Путь истинных ниндзя

Все эти дни она работала не покладая рук. Время превратилось в череду изнуряющих тренировок. Сакура попросила Изаму попрактиковаться с ней в навыках выживания, маскировки и гендзюцу.  Утром она приходила в его небольшую чистую квартиру и выслушивала сухие рекомендации товарища, пока штудировала свитки и пособия, потом девушка готовила, и они вместе обедали. Это было единственным, что Есикава попросил взамен на помощь. Конечно, куноичи была польщена тем, как высоко он ценил ее кулинарные способности, однако в глубине души она знала, что плата была символической, и он бы ни за что не отказал бы ей. Ее товарищ был тем самым обладателем особого доступа к целой системе самых лучших полигонов деревни, закрытых для всех, у кого не было заветной татуировки. Сакура не имела особого представления о том, что проходят «черные» на своих тренировках, и Изаму любезно мог показать ей хотя бы малую часть этого. Вечером она отправлялась на тренировочные полигоны и отрабатывала тайдзюцу с Гай-сенсеем и Ли. Бешеный темп помогали поддерживать лишь пилюли и отсутствие других занятий. Иными словами, Сакура превратила себя в затворника и настоящую «зануду» по собственной воле.      После того, как Сакура спонтанно наткнулась на Наруто, выходя за продуктами, она ощутила на себе все негодование блондина. До тех пор он был уверен, что Харуно все еще на миссии. Этим же днем куноичи уже сидела на высоком удобном стуле в знакомом «Ичираку», слушая болтовню Узумаки о его новых техниках, прерываемые редкими колкими комментариями Сая, сказанными с фальшивой улыбкой. Ямато сидел молча, все еще выглядя неловким и отстранённым. Не то, чтобы Сакура ни капли не скучала по ним, просто она была настолько уставшей и измотанной, что едва ли хотела чего-то больше, чем упасть лицом в постель, не раздеваясь. В последние дни, к ее недовольству, подобное развитие событий происходило не раз. — Ты действительно очень много разговариваешь, даже, когда ешь, господин маленький чл…— рука испуганного Ямато вовремя заткнула рот улыбающегося Сая, но, к сожалению, общая суть послания уже достигла Узумаки. Наруто злобно зашипел, бросаясь с кулаками на сокомандника, из-за чего Сакуре пришлось держать его. — Придурок! Ты что несешь? Сакура-чан, пусти, — рычал блондин, извиваясь в ее руках.    Сай растерянно моргнул. — Разве люди не должны говорить своим друзьям прямо то, что они думают, чтобы те не показывали свои недостатки другим, — он задумчиво поднес палец к губе, словно не замечая бьющегося в истерике товарища, — так написано в моей книге, — недоуменно пробормотал он. — Заткнись, Наруто! А то, я ударю тебя, — зарычала Сакура, выходя из себя. Узумаки, наконец, податливо обмяк, но как оказалось, ее угрозы на него ни капли не подействовали. Шиноби отвернулся от нее к улице и крикнул, настырно размахивая руками.    Харуно проследила за долговязой худощавой фигурой своего бывшего сенсея. Он, как и всегда, шел, уткнувшись в книгу, но как только Узумаки поддался в его сторону, резко развернулся, направляясь назад беспечной походкой. У Сакуры дернулся глаз. Он вот так просто решил сбежать? Хотя пяти минут с Наруто обычно хватает, чтобы получить перенасыщение от его гиперактивности на несколько недель вперед.    Наруто возбужденно подскочил с места. — Эй. Какаши-сенсей, вы опоздали на полчаса! — джонин резко замер, а потом развернулся и, вытянув руку в приветствии, подошел к ним, улыбаясь в излюбленной манере. — Йо.   Наруто странно нахмурился, сузив глаза. — А почему вы шли в другую сторону от нас, Какаши-сенсей? — спросил он с растущим подозрением, отчего Сакуре захотелось хорошенько приложить Узумаки. — Понимаешь, Наруто, я просто заблудился, и пока ты меня не окликнул, я никак не мог найтись. — Вы лжец! — Он не хотел видеть такого идиота, как ты, — снова мило улыбаясь, подсказал Сай. — Э-э-э, — Какаши выгнул одну бровь и, проигнорировав начало новой перепалки, приземлился справа от Харуно. Он невозмутимо поприветствовал Теучи-сана под звуки агрессивной возни позади и заказал себе еду. — Как проходят твои тренировки, Сакура-чан?   