба выпала через неделю или за плохую анестезию, а иногда радовался, что, наконец, нашёл грамотного стоматолога и пытался всеми правдами и неправдами выбить к нему талон. — В обычной больнице никогда не угадаешь, к кому попадёшь, ещё и в очередях сидеть. Не очень приятно, особенно когда тебе плохо».       У Стаса не было предубеждений насчёт государственных больниц, он помнил, что для планового осмотра родители водили его в обычную детскую поликлинику, иногда там были приятные врачи, иногда вредные и неприветливые, тут играл простой человеческий фактор. И когда твой бюджет ограничен, приходилось принимать его.       «Это и вправду дорого, — подумал Стас, примерно прикинув, сколько они сегодня потратили. Одна только консультация этого врача обойдётся им в две тысячи, а их было несколько, плюс анализы и исследования. — У меня на счёту около тридцати кесов, должно хватить, — успокоил он себя, но тут же вспомнил о том, что наверняка Лёше выпишут ещё и лекарства. — Ладно, на крайний случай тут можно оформить рассрочку».       Стас подумал, а что было бы, потребуйся обследование и ему? Они бы точно разорились или кто-то пошёл бы к врачам по полису с надеждой на хороший исход. На секунду стало не по себе, даже немного страшно, потому что жизнь непредсказуема, и как бы Золотко этого не хотел, это не значит, что такого никогда не произойдёт. Но затем пришло решение этой проблемы:       «Надо найти способ зарабатывать как можно больше».       Если был план — становилось заметно легче, однако Стас вздрогнул и вновь на секунду испугался, когда тонкие пальцы сжали его ногу чуть выше колена.       — Вам бы гастроэндоскопию сделать.       — Сейчас?!       Лёша взирал на врача широко распахнутыми глазами, цепляясь одной рукой за больное место, а другой за ногу Стаса. Золотко прикусил губу и храбро терпел, думая о том, что если парню так легче, то пусть хоть кусок от него оторвёт.       — Нет, к ней необходима подготовка. Не переживайте, это не больно, — попытался успокоить его доктор. — Неприятно, но не больно.       — Господи, — Лёша отпустил Стаса и закрыл ладонями лицо. — А без этого никак?       — Предварительный диагноз у вас гастрит, но сопровождается ли он эрозией или язвами, и где именно они расположены: в пищеводе или желудке — всё это наверняка покажет только гастроэндоскопия.       Стас предложил парню записаться, сделать её через пару дней, но от этого Лёше стало совсем не по себе и Золотко с доктором перестали его уговаривать. Получив рекомендации и рецепт, они вышли из кабинета.       Стас усадил Лёшу на одну из мягких скамеек в пустой приёмной и огляделся по сторонам: рядом никого не было, только далеко в конце коридора мама о чём-то разговаривала с администратором у стойки. Стас присел рядом с парнем и прижал к себе, обнимая. За его спиной тут же сомкнулись худые руки.       — Ты молодец, — сказал Золотко и провёл ладонью между выпирающих лопаток. — Теперь просто будем делать так, как рекомендовал врач, и скоро тебе станет лучше.       — Я хочу домой, — прошептал Лёша.       Стас понимал его: в привычных стенах наверняка будет спокойней, вот только…       — Тебе назначили диету. Но ты готовить не в состоянии, а я не умею. А вот Елена могла бы помочь. Давай хоть денёк побудем у моих родителей?       Лёша сжал футболку Стаса и дрожащим голосом прохрипел:       — Ладно.       Золотко жалел, что не видит его лица, однако подрагивающие плечи говорили о многом. Он поцеловал рыжую макушку и сильнее прижал к себе Лёшу.       — Ну, не надо, — беспомощно попросил Стас. — Если тебе будет легче, давай поедем домой, я что-нибудь придумаю с диетой, только не плачь, пожалуйста…       — Всё нормально, ты прав, — Лёша шмыгнул носом и постарался сказать как можно бодрее: — И ты обещал показать мне лабиринт.       Подождав, пока Лёша окончательно успокоится, Стас подошёл к кулеру, набрал воды и подал её возлюбленному, а затем направился к администратору.       Конечный счёт был меньше, чем он ожидал, они попали на какие-то выгодные скидки, которые скосили цену примерно наполовину.       «Ну, хоть что-то хорошее за последнее время», — без особого веселья подумал Стас и обернулся к маме, которая сидела перед журнальным столиком у входа и лениво листала какой-то каталог.       — Мы всё.       — Как он? — откинув журнал в сторону, спросила Маргарита. Стас неопределённо повертел рукой, женщина вздохнула и сказала: — Я пойду заводить машину. — На полпути к выходу она обернулась и добавила: — Тут аптека недалеко.       Стас кивнул и отправился за Лёшей, затем проводил его к машине и зашёл в аптеку, чтобы купить тот немаленький список лекарств, что выписал доктор. А дома он уложил его на свою кровать и, дождавшись, когда парень под действием обезболивающего уснёт, позвонил Лизе.       — Скажи, Лёша сегодня работает? — спросил Стас.       Золотко предупредил Лизу о случившемся и обрадовался, что сегодня у парня выходной, однако уже завтра была его смена. Стас не был уверен, что Лёша будет в состоянии работать, да и синяк на лице вряд ли уместен при общении с клиентами. Лиза сказала, что предупредит менеджера, и предложила созвониться завтра, чтобы окончательно решить план действий и обмолвилась, что в случае чего она и другие ребята смогут подстроить график так, чтобы заменить Лёшу, пока тот не поправится.       Стас спустился на первый этаж, чтобы поесть: в отличие от парня, его аппетит никуда не пропадал, и он был ужасно голодным. На кухне уже гремела посудой Елена, а в гостиной перед телевизором сидела Маргарита, ожидая полдник. Стас опустился на диван, поцеловал маму в висок и они вместе принялись смотреть передачу о путешествиях по самым неожиданным уголкам планеты, а чуть позже откликнулись на зов Елены и сели за стол.       — Стас, тебе дорог тот мальчик.       Золотко поднял голову и посмотрел на сидевшую напротив него маму. Уверенный взгляд зелёных глаз с длинными, накрашенными тушью ресницами говорил о том, что это был далеко не вопрос, но Стас на всякий случай решил подтвердить:       — Да, очень.       Какое-то время они ели молча. Маргарита как ни в чём не бывало накалывала овощи в греческом салате, неторопливо жевала кусочек за кусочком, но её накрашенные яркой помадой губы порой заметно напрягались, плотно смыкались в задумчивости, а аккуратная ладонь с парой морщин слишком сильно сжимала вилку. Наконец, она решилась спросить:       — Ты любишь его?       Стас замер, пытаясь прочитать на лице матери эмоции и мысли. Она была взволнована, но по какой именно причине: потому что не знала ответа или потому что догадывалась о нём? Золотко разомкнул губы и, не отрывая от мамы взгляда, тихо произнёс:       — Да.       — Вот как. — Маргарита намерено взяла кусочек перца, чтобы дать себе время осмыслить этот короткий, но очень важный ответ. — Прости, что не замечала, — она решительно посмотрела на Стаса, чтобы показать ему, что готова внимательно выслушать и ни в коем случае не намерена отмахиваться от сына. — Кажется, я была недостаточно внимательна к тебе, раз всё это время не замечала, что тебе нравятся парни.       — Неправда, ты замечательная мама! — тут же воскликнул Стас, сжав вилку так, что серебряный металл погнулся. — Ой, — неловко произнёс он, но быстро выкинул мысли о столовом приборе из головы и добавил: — Самая лучшая. И ты видела всё правильно, девушки мне тоже нравятся, — Стас задумался, стоило ли сказать что-то ещё. Маргарита вроде уловила смысл фразы, но приподнятые тёмные брови и немного растерянный взгляд говорили о том, что ей будет гораздо легче, если Стас скажет всё прямо. — Если они вписываются в мои предпочтения, то я не вижу разницы между парнем и девушкой.       — Понятно, — неловко отозвалась Маргарита.       — Что ты думаешь об этом? — нерешительно спросил Стас.       — Не могу сказать, что я не удивлена. Мне потребуется какое-то время, чтобы уложить всё в голове. Но если благодаря кому-то ты так изменился, если ты кого-то настолько полюбил, то, думаю, этот человек того стоит. И неважно, кто он. Для меня самое главное, чтобы ты был счастлив.       

