Охранник поневоле

      Представьте, что вы оказались на моём месте. Вот живёте себе, живёте. Дружите, налаживаете отношения с людьми, влюбляетесь. Ну, знаете, самая обычная жизнь. Да, кому-то она может показаться скучной, но вас все устраивает, и это главное, да? А потом бац! Из своей мирной и мягкой постельки вас вырывают чёрте куда и заставляют работать.       О мой бог - вы попали в игру детства! Вот так повезло, да? Вы выиграли лотерею и стали прям как главный герой какого-нибудь исекая. И пиццерия совершенно живая, и аниматроники такие натуральные, даже потрогать можете. Даже не надо дожидаться выхода фильма, чтобы посмотреть на натуральных роботов. Интересно, а они одержимы?       Чёрт возьми да, ещё как одержимы! Какая неожиданность, эта работа опасна для жизни, прямо как в игре, но всем наплевать. Вас кидают на произвол судьбы, словно на авось в озеро котят. Никого не заботит, что вы вроде как едва ли можете считаться взрослым, что можете умереть. Кажется, всем и вовсе всё равно, что вам чуть голову аниматроник не раскусил, и хотите ли продолжать. Утверждается, что тут нет выбора.       Вы не можете сбежать: что-то не дает убраться отсюда куда подальше. Даже не совесть, а какая-то потусторонняя сила! Вы можете умереть, если останетесь, а вам говорят работать дальше. Если такое произойдет, то пойдёте ли вы на смену, Мистер охранник?       Я не хочу. Когда-то хотела, но сейчас нет. На тот свет пока мне рановато, да и я только начала получать удовольствие от жизни. Пардон, конечно, но я еще ребенок. Я ещё слишком молода, чтобы умирать, да ещё и так больно! Тут вообще никто не должен умирать, но кого это вообще волнует?       Я должна отсюда уйти. Обязана, если не хочу умереть мучительной смертью, прям как внезапно вспомнившийся Уильям-мать-его-Афтон! Мозг сиюминутно заработал, привычно придумывая наиболее убедительную ложь.       — В-вы обознались, сэр, — заикающимся тоном сказала я незнакомцу, не отрывая взгляда от сцены. Кажется, ещё немного, и взгляды моих убийц прожгут меня насквозь. Я скривила растерянное выражение лица, — Ой, мне же домой надо! До свидания!       И, на мгновение поколебавшись, метнулась из зала к выходу. Мне, чёрт возьми, плевать, как я выгляжу при этом со стороны, я просто хочу сбежать. От голода, вскружившего мне голову, я едва не упала с первого же шага, но мне пришлось прийти в себя. У меня нет права быть слабой, если я хочу жить.       — Э, чего- Браун?!       "Я не Браун! Я не этот человек!" — недостаток воздуха в лёгких не позволил прокричать мне это вслух, хотя очень хотелось. Тревога набатом била в груди, голова кружилась от слишком частого дыхания, да и я сама чувствовала себя так, словно сейчас разрыдаюсь. Я просто не хочу умирать! Что в этом плохого?! Почему весь мир просто не позволяет выбраться мне отсюда?       Какие грехи я сотворила, чтобы оказаться в этом аду? Неужели я всё это заслуживаю?       Слабая прохлада била в лицо, в глубине души вызывая диссонанс. Это всё неправильно. На улице должна быть зима, а я должна быть у себя дома, в России, в своём грёбанном времени! Инстинкты подсказали, что надо вилять зигзагами по улочкам, чтобы меня не нашли, и я решила покорно их послушаться. С паникой слушая, как за спиной грубо распахиваются стеклянные двери, я вильнула за угол пиццерии.       Сердце громко стучало в ушах, и я бежала так быстро, как никогда, а этот Шмидт как будто дышал мне в спину. Проклятый, блять, пидорас. Куда мне спрятаться? Редкие люди на улицах косо смотрели на мой побег, и почему-то мне казалось, словно они осуждают мои трусость. Идиоты! Пускай сами попробуют там проработать, раз такие умные.       "Браун!" — послышался издали возглас, но он был настолько тихий, что я не уверена, настоящий ли он вообще. Мельком оглянувшись назад, я увидела только пугающе пустую улицу. Меня окружал шелест листьев, далекий шум проезжающих машин и скрежет гравия под ногами. Огней закрывающейся пиццерии уже не видно. Плевать. Надо убежать еще дальше, чтобы точно не вернуло меня обратно.       Я поняла, что убежала достаточно далеко, когда город сменился каким-то лесом. Вокруг меня не было ни души, лишь деревья да высокие фонари составляли мне компанию. Гравийная дорожка сменилась протоптанной, проезженной машинами тропой. На удивление, этих самых машин уже не было слышно, настолько далеко сбежала. Стрекот сверчков был такой, как дома, летом, и прохладный ветерок на лице казался самым лучшим и освежающим. Пахло вечером августа. Как будто у бабушки в деревне.       Лёгкие горели от долгого бега, ноги по ощущениям натёрлись до больных мозолей, а в груди кололо от ужасной тоски и страха. Как же я хочу домой.       Я глубоко вздохнула и почему-то

уͥв͡и̝де͐л̯а͗ вспы̲ш͘ку̔

      — ..вроде должно быть просто, да? Сидим на месте и получаем деньги!       Я не понимала, что происходит. Шелест листьев сменился каким-то до боли знакомым гулом на фоне. Воздух был совершенно другой, и настолько резко сменился, что дыхание сперло. Голова закружилась, и я неловко плюхнулась на скрипнувшее кресло. Мне потребовались мгновения, чтобы всё понять. Я посмотрела в довольное лицо парня, сидевшего рядом со мной на табуретке, и обида накрыла меня с головой.       — Вы издеваетесь?! — в горле больно дёрнуло от крика, — Аааай, блять! Да почему, да почему... — кажется, будто я сейчас с себя скальп сниму, настолько сильно тянула свои волосы от этой ядрёной смеси злобы и отчаянья. Почему именно я? Да за что мне всё это?       Это просто невозможно. Тесное, цветастое помещение, плакаты, вызывающие дискомфорт, всё ещё неубранный мусор. Этот грёбанный офис. Во мне кипело желание разломать все к чертям собачьим, разбить каждый старый монитор и разорвать каждый плакат, граничащее с желанием расплакаться как ребенок. Ненавижу это место. За что? Почему?! Я едва могла сдержать уродливое хныканье.       — Эй-эй-эй, ты чего делаешь?! — встревоженно вскрикнул голос рядом. Он немного сорвался от напряжения, — Что случилось?       Он попытался оторвать мои руки от волос, и от этого в моей груди что-то взорвалось от злобы. Во мне взревело желание взять его за накрахмаленный воротничок ненавистной фиолетовой рубашки и со всей силы шибануть его головой об стену, но я привычно сдержала это желание.       — Да отвали ты! — я наотмашь махнула рукой, отбрасывая чужую конечность, со всей яростью глядя на человека перед собой. В этот момент меня в нём бесило всё: присутствие, это кривое выражение лица и даже язык тела. Почему он не может оставить меня в покое?! Руки сами по себе сжались в кулаки.       «Мне не до него сейчас,» — с трудом отвлеклась от парня я. Злобно, с грохотом отпихнув стул в сторону, я дёргано оглядела офис. Впервые в жизни я чувствовала себя крысой, загнанной в угол. Что мне делать?! Я не могу убежать от этой проклятой пиццерии, я не могу сбежать от опасности. От обиды слёзы выступили на глаза. Я в ловушке.       Звонок стационарного телефона по ощущениям был таким же громким, как ударившая молния. Почти не думая, я выхватила телефон первее, чем нервный парень рядом со мной.       — Что я тут делаю?! Выпусти меня отсюда! — крикнула я в трубку, мельком кидая взгляд на часы. Уже чуть позже полуночи. — Я блять сбежала! Скотт, что происходит?       — Гм, алло? Алло? Ну, что же, если ты это слушаешь, з-значит ты сделал это, вторая ночь! — прервал меня ободряющий голос Телефонного парня. Этот весёлый голос ощущался, как удар по лицу. Его голос звучал совсем не так, как на вчерашнем звонке, — Аам, поздравляю! В этот раз я не буду говорить слишком долго..       — Скотт?.. — осевшим голосом спросила я, потихоньку оседая на стол.       — ..имеют тенденцию становиться более активными по мере продвижения недели. Э-э-э, может быть, тебе стоит.. — как ни в чём не бывало продолжил говорить мужчина.       Не сдержавшись, я со всей силы кинула трубку об пол, отчего голос в трубке сменился агрессивным белым шумом. От злобы даже думать было сложно. Он врубил запись звонка. Он врубил запись звонка. Зачем?! И что мне теперь делать?       — Какая же ты мразь--       Я злобно бросила ненавистную кепку на пол и, больно вцепившись в собственные сальные волосы, попробовала размеренно дышать. Как там учили? Четыре секунды вздыхать, на столько же задержать дыхание, четыре секунду выдыхать и повторить. Мне надо успокоиться, хотя это было сложно, потому что перед глазами этот парень суетил у стола, каждым своим движением разжигая раздражение в груди. Почему он вообще тут мельтешит?! Стоп, не думай об этом, не думай. Если продолжу так злиться, то наврежу себе. Или ему. Не хочу проверять. Просто дыши.

*****

      «Зря я сюда устроился,» — не мог не думать Итан Розмари, глядя на свою горе-напарницу. Ну конечно, конечно в этой работе был подвох. Зарплата и так была слишком высокой для обычной должности охранника, и теперь парень точно убеждён, что это все обман, и он на него повёлся.       О чём вообще думало его начальство, ставя его в напарники подростку? Он совершенно не знал, что делать с этим внезапным, спонтанным психозом или что там обычно происходит у детей. Всё же было в порядке! Да, она казалась какой-то сонной, но это же нормально, ночная смена же, да? А потом как началось! Закричала какой-то бред про побег, кинула телефон, рычит себе что-то под нос. К тому же смотрит на него теперь так, словно убить хочет... Розмари словно прошибло от осознания. Либо она сумасшедшая, либо под кайфом, иного варианта он не видит. Парень видел такое в плохих районах городка: и наркоманы, и психи совершенно непредсказуемые и представляют угрозу для общества. Она уже страшно на него смотрит; буквально пару минут назад он уже подумал, что она его прикончит, и пусть Розмари так и так сильнее подростка, но лучше от этого знания не стало. Надо что-то делать.       Опасливо, тихо обойдя застывшую девушку, парень поднял с пола трубку и спешно начал набирать номер Скотта. Затем, уже приложив её к уху, заметил шум из динамика, которого по идее быть не должно. Кажется, Браун в порыве агрессии сломала телефон. Итан с трудом сдержался, чтобы не ругнуться под нос.       Тогда он не будет этого терпеть и пойдёт домой - он не хочет и не будет повергать себя опасности. Уже как-то всё равно на то, что начальство будет не в восторге, всё равно увольняться. Розмари незаметно выскользнул из кабинета охраны и пошёл к выходу, вертя на пальце связку ключей. Тёмный коридор едва-едва освещался тусклыми лампами офиса и далеким лунным светом из зала, а висячие картонные звёздочки и какие-то серебристые нити, в которые Розмари, к своему недовольству, пару раз врезался лицом, тускло поблескивали глянцем. Все вокруг навевало какую-то странную, потустороннюю жуть.       Итан увидел, как сбоку на него кто-то смотрит и резко обернулся.       — Ч-что за?.. — его сердце на мгновение застыло, а затем парень испытал стыд. Да что за вечер у него сегодня, а? На бетоне чёрной краской были грубо нарисованы кричащие, плачущие фигуры. Их разинутые глаза с узкими зрачками и широкие, искаженные рты заставляли чувствовать себя как-то.. неприятно. Неужели он правда испугался какого-то глупого рисунка? Какой позор. Если друзья узнают, то точно засмеют.       