Она закатила глаза. — Отлично, не считая того, что Гай-сенсей считает хорошим началом дня юности тысячу приседаний, а день юности у него каждый, — она раздраженно ткнула палочками в воздух, — а еще он предложил мне купить такой же комбинезон, как у Ли, потому что считает, что все его ученики должны носить прикид зеленого зверя Конохи.     Какаши фыркнул, из-за чего Сакура недовольно покосилась на него. Звук подозрительно напоминал скрытый смешок. — Смею заметить, что Неджи-кун и Тен-тен их не носят, — весело добавил он. — Они имеют какой-то особый иммунитет к ораторскому таланту Гай-сенсея. Возможно, дело в том, что только мы с Ли практикуем врата и проводим времени вместе намного больше, — она сразу же прикусила язык, мысленно ударяя себя по лбу. Из-за болтливости, Сакура ступила на опасную дорожку.   Хатаке прошелся по ней въедливым внимательным взглядом тёмного оникса в прорезях маски, у девушки пробежало стадо беспокойных мурашек по спине. — Чем занималась это время? — спросил он, наконец, отрываясь, позволяя сделать тягучий вдох. — Миссия, Какаши-сенсей, — она отвела взгляд, — не могу сказать. —Ты была в Тумане, — подытожил он, глядя в книгу. —Что? Но как вы? — Сакура испуганно оглянулась на остальную часть команды, занятую выяснением отношений. Ей бы не хотелось, чтобы кто-нибудь слышал. — Запах, Сакура. Ты, конечно, простирала свою одежду и помыла голову, но подсумок с кунаями все еще хранит особый запах Страны Воды, — сухо прокомментировал Хатаке.     Сакура смущенно потупила взор, щеки обожгло румянцем. Честно говоря, его особая чувствительность носа напрягала и одновременно восхищала. — Сенсей, меня пугает ваше обоняния, это… действительно жутко. — Ма-а, Не волнуйся так за меня, Сакура-чан, — игриво подразнил он. — Я ни капли не волнуюсь! — вспыхнула Харуно, отбрасывая мысль о том, что снова повелась на издевки этого человека, — в какой части фразы, о том, что вы жуткий звучит волнение?   Какаши улыбнулся ей, демонстрируя пустую миску, на что Сакура нахмурилась, покачав головой. — Какаши-сенсей! — Наруто снова заметил их, — почему вы прятались от меня? Чем это вы были заняты? — Ну, — мужчина взъерошил рукой копну непослушных пепельных волос, — я занимался очень важными делами. — Как всегда где-нибудь отлынивали от работы, — недовольно пробормотал Узумаки, тоже бросая хмурый взгляд на пустую миску. — Ты слишком плохого обо мне мнения, — в расстроенном жесте он опустил голову на руки, на что Сакура закатила глаза, — кстати, Тензо, как продвигается твое задание? — он быстро сменил тон своей речи, на тот, который был ей прекрасен знаком. — Я не… хм, — выражение лица капитана Ямато быстро переключилась с хмурого на увлеченное, — то, что поручила мне Хокаге-сама весьма муторно, но все же, думаю, в будущем все будет идти по плану, Какаши-семпай. — Отлично, Тензо, я очень уважаю твой вклад, — похвалил сенсей, отчего у капитана на щеках появился легкий румянец. Ямато прокашлялся в кулак, — смотри, Наруто, там, что раздают бесплатные купоны на рамен? — Где? — Узумаки и капитан синхронно обернулись к улице. Ничего не увидев, ниндзя нахмурились и вернули внимание своей команде.    Место сенсея уже пустовало.    Сакура пришла домой ни капли не впечатлённая привычкой Какаши превращать каждую встречу команды в комичное шоу, заканчивающееся его преждевременным драматичным побегом. Все же их встреча немного отогрела потаенные края души. Она устало упала на диван, периодически поглядывая то на большой сложный свиток по фуиндзюцу, то на боксерскую грушу, которую недавно повесила в своей розовой, девчачьей комнате. Глаза невольно зацепились за клинок тачи – длинный, изящный, слегка изогнутый, ухоженный, с рукоятью обмотанной дорогой золотой и красной лентой. Это оружие было подарком от Умеко перед ее уходом и, несмотря на все свои упорные тренировки, Сакура так и не добралась до него. Какое-то внутренне чувство собственной неуверенности вообще не позволяло ей взять такую вещь в руки. Было в мече что-то особенно таинственное и холодное, сила и воля его бывшей владелицы, не раз изрубавшей им людей на мелкие кусочки. Харуно практиковала тренировки с ножом танто, защищаясь от Изаму, и все же никак не могла взять катану в руки.    