***

      Когда Лёша проснулся, Стас был рядом и с радостью принял его к себе в объятия.       — Ты уже не такой горячий, — заметил он. — Получше?       — Да, уже не так печёт и колет внутри.       — Поесть не хочешь?       — Чуть-чуть.       Стас принёс приготовленную Еленой еду и похвастался, что кое в чём помог ей. Он был так горд тем, что теперь знает, как готовить необходимые блюда, что заразил своей радостью и Лёшу. И вот тонкие губы уже были растянуты в улыбке, а бледная ладонь задорно ерошила волосы Стаса.       — Какой же ты очаровательный.       — Эй, я хочу быть сексуальным, — в притворном капризе сказал Стас.       — Одно другого не исключает, — успокоил его Лёша.       Отложив поднос с пустой посудой в сторону и подав парню лекарства, Золотко решил рассказать о маме. Лёша уже почти положил таблетку в рот, но замер и внимательно посмотрел на Стаса.       — И как она отреагировала?       — Она удивилась. Но не более. И она… — Стас в смущении провёл пальцем по простыне, обводя замысловатые узоры, — сказала, что если я счастлив, то неважно, какого ты пола.       Лёша с облегчением выдохнул, запил таблетку и устроился на мягкой подушке.       — Такое себе знакомство, на самом деле, — он грустно хмыкнул.       — Как и моё с ними примирение, — попытался успокоить Стас, придвигаясь поближе. — Не думай о лишнем и не переживай, — он провёл по лбу Лёши, но тот будто не слышал его последних слов и сказал:       — Я верну тебе деньги.       — Не нужно.       — Почему? — Лёша посмотрел в голубые глаза своим фирменным, прощупывающим взглядом. Но он уже давно не доставлял Стасу каких-то неудобств. — Ты чувствуешь себя виноватым?       — Немного.       — Я же говорил, что ты тут ни при чём. Особенно касательно этого. Сам видел, меня и раньше тошнило.       — Но кроме того я просто хочу заботиться о тебе, — Стас провёл ладонью по щеке Лёши и непроизвольно принялся соединять веснушки. Быстро опомнившись, он продолжил: — Не возвращай, не надо, мне кажется, что так будет правильно. Я хочу, чтобы ты был счастлив, и ради этого готов на всё, — Стас прижался лбом ко лбу Лёши и прошептал: — Пожалуйста, просто позволь мне.       — Стас, это не та сумма, о которой можно просто забыть…       — Даже если ты вернёшь её, что мне с ней делать? Купить очередную футболку за двадцать кесов? — Стас усмехнулся. — Разве ты не сделал бы для меня то же самое?       Это простое сравнение заставило лицо Лёши вытянуться, а потом залиться румянцем. Да, он поступил бы так же, и осознание подобного очень смутило его. Настолько, что он натянул одеяло до самого верха, прячась в его мягком коконе.       Самой большой проблемой в их отношениях для Стаса являлось непринятие собственной ориентации, с которой он уже неплохо справлялся. Прочее было мелочами. Но для Лёши это было яркое проявление чувств и принятие их силы. Слова о бесконечной любви, многочисленные комплименты, забота даже в мелочах — для Стаса были естественными и неотъемлемыми в крепких искренних отношениях. Всю жизнь перед глазами Золотко стоял яркий пример этого, но у Лёши его не было. И он не мог поверить и принять подобное так же легко, как Стас. Невольно ждал подвоха.       — Эй, а ну вылезай! — Стас ласково погладил кокон, даже не пытаясь стянуть одеяло вниз. Он уже давно понял, что хватка Лёши может быть необычайно сильной.       Парень так и не вылез, но высунул ладошку, позволяя Стасу сжать её.       — Я люблю тебя, — сказал Золотко и поцеловал тонкие пальцы. — Помнишь, ты всё повторял, что мне нужно принять свои предпочтения. Говорил, что так я получу огромную силу, вместо того, чтобы тратить энергию. Почему бы тебе не поступить так же?       