Психлечебница в мире яутжа

Психиатрический изолятор № 56 располагался на одном из небольших островов планеты Раа-Кткар. Эта планета, колонизированная кланами яутжа в незапамятные времена, в настоящий момент имела статус курортной планеты. Здешний климат одинаково хорошо подходил как для проведения тут отпуска, так и для содержания и лечения науду с психическими расстройствами. Вообще в обществе науду никогда не было принято особенно возиться с недееспособными особями. Если охотник получал травму, вследствие которой он становился инвалидом, и это нельзя было вылечить, то он, либо сам совершал самоубийство, либо просил кого-то помочь ему. Слабых и больных детенышей, если их нельзя было вылечить, тоже убивали. Но вот с психически больными было принято поступать иначе. Так как они по закону не могли принимать самостоятельных решений, то и убивать их было нельзя, потому что это бы считалось умышленным убийством. Такие науду признавались недееспособными, и опека над ними передавалась в руки государства. Их помещали в специальные медицинские учреждения, аналогичные тем, что имелись у уманов. Как правило, четверть пациентов оставалась здесь на всю жизнь. Остальные, пройдя курс лечения, возвращались к обычной жизни, но брались на учет. *** – Мгла, подойди в шестую палату, – вызвал главврач одного из помощников. Молодой самец, только недавно устроившийся сюда на роботу, поспешил к нему. В шестой палате содержались самые тяжелые пациенты. У одного было аутошоковое расстройство личности. Науду с этим диагнозом испытывали частые нервные срывы и панические атаки, сопровождающиеся дезориентацией в пространстве, тяжелые галлюцинации и паранойю. У второго был целый букет тяжелых расстройств, связанных с синдромом мозговой атрофии. Этим термином обозначалось редкое заболевание, характеризующееся разрывом нейронных связей затылочной доли головного мозга, вследствие чего он почти утратил способность нормально общаться, реагируя только на простейшие словосочетания и команды. Третий пациент был самым тяжелым. У него был синдром нейронного штиля. Это наследственное заболевание проявляло себя в возрасте 30 – 40 лет, до того его невозможно было диагностировать. У больных резко понижался уровень интеллекта, и поражались моторные функции, вследствие чего еще несколько недель назад здоровый и крепкий науду превращался в овоща, неспособного держать даже вилку в руке. Палата была рассчитана на четырех пациентов. По углам были расставлены кровати, в центре был большой, круглый диван и столик, предусмотрительно лишенные острых углов и обшитые мягким материалом. Доктор Прилив сидел на кровати третьего пациента, Грома, и вкалывал ему в шею препарат. – Что с ним? – спросил Мгла. – Стабилизатор, который я ему четыре часа назад вколол, дал неожиданный эффект. Он начал издавать осмысленные звуки. Когда я вошел, он издал короткий рык, показывая правой рукой на левую. У Грома опять болят конечности. Я дал ему обезболивающее. Но главное не это. То же самое он сделал через несколько минут, только показывал левой рукой на правую. Сейчас я сделал ему второй укол стабилизатора, хочу посмотреть, как долго это продлиться. Посиди с ним, а то мне еще надо отчет закончить. – Как скажете, учитель, – ответил Мгла, после чего Прилив встал с кровати. Гром, державший его своей полупарализованной рукой, попытался удержать доктора, но не смог сомкнуть пальцы. На его глазах тут же выступили слезы, он издал тихий, короткий рык, с трудом повернув голову в их сторону. – Не плачь, малыш, с тобой сейчас посидит Мгла, ты не останешься один, – сказал Прилив, успокаивающе гладя его валары* одной рукой и вытирая слезы другой. Пациент немного успокоился. Мгла присел рядом с ним и взял его за руку. Гром слегка улыбнулся. Прилив, убедившись, что эмоциональное состояние пациента под контролем, ушел заканчивать отчет. Мгла запустил руку в пышную гриву бывшего ученика арбитра. Он ласково перебирал валары, второй рукой гладя живот Грома. Тот изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на нем, иногда сжимая его ладонь чуть сильнее, и что-то бессвязно рычал. Он как будто боялся, что Мгла сейчас уйдет и бросит его одного. Гром панически боялся оставаться один. Но Мгла сидел рядом, успокаивающе гладя его и тихо шепча на ушко. – Я с тобой, я не оставлю тебя одного, не бойся. Постепенно пациент успокоился, расслабив руку. Он перевел взгляд на потолок. Там, над его кроватью, специально для него были наклеены десятки небольших изображений различных животных. В темноте они немного светились, успокаивая Грома, если он просыпался ночью. Еще через 20 минут он полностью сосредоточился