Сакура сглотнула, потянувшись бледными пальцами к прохладной рукояти, клинок с мягким стальным цокотом оторвался от стойки и лег в руку. Харуно встала, чувствуя небывалый трепет, поглаживая мягкую обивку оружия. Что-то большее, чем просто металл было в этом мече. Казалось, он был живым, дышащим и пульсирующим в тонкой руке. Часть ленты почему-то неустойчиво сползла, Сакура испуганно дернулась, когда нащупала дрожащими пальцами маленький клочок бумаги, привязанный к катане. Зелень глаз удивленно вспыхнула, девушка судорожно развернула послание. « Провинция Носегава, одинокий дом на горе Цуметаи, его владелица – мастер печатей Узо. Возможно, там ты найдешь то, что так давно искала.

                                                             Удачи в становлении на поприще женщин-ниндзя, Харуно Сакура».

  Странный грустный трепет поселился в груди после прочтения короткого послания. Почти все время, что они были знакомы, куноичи была уверена, что Умеко ее недолюбливала и предвзято относилась ко всем шиноби. Она всегда оставалась своевольной грубой и очень циничной женщиной до самой последней их встречи. Однако, как оказалось, Сакура очень заблуждалась в отношении к ней, Умеко ушла тихо, не прощаясь ни с кем, даже со своей семьей и все же… она оставила Харуно послание с местоположением чего-то очень значимого, она была в этом уверена. Даже сухая манера изложения олицетворяла характер этой грозной женщины. И, несмотря, на рациональный голос разума, логичные гипотезы о ловушках или о том что, по крайней мере, довольно глупо идти непонятно куда, обладая лишь такой размытой информацией, внутри сознания начало разрастаться странное трепещущее чувство предвкушения и робкой надежды.    Завтра же Сакура расскажет обо всем Цунаде-сама и попросит разрешить ей посетить одинокий дом на горе Цуметаи.                                                     

***

      Харуно поправила свой шершавый, пропахший едким стиральным порошком, подсумок и прикрепленные к нему свитки с запечатанным медицинским оборудованием. Она не осмелилась остаться только в одной своей красной безрукавке, боевой юбке и гордо надела сверху джоуниновский жилет. Несмотря на стойкий жар, вспарывающий землю и воздух, с собой куноичи взяла синие стандартные штаны, на случай, если придётся столкнуться с проблемой напрямую. Какаши критически оглядел ее голые ноги, вопросительно поднял бровь, но больше никак не отреагировал. Пока они перемещались с одной крупной ветки на другую, поддерживая большую скорость, в округе темнело, на ущербленный месяц наплыло серое облако, прикрывая редкие серебристые всполохи света, меркли желтые тени, разлитые сквозь ряд сизых великанов. Не разобрать было, что темнело в лесу.     Когда Сакура потянулась в подсумок за второй пилюлей, чужая большая рука грубо сомкнулась на запястье, на скорости останавливая куноичи. Она испуганно вырвала запястье, хмурясь. Темные жесткие глаза едва угадывались в ночи, бледная полоса кожи лилась бирюзовой тенью. — Что случилось? — резко спросила Сакура. — Не злоупотребляй пилюлями, мы даже не добрались до места, — Хатаке ссутулился, снова возвращая руки в карманы штанов.     Странный приступ злости вдруг вспыхнул на ее лице, несвойственная грубость была готова сорваться с языка. Но девушка вовремя одернула себя. Как она могла нагрубить Какаши или даже подумать о таком?    