Лёша спустил одеяло вниз и, сведя брови, посмотрел на Стаса.       — Прости. Мне порой так сложно. Но я люблю тебя, — он окончательно избавился от одеяла, обнял Стаса, прижимаясь к его груди, и повторил: — Так сильно люблю.       К вечеру температура Лёши почти пришла в норму, обезболивающие помогли спокойно встать с кровати, а успокоительные позволили Стасу без лишних уговоров вывести его во двор. Когда Золотко покупал последние, аптекарша долго изучала рецепт и, лишь убедившись в его подлинности, выдала лекарства, из-за чего он предполагал, что эти таблетки были куда сильнее, чем те, что он брал около месяца назад.       Лёша шёл с ним под руку, немного опираясь, и умиротворённым взглядом разглядывал бутоны роз, освещённые лучами заката. Они медленно бродили по высокому лабиринту, каждый уголок которого Стас знал наизусть, поэтому предложил парню самому выбирать маршрут.       — Ой, тупик, — с улыбкой сказал Лёша, совсем не расстраиваясь. Они развернулись и пошли обратно к ближайшему повороту. — А когда будет секретное место?       — Не знаю, — задорно улыбаясь, сказал Стас.       — Да всё ты знаешь! — Лёша шутливо хлопнул его по плечу.       От этого резкого действия накинутый на плечи кардиган, который одолжил ему Стас, чуть спустился вниз, и Лёше пришлось извернуться, чтобы поправить его одной рукой — отпускать Золотко ему не хотелось. Получилось так себе, кардиган грозился упасть на землю при первой возможности, и Стас помог парню, а потом не удержался и провёл рукой по шее, коснулся серёжки-листика, наклонился к тонким губам и прижался к ним. Лёша привстал на цыпочки и углубил поцелуй.       Обменявшись глупыми влюблёнными улыбками, они отправились дальше и вскоре натолкнулись на стилизованную скульптуру котика, что выгибал спину, держал хвост трубой и шипел, будто испуганный тем, что его нашли. В детстве Стас любил зимой натягивать ему на голову свою старую шапку и заматывать шарф вокруг шеи. А летом предпочитал сидеть у маленького фонтана, до которого они дошли через пару поворотов.       Сидя на лавочке, они молча наблюдали за небольшими струями воды и вдыхали сладкий запах роз. Мысли в голове Стаса текли мерным потоком, одна за другой, но как часто бывает, даже спокойные и непримечательные они могут привести к тяжёлым и серьёзным думам. Золотко не хотелось нарушать момент, но он прекрасно осознавал, что не захочет этого и завтра, и послезавтра, и через несколько дней спустя. Так не лучше было бы разобраться с этим сейчас?       — Лёша, я не хочу тебя волновать, — начал он, — но мне не дают покоя твои слова. Что ты имел в виду, когда говорил, что Игорь поплатится?       Лёша оторвался от струй фонтана и спокойно посмотрел на Стаса.       «Почему-то кажется, что он такой не из-за успокоительных, а потому что знал неизбежность этого разговора», — подумал Золотко.       — Ты видел, сколько дури у него было? — спросил Лёша. Стас кивнул. — Ну да, кокаин лёгкий по весу, но там грамм сто. Кто продаёт в таких порциях? У кого вообще есть такие деньги? Ладно, может, деньги у него как раз и есть. — Лёша задумчиво посмотрел на фонтан, что-то припоминая. — Цена за грамм около пяти тысяч. Я знаю, что это за «Настюша», её толкают гораздо дороже. Но даже если мы возьмём минимальную цену, незамысловатая математика и получаем полмиллиона. Я не знаю, насколько богат Игорь, но мне кажется слишком лихо высыпать тебе на голову столько, просто чтобы… — Лёша неопределённо помахал рукой, пытаясь подобрать слова. — Просто так.       