на них, забыв про Мглу. Постепенно его веки тяжелели, и он проваливался в спокойный дневной сон. Когда Мгла убедился, что он спит, то тихонько встал и пошел проверить двух других пациентов. Глыба, второй пациент, страдающий синдромом мозговой атрофии, сидел на диване и игрался в машинки. Его лечащий врач настоял на том, чтобы ему купили несколько детских игрушек, чтобы он не утратил простейших навыков. Сейчас он увлеченно катал две игрушечные машинки по дивану, весело смеясь, словно ребенок. На появление Мглы он никак не отреагировал, полностью поглощенный своим интересным занятием. – Мой старший брат скоро ко мне придет? – спросил последний пациент, сидевший у окна. Его старший брат погиб на охоте 10 лет назад, но бедняга верил, что он до сих пор жив. Иногда он разговаривал с ним, не замечая в такие моменты никого вокруг. Говорить, что его брат давно мертв было совершенно бесполезно. Пациент после этого на несколько дней замыкался в себе, крайне нервно реагируя на посторонних и устраивая громкие истерики. – Твой брат сейчас очень далеко отсюда. Его отправили на важное задание. Он должен убить одного из лидеров Дурной крови. Я не знаю, когда он вернется, но явно не скоро, – ответил Мгла. – Хорошо, доктор, я буду ждать его, – с надеждой в голосе сказал пациент. Мгла сидел в палате еще несколько часов, прежде чем Гром проснулся. Он сразу же подошел к нему, снова садясь рядом. Тот вел себя уже спокойнее, прорычав нечленораздельный набор звуков. Затем он слегка поднял руку и указал на окно. Конечность слушалась плохо, поэтому распрямить пальцы у него получилось не сразу. Мгла улыбнулся и пошел за инвалидной коляской, стоявшей у стены. Усадив в неё пациента, он отвез его к окну. Отсюда открывался чудесный вид на морское побережье. По берегу ходили птицы, собирая оставшихся после отлива моллюсков и ракообразных. Небольшие волны тихо накатывали на берег, а затем возвращались обратно. Сейчас было около полудня, и в морской глади отражались оба светила этой планеты. Гром улыбнулся, смотря обессмысленным взглядом вдаль. С уголка его рта капнула слюна, повиснув тонкой, прозрачной ниточкой на перепонке жвал. Мгла вытер её. Гром отреагировал на это, переведя взгляд на него и тихонько рыкнув. Можно было бы подумать, что это очередной бессмысленный бред, но он повторил рык, проведя тыльной стороной ладони по перепонке между жвалами. Мгла легонько погладил её, и на лице Грома появилась довольная улыбка. Помощник врача погладил его еще раз, и улыбка стала шире. Это было поразительно. У пациента с синдромом нейронного штиля явно частично восстановилась высшая нервная деятельность. В истории клинической психиатрии науду такого случая еще не было описано. Мгла открыл на своем инфо-планшете сегодняшний график приема лекарств пациентами, быстро найдя там Грома. Похоже, половина стандартной дозы нейростабилизатора в сочетании с ранее принятой двойной дозой гормонов 4 группы для поддержания текущего мышечного тонуса дали такой эффект. Необходимо было, чтобы Прилив срочно сообщил об этом в Центр исследования проблем головного мозга. Еще несколько часов посидев с ним у окна, Мгла услышал сигнал на своем браслете. Такие портативные коммуникаторы выдавали всему медперсоналу. Посмотрев, что там, Мгла увидел на голо-екране, появившемся над запястьем, номер Грома. Он относился к третьей группе пациентов, то есть к тем, кот совсем не мог обслуживать себя самостоятельно. В его тело был вживлен микроскопический датчик, отслеживающий его состояние. Если пациенту требовалась помощь, то система оповещения посылала сигнал ближайшему медработнику. Конкретно сейчас был сигнал о том, что ему надо в туалет. Мгла, успокаивающе погладив его по голове, повез его в соседнее помещение. Для таких пациентов, как он, там под потолком специально была подвешена на регулируемых тросах удерживающая система из ремней. Закрепив его и подведя к унитазу, Мгла помог ему сесть. Правда, у Грома была одна деликатная проблема. Сигналы головного мозга доходили не до всех мышц, и расслабить мочевой пузырь самостоятельно он не мог. Так что Мгле пришлось сделать ему специальный массаж. Он положил два пальца на низ его живота и начал совершать вращающиеся движения со средней силы нажимом. Гром слабо застонал от боли, когда мышцы таза все же расслабились. – Тише, тише, сейчас боль пройдет, – говорил Мгла, второй рукой оглаживающий один из его валаров. Вернув его в палату, он уложил Грома в постель и посидел рядом, пока тот снова не заснул. После этого он записал в журнал состояния пациентов изменения, которые произошли с Громом сегодня, и пошел поговорить об этом со своим учителем.