Спустились вниз безмолвно. Угадывались в лесных тенях лишь очертания кустов, трав и выпуклых влажных пней. Какаши развел небольшой костер с помощью простого дзюцу, выдул струю огня, но как только щербатые искры алого пламени осветили поляну, осыпали треском чащу, его маска уже была на месте. Мужчина прислонился к дереву, достал книгу и уткнулся в нее, больше не глядя на Сакуру. Она неловко огляделась, тревожась, боясь, что костер привлечет чужое внимание и будет ярким маяком для других. Но те дни, когда Харуно Сакура боялась привлечь внимание бандитов и нукенинов слабым костерком и тряслась от каждого шелеста сухой листвы под сандалями, давно минули. Теперь она не чувствовала себя такой беззащитной и неопытной.       Усталость мгновенно навалилась на худые плечи, Сакура села на землю у костра, вытянув синие окоченевшие руки к пламени. Ночью температура сильно упала. Молчание с Хатаке всегда было комфортным, Наруто любил громко болтать и сотрясать лагерь храпом на миссиях, Сай стрелять недобрыми взглядами и одаривать фальшивыми ухмылками, а Ямато… Что было говорить о этом человеке, буквально воплощающим социальную неловкость всем своим видом?   Куноичи чувствовала позади себя Хатаке и ни капли не боялась. Обычно она не позволяла никому заходить себе за спину, эта привычка укоренилась со второго экзамена на чуунина, когда Харуно четко осознала опасность слепой зоны. Того, что никому, даже безобидному на вид, нельзя было подставлять спину или шею, позволять врываться в личное пространство без предупреждения. Лишь малая доля самых близких людей могла подойти достаточно близко и не спровоцировать выработанный рефлекс ниндзя. В своей жизни она не раз совершала глупые ошибки, но всегда неплохо на них училась. Такие вещи, как излишняя доверчивость и неосторожность, всегда могли стоить для шиноби жизни. Однако Какаши-сенсей был одним и немногих, открывать кому свою спину она могла без терзаний и сомнений.   Очень скоро у нее затекла шея, оранжевые всполохи отражались в волосах и золотили омут изумрудов радужки глаз. От жара щеки алели, девушка немного отклонилась назад, выставляя руки и опираясь на них. Она случайно задела ладонью вытянутую ногу Какаши-сенсея, но он, казалось, не обратил на это внимание. Сакура обернулась через плечо, понимая, что оказалась ближе, чем думала. Хатаке согнул одну длинную ногу в колене, вторую выпрямил, она как раз оказалась сидящей между его голенью и сухим курчавым пнем. Харуно раскрыла свой подсумок, доставая вяленое мясо из сухпайка. Молча она протянула часть своей еды мужчине. Какаши оторвал взгляд от своей похабной книжки и уставился на еду, моргнул. —  Хн, спасибо.  Сакура резко вздернула бровь. — Вы действительно не позаботились о еде? — с легким недоумением осведомилась она, глядя на своего бывшего сенсея. Этот невозможный человек считался одним из лучших ниндзя современности и не мог нормально подготовиться к длительной миссии. Даже элементарно взять еду. На самом деле, он просто смеялся над ней. В глазах блистали задорные искры. — Мах, Сакура-чан, я всегда знал, что моя ответственная бывшая ученица поможет старому сенсею в случае чего. С возрастом память уже не та, — снова эта обезоруживающая улыбка. Куноичи отвернулась, вновь глядя на огонь и чувствуя чужое тепло тела совсем рядом. — Какаши-сенсей, — вдруг обратилась она, сразу почувствовав заинтересованный взгляд на своей спине, — чем именно вы будете заниматься по прибытии? Конечно, он не просто сопровождал ее. — Технически, ты можешь называть меня семпаем или просто Какаши, — ошарашил ее мужчина, ловко маневрируя и меняя тему диалога.     Сакура не сдержалась и испуганно оглянулась на него. — Я тоже джонин, если ты помнишь.    Куноичи фыркнула, покачав головой в неверии. Не так-то просто было отбросить формальности и перестать называть его сенсеем. Само ощущение того, что их звания теперь равны едва ли укоренилось в сознании. Словно именно сейчас все концы, связывающие ее с призрачной безопасностью и ответственностью кого-то другого, обрубались. Будто уже не получалось надеяться на кого-то или ждать, что тебя спасут.  