Если подумать, то это были очень странные декорации для детской пиццерии. В его детстве, в Закусочной Фредбера, такого точно не было. М-да, действительно, раньше было лучше. Похоже, подростки все изрисовали, пока никто не видел. Надо Скотту сказать, или Шмидту, этому странному аниматору в маске медведя, чтобы следил лучше. Как-то плохо справляется с работой! Нервно передёрнув плечами, он наигранно смело пошел дальше, отмахиваясь от раздражающих ленточек, пока наконец не вышел в главный зал. Ещё немного и он пойдет домой, перекусит что-нибудь, сэндвич какой-нибудь может, посмотрит какой-нибудь фильм на кассете и спать.       Из счастливых мыслей вырвало чьё-то присутствие в зале. Среди низких детских столиков стояла массивная фигура. Кажется, он был выше его на целую голову, может даже больше. Парень ошалел, тупо глядя на него издалека, а затем встрепенулся. Вор в первый же день?       — Эй, что ты тут делаешь?! Пиццерия сейчас закрыта! — грозно спросил Розмари, спешно нашаривая рукой свой фонарик на поясе. Почему именно сегодня кто-то решил ограбить эту богом забытую пиццерию?! Фигура ему не ответила, даже не шелохнулась, застыв в неудобной на вид прямой позе. Наконец, парень в защитном жесте выставил перед собой фонарь и щелкнул кнопкой, освещая.. морду здешнего робо-зайца? Тот уставился на парня почему-то чёрными глазами с крошечными точками-зрачками, издавая нарастающий шум. — Какого...       Парень покосился на главную сцену и напрягся. На ней никого не было.       Грохот изнутри здания напугал меня до чёртиков, заставляя оторваться от своих мыслей. Я встрепенулась, вскидывая голову, и мой взгляд зацепился за время - сейчас было чуть больше двух часов ночи. Было уже довольно поздно, но пугало меня отнюдь не это. В комнате было слишком тихо и пусто. С каждой секундой, пока я оглядывала крошечное помещение, страх сжимал моё сердце в тисках всё сильнее.       Где мой напарник? Внезапно я почувствовала себя никудышней старшей сестрой, которая профукала младшего. Офис был пугающе пустым прямо сейчас, вызывая тревогу. Это было нехорошо, ой, как нехорошо.       — Эй?.. Ты где? — сипло спросила я в надежде, что он откликнется на мой зов, выглядывая его в окнах. Сильный грохот вдали и чей-то крик раздались мне в ответ. От ужаса я забыла, как дышать.       Я уже рванула к одному из проходов, но едва ли не вписалась в Чику, которая своими на удивление быстрыми руками чуть не поймала меня. "Твою ж мать!" — заорала я, с грохотом закрыв перед её раскрытым клювом дверь. Я чуть её не профукала, боже! Ну и уродина... У меня чуть сердце не остановилось от такой неприятной встречи, но как только я вспомнила о проблеме, уже было не до пережитого ужаса. Мой напарник вышел из офиса! Он что, идиот?! Я суетливо завозилась по комнатке, отпихнув мешающиеся стулья, бормоча себе под нос ругательства. Шум продолжался. Если прислушаться, то я могла различить лязг быстрых стальных ног по плитке. Это не было их типичным поведением, что вызывало сильную тревогу.       Так, надо прийти в себя и хоть что-то сделать, да? За вторым проходом никого не было, но страх не давал мне сделать и шага изнутри. Больно прикусив губу, я уставилась в едва освещенный коридор, прислушиваясь к возне вдали. Звучало очень тревожно, как будто родители ссорятся, только сейчас всё было намного, намного хуже. Сколько бы я не вглядывалась в зал, я видела только мелькающий луч фонаря. Что происходит? Я собралась с силами и наконец-то крикнула вглубь здания:       — Зачем ты вышел отсюда?! Беги обратно в офис, ты меня слышишь? — почему я сказала это так тихо?.. Мне хотелось расплакаться, или позвать взрослого, который мог бы за меня со всем разобраться. Я совсем не хочу привлекать к себе внимание. Зажмурившись, я закричала, — Беги обратно, тут безопасно! Слышишь?! Беги оттуда!       