Все будет хорошо, детка

      Громкое шкрябанье и рыки за дверью потревожили дневной сон, и, резко соскочив с дивана, я схватился за дробовик. Еще раз проверил заряжен ли и пересчитал оставшиеся патроны.       Двенадцать! Плюс семь в дробовике. Мало!       Сука!       Судя по звукам, за дверью не меньше двадцати тварей. Предположительно. Реально их может быть и тридцать, и пятьдесят. А заслышав своих, учуявших свежую человечину, минут через десять набежит еще столько же. Если не вдвое больше.       Сука!       Столько мертвяков ни одна дверь не выдержит, чем ее не баррикадируй. Надо срочно уходить! И по фигу как: через черный ход, окно или по крыше — главное, свалить отсюда и как можно скорее.       Оглядел комнату, чтобы убедиться, что здесь уже все обшарено и поживиться нечем, кинулся к кухне. Схватил рюкзак и сгреб в него найденные консервы и пару бутылок воды — теперь неделю можно не бояться сдохнуть от жажды или с голодухи. Взбежал на второй этаж, в комнату, устремляясь к кровати.       — Тим, — настойчиво позвал я, — нам пора уходить.       Тимур поморщился и попробовал перевернуться на другой бок.       Месяца три назад я нашел этого мальчишку, забившимся в угол одного из заброшенных домов. Тот в невменяемом состоянии сидел в куче мертвяков. Абсолютно седой. А ведь ему не больше восемнадцати.       Не представляю, что ему пришлось пережить, но первое время он рыдал во сне и вздрагивал от каждого шороха. Я не смог его бросить, как бы ни было трудно с провизией.       К счастью, у Тима оказался новенький пистолет, которым он, кстати, неплохо владел, и пара обойм. Так что проблема с защитой отпала сама собой. Отбиваться от кучки зомбаков вдвоем было куда проще, и я ни разу не пожалел, что взял его с собой.       Снизу раздался оглушительный треск — мертвяки ломились в дверь, жаждая поживиться свежим мяском.       Бля, надо поторапливаться! Несколько минут, и они разнесут в щепки не только дверь, но и мебель, которой пару дней назад мы завалили вход.       — Тим, детка, мертвяки за дверью! Уходим! — выпалил у самого уха, и он наконец проснулся.       — М-мить, чо р-раньше не р-разб-будил?! — заикаясь, прокричал Тимур, вскакивая и поспешно натягивая куртку. — Я б-бы п-помог с-собраться!       — Не ссы! — кинул ему пистолет и рюкзак и выглянул в коридор. — Минут пять у нас есть!       Добежав до конца коридора, потянул за крюк, торчащий из потолка, и открыл люк, из которого свисала веревочная лестница. Забравшись на чердак, помог Тиму. Убрал крюк, втянул лестницу и закрыл дверцу. Зомбаки, конечно, безмозглые, но, как говорится, береженого бог бережет.       Повязал на лицо платок и накинул капюшон. Проследил за тем, чтобы и Тим тщательно закрылся от нещадно палящего солнца. Схватил старый стул и запустил в окно, выбивая стекло. Быстро убрал торчащие осколки и, выбравшись на крышу, осмотрелся. С этой стороны, судя по всему, мертвяков не было. Идеально.       Присел и прокрался к другому концу крыши.       — С-сколько их? — прошептал Тим, подползая ко мне.       — Штук сорок-пятьдесят — не меньше. Неплохо бы дотемна найти новое убежище. Пошли!       Мы прокрались на сторону, где пока было спокойно. Осталось придумать, как слезть отсюда, попутно не переломав все кости. Хвала богам, здесь обнаружился балкончик, по которому и спустились. Держа дробовик наготове, бросился по пустынной улице, стараясь держаться в тени домов и следя за тем, чтобы мальчишка не отставал.       Городок этот крохотный, но зомбаков в нем оказалось немало. Так бывает, когда кто-то по неосторожности приводит их за собой.       Стараюсь никогда не заходить в глубь поселений, иначе при необходимости из них можно не выбраться. Поэтому уже минут через пятнадцать мы покинули пределы города и спрятались в чудом уцелевшем здании заброшенного завода.       В это время дня солнце палило особенно жестоко, и пересушенный воздух не позволял нормально дышать. Казалось, что тело высыхает изнутри, а глаза наполняются песком.       Пот ручьями сбегал по спине, и одежда мерзко липла к коже, но, чтобы раздеться сейчас, поистине надо быть сумасшедшим. Следовало переждать здесь хоть пару часов, чтобы без проблем двигаться дальше. Благо снаружи было тихо. Но даже если сюда забредет пара мертвяков, мы легко с ними справимся.       Достал воду и, сделав пару глотков, передал бутылку Тиму. Оголил запястье и взглянул на компас. Если я правильно сориентировался по карте, то километрах в двадцати на северо-восток должна быть деревня. До заката как раз должны до нее успеть. Если повезет, та окажется пустой, ну или хотя бы не кишащей тварями.       Свободное время потратили на обыск здания на предмет чего-то полезного. В завалах старого оборудования нашел железный прут. Не слишком тяжелый, но размозжить гниющую черепушку — самое то.       Тимуру тоже повезло. В дальней комнате обнаружился труп бедолаги, у которого нашлись закрытая бутылка воды, приличный запас боеприпасов и помповый дробовик на шесть патронов. Не очень-то жалую такие, но на всякий случай не помешает. Пошарив по его карманам, мальчишка вытащил складной нож и пачку обезболевающих.       