Да, теоретически они с Какаши были на одном уровне, однако на практике между их способностями и боевым опытом все еще зияла пропасть. Быть джонином означало нести ответственность не только за себя, но и за других, принимать решения, от которых иногда зависела не одна жизнь. Но Сакура ведь руководила в больнице и брала на себя ответственность уже несколько лет. Задолго до того, как многие перестали ходить на миссии по поимке котов, она уже распоряжалась множеством жизней. И всё же больница всегда была её стихией, где Сакура справлялась блестяще, вкладывая в свои таланты и умения все часы затворничества за книгами, зубрёжкой и концентрацией. Поле боя, напротив, было другим. Оно вызывало чувство трусости, а порой мысли о том, чтобы навсегда остаться в больнице, так предательски грели душу, что Сакура боялась действительно запереться там, словно она была гражданским врачом или ирьениным без нормальной боевой подготовки. То поприще, на котором у неё получалось всё, могло стать кладбищем, где она похоронила бы себя среди страхов и нереализованного потенциала на передовой. — Так что,… почему Цунаде направила вас со мной? — проигнорировала его фразу Сакура, легко вычислив попытку избежать разговора. Она огляделась и быстро активировала одну из своих "безмолвных" печатей, чтобы избежать любого подслушивания. Расслабленная атсмофера расстворилась. Взгляд Хатаке стал прямым и серьезным.     Ее миссия не была чем-то особенно необычным. Деревню Мицуэ уже несколько раз атаковали и грабили ниндзя звука. В последнее из таких нападений они использовали гранаты, начиненные фосфором. Это оружие спровоцировало пожар, причинило немалый ущерб и оставило за собой много раненных и трупов. Сакуре нужно было помочь тем, кто еще может оправиться от ожогов и осмотреть покойников, чтобы быть уверенной в природе их повреждений. Как объясняла наставница, все дело было довольно неясным и туманным, на такую миссию требовался ирьенин высшей квалификации, и рядовой бы просто не подошел, тем более в зоне повышенной опасности есть риск попасть под новую атаку. Самым логичным решением оказалось отправить именно Сакуру, ведь среди большинства высококвалифицированных медиков, достаточный боевой опыт не имел никто, кроме нее, и, несмотря на разумные доводы, она была уверена, Хокаге подписывала эту миссию, скрипя сердцем и зубами. — Кхм, условия этой миссии засекречены, но раз уж мы с тобой напарники, — он весело подмигнул, огляделся по сторонам, явно сканируя местность на наличие угрозы или чужих ушей, еще раз проверя печать, — наш разведывательный отряд напал на след Учиха Итачи на границе, там же предположительно находится одно из заброшенных убежищ Орочимару. Это все могло бы быть связано и привлечь внимание еще одного Учиха на нашей повестке дня. Ну, а пока что моя главная цель – это поймать или уничтожить бандитов Звука и собрать информацию.     Сакура нахмурилась, сердце отчего-то похолодело. Одно косвенное упоминание Саске почему-то заставило разлиться мутной тревоге по всему телу. Она так давно не вспоминала об этом человеке, когда-то бывшим главной мотивацией в стремлении стать сильнее, образом, вокруг которого строился мир маленькой Сакуры генина. Резкая мысль пронзила ее, словно хрупкая навязчивая молния. Саске давно перестал быть для  нее кем-то вроде стимула, но она продолжала двигаться, тренироваться, сражаться, и вся ее борьба отнюдь не была обусловлена только инстинктом выживания. Что же стало ее мотивацией теперь, когда стремление доказать что-то Саске-куну растворилось, когда осознанная мысль о том, что пора было перевернуть страницу этой книги окрепла в ее голове. Что заставляло ее продолжать держать кунай, и каждый раз подниматься с земли, когда казалось, поражение было неминуемо, почему она не переставала резать и убивать и на трясущихся руках отжиматься под пристальным взором Гай-сенсея. Сейчас поразительно ясно Сакура почувствовала себя заблудившейся на пути, чистой, как белый лист и одновременно измаранной чужими смертями на своем счету. Ради чего она двигалась вперед, совершала столько исковерканных и очерняющих в морально-нравственном плане поступков? Ради деревни? Это и только это ли двигало каждого шиноби-исполнителя?     