Затаив дыхание, я прислушалась, а затем подпрыгнула от неожиданности, как услышала до боли знакомый, резкий, мерзкий скрежет, напоминающий крик. Такие звуки издавали аниматроники в игре, когда игрок проигрывал. "Блять, беги оттуда!" - в панике закричала я, но мой голос был совсем не слышен в этой дикой какофонии звуков.       — Отпусти! — заорал мой напарник. Его голос заглушал лязг металла и грохот дерева по плитке. Боги, что там происходит? Я через страх выглянула из-за проёма и увидела, как Бонни, схватив руку брыкающегося парня, куда-то его волок. Мой напарник, морщась от боли, ругался, вырывался, даже за массивный стол схватился в надежде задержать робота. Но аниматроник был непреклонен и будто бы не замечал сопротивления парня. С противным скрежетом тяжеленный стол пополз за ними пока не выскользнул из хватки мужчины. Опрокинув по пути пару стульев, кролик уволок кричащего напарника, и я совсем перестала их видеть. Какого хрена?..       Что это было?! Всхлипнув от ужаса, я зажала рот руками, ноги меня совсем не держали. О нет, нет-нет-нет, только не это. Он волок его в мастерскую?! Какая-то часть меня хотела выбежать из офиса, чтобы помочь, но меня как будто парализовало. Что мне делать?! Его сейчас убьют...       Заперев вторую дверь, я забилась под стол и, зажмурившись, плотно закрыла уши. Это всё не по настоящему. Я в грёбанной игре, да? Это всё - игра, и люди здесь не настоящие, не живые. Меня здесь нет, я дома, это всё сон, всё хорошо, всё хорошо-       — БРАУН! — истошный крик пробился через закрытые уши.       Заскулив себе под нос, я уткнулась лицом в колени, обняв их руками. Что я могла для него сделать? Ничего, совсем ничего, как ни посмотри! Чего он от меня хочет? Чтобы я выбежала и разнесла эту махину, как Сайтама?! У него нет никаких шансов, и если я попытаюсь его спасти, то умру рядом, так же мучительно и больно. А я не хочу умирать... "Прости меня," горько прошептала себе под нос, от стресса сдирая износившийся пластырь на лбу.       Все конечности окоченели. Жужжание механизмов, лязг метала и истошные крики. Неужели люди могут так громко кричать? Ужасно. Мне страшно. Все, на чём я сосредоточена и все, что я могу - это слушать. Слушать его предсмертные крики. Наверное, это единственное, что могу для него сделать. Быть свидетелем его последних вздохов... Боже мой, какой кошмар. Влажно всхлипнув, я прикрыла себя стульями и теснее обняла колени. В груди не хватает воздуха.       — Б-блять, помоги! Помоги!! — чужой крик срывается от страха, слова почти неразличимы, если не прислушаться. От него я чувствую, как кровь застывает в жилах.       Зажмурившись, я прячу голову под руками. Меня здесь нет, меня здесь нет. Раздался истошный, полный боли вопль. За что мне всё это?!       В один момент крик стал немного влажным, булькающим, а затем вообще затих. Мне кажется, или я слышу, как ломаются кости? Этот влажный, глухой хруст... Больно зажав себе рот руками, я и сама затихла, стараясь быть как можно незаметней. Чуть позже в офисе выключился свет, погрузив помещение в кромешную темноту. Я... я забыла про двери, блять, я забыла про них! Вентилятор перестал гудеть, как и раздражающая лампа наверху, двери с громким лязгом раскрылись, оставляя меня совсем беззащитной. В оглушительной тишине наверняка было слышно моё частое спёртое дыхание. "И я сейчас умру?" пронеслась в голове страшная мысль.       Сердцебиение громко стучало в ушах, а перед глазами мелькали яркие пятна, настолько сильно я жмурилась. Вздрагивая от любого намёка на звук, я ждала, и ждала, и ждала... но никто до конца ночи так и не пришёл. Только капающий звук раздавался из глубин детский пиццерии.