Лёша был прав, он, Игорь и остальные сорили деньгами направо и налево, но никогда это не достигало такой суммы. Им в месяц на расходы выделяли гораздо меньше, если хотелось купить что-то весомое — подобное обсуждалось с родителями, возможно, это преподносилось как подарок. Их вечеринки были громкими и пышными, потому что чаще всего они скидывались на захватывающие зрелища. Но кто будет скидываться на подобное?       — Ты прав. Вот так сходу отдать полляма — даже Игорю не под силу. Скидываться ради чужой забавы его приятели не стали бы, а накопить… Исключено, — Стас прекрасно знал, что копить и сдерживать себя в деньгах — это далеко не про Игоря. — Но тогда что?       — Кто-то из них был очень туп и самонадеян, — сказал Лёша и тут же пояснил. — Драгдилер. Покупает небольшую партию, а затем распространяет в ещё более мелких дозах. Иногда работает один, иногда нет. В любом случае, это самая мелкая сошка в иерархии. Которая отдувается за всё. Поймала полиция — получает срок, и никто из организации и пальцем не пошевелит, украли «чайки» — твои проблемы, ищи деньги как хочешь и расплачивайся с поставщиком. Но есть дурачки, которые считают, что им всё сойдёт с рук, и они присваивают товар себе. Даже при потере незначительной дозы организация собирает карательные отряды, чтобы устроить показательную «казнь». А тут такая сумма… Ему не уйти невредимым, а поскольку он тесно общается с Игорем, велика вероятность, что и тому попадёт.       Новая информация оседала в голове и прорастала множеством вопросов. Кто именно из этой своры принёс наркотики? Что с ним будет? Что будет с Игорем? Что делать Стасу? Забить или помочь? А чем он мог бы помочь? Но среди множества вопросов был лишь один, который сильнее всего волновал Золотко, ответ на который был ему очень важен.       — Откуда ты всё это знаешь?       Лёша тяжело вздохнул и посмотрел вниз, на свои яркие сандалии. Стасу они нравились, он нередко останавливал взгляд на ремешках разных цветов: синем, жёлтом, зелёном. Но сейчас даже не обратил на них внимания и пристально смотрел на Лёшу.       — Я был хранителем склада.       Стас не до конца понимал, о чём он говорит. Золотко мало что знал о наркоторговле, только траву пару раз покупал, куда ему было разбираться в иерархии и должностях этого бизнеса.       — Если не хочешь говорить — не нужно, — Стас сжал хрупкие плечи, заметив, что Лёша приложил ладонь к животу.       По словам врача, его гастрит был вызван не столько нарушенным из-за работы режимом или неправильным питанием, сколько стрессом. И заставлять Лёшу нервничать ещё больше Стасу совсем не хотелось.       — Потом я обязательно расскажу тебе, — прошептал Лёша, уткнувшись в широкую грудь и приобняв Золотко.       Они вышли из лабиринта под руку и встретились со срезавшей розы Маргаритой. Прошла всего секунда, за которую Лёша успел крепче вцепиться в руку Стаса, а Золотко онеметь от столкновения со взглядом матери, а затем прийти в себя, когда она приветливо улыбнулась.       — Хочу поставить их на стол к ужину, — сказала женщина, показав пару срезанных бутонов. — Присоединитесь?       Маргарита склонила голову на бок, отчего выкрашенные в тёмно-шоколадный цвет волосы спустились на одну сторону. В изгибе её губ проскользнуло лёгкое смущение. Стас не возражал, но не спешил отвечать и аккуратно взглянул на Лёшу. Его пальцы всё так же сжимали руку Золотко ниже локтя, взгляд был внимательным, однако смотрел на Маргариту без лишнего подозрения или недоверия. Лёша хорошо чувствовал других людей, считывал малейшею реакцию, а потому видел, что Маргарита была смущена и переживала не меньше него, однако искренне желала познакомиться поближе.       — С удовольствием, — он мягко улыбнулся, и на душе у Стаса и Маргариты отлегло.       Но было кое-что ещё, что беспокоило Золотко, и он решил, что лучше будет спросить об этом сейчас:       — Ты рассказала папе?       — А ты хочешь, чтобы я рассказала? — задала она встречный вопрос, на который Стас не знал ответа. — О, знаю, — зелёные глаза Маргариты отражали свет садовых фонарей, однако сейчас казалось, что это даёт о себе знать её разгорающееся предвкушение, — давайте посмотрим, догадается ли он? Точно, точно, — воодушевлялась она всё больше и больше, — проверим внимательность папочки.       

***

      Лёша уснул рано, почти сразу после ужина. Стас посидел с ним ещё какое-то время, а затем тихо вышел из комнаты и прислушался: внизу шумел телевизор и слышались голоса родителей.       Они не давили, но Золотко знал, что отец и мать ждут объяснений. А ещё ему не очень хотелось, чтобы Лёша участвовал в них, особенно в нынешнем состоянии.       Когда Стас спустился в гостиную и присел в кресло, Маргарита сразу убавила звук на телевизоре, а отец отложил свежий выпуск «Architectural Digest». Золотко тихонько вдохнул, выдохнул и неловко начал, но родители слушали внимательно, и вскоре его речь стала более ладной, а история — подробной.       Он опустил их с Лёшей отношения, то, что в тот злополучный день у них было свидание, поскольку отец, кажется, так и не догадался. И, разумеется, Стас не стал говорить о том, что всю информацию о наркоструктуре ему поведал возлюбленный.       — Этот Игорь… Почему я не удивлён, что он в этом замешан? — сказал отец.       Маргарита быстро отпила из бокала остатки вина и с громким стуком поставила его на столик у дивана.       — Чёрт возьми, Леонид совсем его распустил! — Она резко откинулась на спинку дивана и принялась нервно дёргать ногой. — Если он и после этого ничего не предпримет, я окончательно в нём разочаруюсь!       Мирослав на автомате принялся поглаживать супругу по голове, задумчиво глядя на беззвучный экран телевизора. Своё имя он полностью оправдывал и, в отличие от Маргариты, редко проявлял свирепость.       — Ну, если мы объясним ему, что Игоря буквально могут убить, думаю, он примется за дело серьёзно. — Заметив, что Маргарита перестала дёргать ногой и уже не так сжимала челюсть, Мирослав оторвался от тёмно-шоколадных волос и положил крепкую смуглую ладонь поверх ладони супруги.       — А ещё намекнём, что такие проступки его чада могут неблагоприятно сказаться на нашем сотрудничестве, и что инвесторов нам и без него хватает.       Маргарита хищно улыбнулась алыми губами, напоминая уже не просто цветочек, а плотоядное растение.       Стас понимал, что, несмотря на всё случившееся, судиться с Игорем было бесполезно: его легко оправдали после случая в лагере, так же легко всё решали после ещё нескольких драк. Золотко тоже имели связи, а потому это была бы долгая, выматывающая борьба, и ещё неизвестно, кто вышел бы из неё победителем. И Стасу очень не хотелось впутывать во всё это Лёшу.       Он одновременно радовался тому, что появился некий план, но одновременно был обеспокоен тем, что вновь его проблемы решали родители. Всё же, это было только между ним и Игорем. Стоило ли впутывать сюда ещё больше людей? Не должен ли Стас сам во всём разобраться раз и навсегда?       Не зная правильного ответа, он спросил:       — Это нормально? Вновь перекладывать всё на вас.       Отец внимательно посмотрел на него, подбирая слова.       — Понимаешь, Стас, одну и ту же проблему каждый решает на своём уровне. Ты несколько раз говорил с Игорем, пытался донести до него свою точку зрения, объяснить, что вам не по пути. Но это не помогло. Не потому что ты недостаточно старался, наоборот, ты сделал всё, что мог. На своём уровне. И теперь необходимо подключить следующий уровень — ваших родителей.       — Пока вы хоть немного зависите от нас, мы несём за вас ответственность, — серьёзно сказала Маргарита. — Если Игорь не может остановиться сам, то его будет останавливать Леонид.       Стас пожелал им спокойной ночи и отправился к Лёше, а затем долго лежал, смотря в потолок и обдумывая слова родителей.       Утром он собрал пару вещей, которые не захватил несколько месяцев назад во время своего переезда, взял у Елены рецепт блюд и попрощался с родителями. Между их объятиями и простым «пока» повисло множество вопросов: Ты что, и вправду не останешься? Ты привык жить в маленькой квартире? Тебе всё это больше не нужно? Стас будто наяву слышал эти слова, а во взгляде матери заметил удивление вперемешку с восхищением: он настолько дорог тебе?       Маргарита была неоднозначной женщиной. За свои сорок пять лет она отрастила острые клыки, обрела крепкую хватку, натренировала силу воли и привыкла к тому, что её слушают и слушаются. В конце концов, она была одной из владельцев крупной компании. Однако в ней жил и ярко сиял жизнерадостный огонёк юной девушки, что верила в лучшие проявления любви. Она знала, что жизнь — не сказка, в ней есть место и предательству, и подлости, но у Маргариты был пример крепких семейных отношений, неопровержимое доказательство того, что существует сильная, непоколебимая любовь. Надо только быть внимательной и открытой ей, и помнить, что даже самое сильное семечко в полную мощь прорастёт только в плодородной земле. То, что её брак с Мирославом был крепким, до сих пор не изжил себя и с каждым годом приобретал новые краски, только сильнее убедило Маргариту в этом. И, конечно же, она желала, чтобы нечто подобное испытал и её сын, чтобы он нашёл кого-то, кто даст ему силы, поддержку и любовь, разделит с ним все невзгоды, сделает жизнь невероятно счастливой. И чем больше Маргарита смотрела на сына, на то, как его взгляд теплел, стоило только Лёше оказаться поблизости, и как сам Лёша украдкой глядел на Стаса, тем больше она убеждалась, что ей действительно всё равно: парень ли, девушка.       Маргарите ужасно хотелось расспросить сына о его чувствах, о том, как они познакомились, как он понял, что ему нравится Лёша, что ему в нём понравилось? Она обожала подобные разговоры, в молодости они с подругами только и делали, что хихикали и секретничали об этом. Но все её знакомые уже давно вышли замуж, а то и вовсе развелись. Оставалось или вспоминать с Мирославом милые и забавные моменты в их отношениях, или изредка обсуждать с подругами уже отношения детей. Вот только последнее было не то, там речь шла больше о хвастовстве, о том, какую удачную партию удалось подобрать своему чаду, какой успешный это будет брак. А Маргарите хотелось поговорить о чувствах, о самых тонких проявлениях любви, и конечно чувства сына её интересовали больше всего. Поэтому она не удержалась и произнесла на прощание:       — Заглядывайте к нам поскорее.       Маргарита была умной женщиной, она понимала, что вряд ли Стас будет разговаривать с ней о подобном. Но ей будет достаточно просто понаблюдать, и тогда уже многое станет ясно. Да, внимание к деталям ответит на её вопросы. И эти детали Маргарита точно не упустит, она же мама.