Мучимая тревожным звоном своей усталой головы, она не заметила, как отяжелело тело, и налились свинцом веки, как сон обуял и свалил. Какаши дежурил первым, это позволило ей расслабиться. Она дремала какое-то время под треском искр поленьев в огне, лежала головой на чем-то остром и худом, больше походившим на чужое колено, чем на подушку. Но теплая дрема резко спала, темнота накрыла поляну, заволокло звезды черной вуалью, перекрыл жженый запах мертвенный, знакомый. « Не было ничего кроме тьмы, и Сакура была абсолютно слепа, она не видела, могла лишь испуганно шарить рукой по сухой листве, мягкой ароматной земле, натыкаясь пальцами на царапающие корни деревьев, оставляя занозы на чувствительной коже рук. Паника усиливалась от неспособности защитить себя, увидеть хотя бы кого-то, найти хотя бы подобие оружия или понять, где именно она находится.    Но вокруг стояла беспощадная ночь, тихая, косоглазая, прерываемая лишь безнадежным шуршаньем листьев под ее руками.    Вдруг ее разрезал еще один громкий инородный звук, раздающийся прямо со спины. Интуиция забила тревогу, во рту пересохло от ужаса под гнетом щебетания тысячи птиц.     Эта неявственная темнота так напоминала ей чужую способность, которую она не встречала уже несколько лет, с тех самых пор, как жестоко расправилась с ее пользователем.    Агари, Суте из Суны. И Саске. — Ты предала меня, Сакура,— холодный голос последнего из Учиха не выражал ни тени эмоций. Дребезжание молний было все ближе, а у нее не было ни храбрости, ни зрения, чтобы противостоять этому,— и ты будешь гореть в аду после всего, что сделала.    Резкая боль в области ребер разлилась адским пламенем, ее тело продолжала разрывать рука человека, которого она когда-то любила, пробираясь глубже, к самому сердцу, а Сакура лишь иступлено хваталась за нее из-последних сил своей потной ладонью. За лодыжку вдруг кто-то резко потянул, заставляя слабое тело поддаться вниз. Не одна, а множество рук, утягивали ее слабую и сломленную вниз».    Сакура поняла, что кричит и поскуливает, как побитая собака, довольно поздно, потому как настойчивая рука Какаши-сенсея неловко трясла ее за плечо. Она резко открыла сонные глаза, оглядываясь. Стояла глубокая ночь, костер действительно потух и мирно тлел, приятным дымом расползаясь по поляне, но темнота была не такой ощутимой, луна и звезды, устилающие небо, поливали лес мутными приглушенными лучами.     Испуганный вздох, слетевший с губ, сменил беспокойство на неловкую стыдливость. Только сейчас она поняла, что уснула на ноге Какаши-сенсея и вероятно мешала ему самому устроиться удобнее. Удивительно, что он вообще не разбудил ее раньше. Сакура виновато склонила голову на бок, посмотрев на него. — Я проспала все это время, — пробормотала она, взлохмачивая волосы, — теперь, я вас сменю.   Тот факт, что кто-то видел приступ ее кошмаров, оказался довольно неловким и напрягающим. Хатаке, к счастью, ничего не сказал, а молча улегся на траву в метре от нее. — Спасибо, что разбудили, — прошептала куноичи едва различимо спустя некоторое время, надеясь, что напарник уснул. — Все в порядке, Сакура, — вторил ей хриплый голос.                                                    

***

  Как только добрались до небольшой деревни, расположенной у подножия одинокой горы, чья вышина скрывалась за бледными узорчатыми облаками, сразу разделились. Какаши махнул рукой в своей манере, скрываясь в неизвестном направлении, а Сакура пошла в небольшой, плохо-оборудованный медицинский пункт, где ее встретил запыхавшийся медик-чуунин. Маленький домик ломился от раненных, лежащих на подстилках, носилках, кроватях; у крыльца настил прямо на улице и тот заполнен стонами умирающих, мучившихся от ожогов людей. Зеленый импровизированный навес скрывал раненных от грозного палящего солнца в чистом бледно-голубом небе.     Это в ее деле всегда резонировало. Сакура умела спасать жизни других, даровать им свет и одновременно также жёстко их же отнимать по приказам. Она быстро включилась в работу, солнце стояло высоко, пот стекал ручьем, количество пострадавших превышало то, что писалось в отчетах. Некоторых было не спасти, приходилось выбирать. Она старалась не смотреть на живых мертвецов, плюющихся кровью, с вытекающими глазами, лопающимися огромными зелеными и фиолетовыми волдырями. У некоторых все тело желтело, местами кожа просто отваливалась, образуя глубокие ямы, оголяя розовую пульсирующую плоть. Их угасающие жизни больше не были в ее власти.   Фосфорные боеприпасы — опаснейший вид оружия. Снаряды с белым фосфором относились к зажигательным — они самовоспламенялись под воздействием кислорода и применялись для выжигания площади поражения еще во время второй войны ниндзя. Само то, что кто-то использовал столь зверское оружие против простых зажиточных сельчан, заставляло по позвоночнику пробегать холодок.    В какой-то момент стало невыносимо слышать стоны этих людей, ситуация уже позволяла немного отдохнуть, но она этого себе не разрешала. В тот самый миг, когда плачущая женщина, сжимающая одеяла мужчины серого цвета, с пузырящимся синеватым лицом, опасно водянистыми желтыми белками глаз и сквозной рваной дыре на щеке, оголяющей часть белесых зубов и провалившуюся внутрь плоть, вскрикнула, Сакура не выдержала. Она быстро подошла к пострадавшему, опустилась перед ним на колени, приложила руку, пустила импульс чакры и сделала то, что было лучшим исходом для него. Даровала легкую смерть.    Женщина закричала на нее, когда поняла, что произошло, но Сакура не смотрела на нее. Она молча прошла к другому, такому же изуродованному, страдающему человеку и тоже безболезненно остановила его сердце. Это было намного чище, чем большинство тех ужасно кровавых, отчаянных убийств, которые были на счету Харуно Сакуры и все же... С каждой такой остановкой, которая, несомненно, была правильным решением, казалось, ее сердце все сильнее тяжелело и черствело. Их лица, разлагающиеся и притупленные агонией, трупный и химический запах надолго укореняться в ранимой душе, засядут в кошмарах. После всего, что Сакура уже увидела, ее решимость, разобраться с террористами из звука окрепла с безжалостной стойкостью.     Спустя несколько часов, которые она раздавала указания, исцеляла, спасая жизни, и отбирала, обрывая их, куноичи могла позволить себе устало прислониться к стене маленького традиционного перекошенного домика с остроконечной крышей. Их было слишком много. Если бы Коноха додумалась бы отправить любого другого ирьенина, кроме Сакуры, это было бы бессмысленно. Сюда нужна требовалась целая бригада медиков. Вскинула свинцовую голову, глядя в серое мутное небо, перекошенное бирюзово-зеленой тенью вечера. Формально эта деревня принадлежала не Стране огня, а суверенному городу Ран. Однако Хокаге-сама все равно взяла шефство над ними, как медик и политик, старающийся уважить такие богатые земли, как эти. Именно город Ран и его провинции могли сохранять независимость на протяжении долгого времени. Благодаря тому, что их земли не одну сотню лет славились очень плодородными почвами.      Сакура нахмурилась, цепляясь взглядом за спину сутулого чуунина. Он, конечно, был наемником и все же, единственный нес здесь какую-то ответственность. Харуно схватила его цепкой рукой за плечо и утянула за угол. Мальчик испуганно дернулся. — Хар-руно-сан? Что-то случилось? — Это ты мне потрудись объяснить, какого черта здесь так много живых мертвецов? Кажется, в отчётах Конохе было отправлено совсем другое количество или вы просто не хотели платить больше? Ложь - не самое лучшее средство для укрепления политического партнёрства.    Мальчик задрожал, слабо поджимая белесые губы. — Г-госпожа. Это не ложь, было еще одно нападение со времен того, как мы просили помощи, — Сакура пристально посмотрела на него, — Головорезы Звука все чаще начали грабить эти провинции, они бесконтрольны.     Сакура мягко разжала пальцы, отпуская испуганного мальчика. Как-никак он был всего лишь ребёнком, и ей мгновенно стало немного стыдно за свою вспышку. То, что после смерти Орочимару ниндзя под его попечительством ощутили бесконтрольное право творить все, что вздумается, имело место быть.    Пока она немного стабилизировала ситуацию, решила взять перекусить у доброй старушки, снабжающей медперсонал, который тут был, домашней едой. Сакура попросила для себя двойную порцию бенто и ушла в сторону леса по сухой, пыльной, вытоптанной лошадиными копытами, дороге. Место было живописным, стоило немного зайти в лес, скрываясь от деревенского гомона и людей, перед глазами расстилался призрачная хрустальная гладь пруда. Возле него – наносный от вешней воды песчаный увал. Желтый верблюжий горб чахло порос остролистым змеиным луком. Окружали их тонкорукие, узорчатые, кружевные плакучие ивы, свесившиеся к воде в безмолвном поклоне.    Легкий тычок по затылку вывел ее из восхищения, девушка испуганно подпрыгнула, хватаясь за кунай и оборачиваясь. В истоптанной пыли и земле лежала шишка, которую кто-то запустил в нее. Сакура закатила глаза, поднимая голову и встречаясь с веселыми темными глазами Хатаке, который сидел, лениво свесив ноги вниз на одной крупной ветви.    Куноичи присела рядом с ним, протягивая часть еды. — Вы ведь без меня совсем с голоду помрете…— с долей осуждения и сарказма прокомментировала она. — Со мной самый ответственный человек в Конохе, когда мне умирать? — неловко отмахнулся мужчина.    Сакура усмехнулась, глядя на лучистую голубую гладь, укрытую вечерним серебром под ногами. — Мы неплохой дуэт, нужно придумать ему название. Самый безответственный и неорганизованный человек в Конохе и самый занудный? — Это прозвучит довольно жалко даже для того, чтобы враг тебя недооценивал. Ты могла бы быть к нам чуть менее строга, и придумать более крутые прозвища, — наигранно обиженно сказал сенсей. — У вас итак крутых достаточно! Ну, а мне подошло бы что-то вроде женщина- большой кулак, — Хатаке растерянно моргнул, — женщина- большой кулак и мужчина непунктуальность. Человек-опаздания? — Мне не нравится, звучит не угрожающе, — покачал головой он. — Зато оно очень правдивое, — Сакура рассмеялась над выражением глаз Какаши, — ну, же, мужчина-непунктуальность? — Я отказываюсь, если ты продолжишь так меня называть. — Хорошо-хорошо, динамичная двойка или… дуэт юности? — Харуно сама не заметила, как начала размахивать ногами в приступах веселья и заразного смеха, явно пародируя конкретного человека.    Какаши мрачно на нее посмотрел. — Общение с Гаем плохо на тебе сказывается. Тем более дуэт юности уже существует, и даже твое очарование не заставит меня носить обтягивающий зеленый костюм. — Ладно-ладно, сила юности – слишком популярный слоган. Есть идеи? — Ма-а, Сакура-чан у меня не такой богатый полет фантазии, как у молодежи. — Вы просто слишком ленивый. — Страшные партнеры?     Сакура нахмурилась. — Страшные? Серьезно? И вы еще говорите, что я придумываю нам уничижительные прозвища. Не стоило вверять вам что-то столько ответственное, как придумывание имен, мужчина-непунктуальность.    Она рассмеялась, когда Хатаке игриво ткнул ее в бок. — Я все еще капитан этой миссии, так что жду большего уважения, — он не смог удержаться от смешков. — Как скажете, Какаши-тайчо! — на этот раз он закатывал глаза.   Весь лес и голубой хрустальный омут укрывала легкая серость, зеленная приглушенная тень. Сакура увлеченно жевала свои онигири, облокотившись о широкую ветвь, чувствуя себя избалованной беззаботным спокойствием. Но это ощущение очень быстро закончилось.    Какаши опомнился первым, боковым зрением, куноичи заметила, как он стягивал протектор с шарингана. Сакура схватилась за кунай, нахмурилась, встречаясь с алой радужкой пугающего глаза. — Что происходит, Какаши-сенсей?   Но ответ был не обязателен. Раздался свистящий звук, красные всполохи впереди и множество блестящих серебряных искр, разбрасывающих белый густой ядовитый туман.