Завершив осмотр, решили перекусить. Как повелось, разделили на двоих одну банку консервов — на этот раз каши с мясом — и позволили себе еще пару глотков воды.       Покидая территорию завода, нарвались на парочку зомбаков, что брели вдоль забора. Мерзкие твари, покрытые струпьями, с кусками отваливающейся кожей и гниющей плотью, ломанулись в нашу сторону. Два выстрела прозвучали одновременно, размозжив безжизненные черепа.       Сука!       Сука!       Откуда только взялись! Надо сваливать! Если рядом шатаются еще, то как пить дать на звуки выстрелов сбегутся, а тратить на них патроны совсем не хочется.       — Валим! Быстро! — схватив Тима за рукав, потянул прочь от трупаков.       Быстро передвигаться под нестерпимо опаляющими лучами неимоверно тяжело. Но стать жрачкой мертвяков как-то не улыбалось, поэтому без остановки прошли больше двух с половиной часов. А завидев вдалеке военную палатку, подкрались к ней и, отодвинув полы, огляделись. Внутри никого. Только труп на лежанке.       Увы, здесь почти ничего не было: лишь рюкзак, пара ящиков и стол с раскладным табуретом.       Перво-наперво подошли к трупу в слабой надежде найти что-нибудь ценное. Я даже не успел толком понять, что произошло, как услышал вскрик Тима. Он стоял у лежанки в то время, как мертвяк вцепился ему в руку, разорвав когтями куртку. На автомате схватил прут и со всего размаху ударил тварь по башке. Гнилая плоть разлетелась во все стороны, обдавая нас с ног до головы. Отбросив прут в сторону, схватил в крепкие объятия рыдающего Тима. Затем достал из кармана пачку салфеток и по очереди обтер гниль с наших лиц.       — Все хорошо, детка, все хорошо, — пытался успокоить мальчишку, гладя по волосам и спине. — Ничего страшного. А рука заживет, слышишь?       — Я-я и-испуг-гался, я т-так и-испуг-гался… — всхлипывал Тимур. — Он-ни с-сожрали вс-сю м-мою с-семью: м-мать, от-тца, с-сестрич-чек.       — Тише, маленький, тише… Я понимаю, — заглянул в испуганные глаза. — У меня тоже была семья… — погладил большим пальцем по щеке, смахивая слезы, склонился и прикоснулся к подрагивающим губам. — Но теперь ты — моя семья, детка. И со мной ты в безопасности, веришь?       — Д-да, — прошептал он и потерся влажной щекой о мою щетину. — В-верю.       — Тогда сейчас перевяжем тебе руку, потом обыщем здесь все и свалим — дотемна осталось не так много времени.       Достав из рюкзака аптечку, вынул пластырь, остатки бинта и пузырек с антисептиком. Правда, у последнего истек срок годности, но выбора нет — остается надеяться, что хоть немного, да поможет. Стащил рукав и по паре капель вылил на свежие раны. Тим взвыл и закусил ладонь.       Сука!       Раны от этих тварей воспаляются моментально, и боль такая, будто раскаленным железом прижигают. Наскоро заклеил пластырем, замотал бинтами. Выдавил из блистера по две таблетки обезболивающего и антибиотика, заставил Тима все проглотить и, пока тот запивал их водой, натянул его рукав обратно.       Время заняться коробками. В них валялось тряпье, пропахшее кровью и плесенью. Зато в рюкзаке обнаружились две банки тушенки, банка рыбных консервов и две бутылочки сока. А также патроны на пистолет, дробовик и калаш, хотя самого автомата я не нашел. Где этот кто-то так боеприпасами сумел разжиться? Сегодня нам невероятно везло. Не к добру это, ох, не к добру.       У выхода из палатки прислушались — тишина. Солнце катилось к горизонту, окрашивая небо во все оттенки фиолетового.       Твою же мать, надо спешить!       Ноги по щиколотку проваливались в красный песок, затрудняя движение. От голых, покрытых черным и рыжим налетом деревьев не было и сантиметра тени. Прохлада же придет, только когда огненный шар скроется за горизонтом. И как нам до сих пор удается выживать в этих условиях?!       Все произошло восемь-девять лет назад. Страны, как обычно, что-то не поделили, и на нас сбросили пару испытательных бомб с какой-то дрянью. Мне тогда было столько же, сколько сейчас Тимке, — совсем зеленый еще, даже в армию пойти не успел. И единственным местом, где я до этого стрелял, были компьютерные игры.       Вскоре из-за ядовитых газов у некоторых людей появились симптомы неизвестной болезни. Кожа покрывалась струпными пятнами, от чего никакие мази и лекарства не помогали. Затем гнила плоть, мучая нестерпимыми болями, и наступала, как решили тогда врачи, смерть. Но они ошиблись — зараженные не умирали, а на день впадали в спячку, их организм перестраивался и, проснувшись, они начали жрать здоровых людей.       Вскоре выяснилось, что болезнь передается, как вирус. Странным было то, что треть населения оказалась иммунна. В том числе наша семья и семья Тимура.       К несчастью, своей я вскоре лишился: через год мертвяки убили мать и брата, пока мы с отцом были на вылазке, а через пару месяцев сожрали и отца, уводившего с десяток зомбаков подальше от нашего ночлега. Так я остался совсем один, учась в одиночку выживать в суровых условиях нового мира.       Ядовитые газы распространились и на атмосферу, в результате чего солнце адски палило, выжигая Землю. Если идешь по красному песку — еще полбеды, но стоит бурому смениться черным, и у тебя всего пять минут, чтобы свалить, иначе — пиздец! Ядовитые пары за несколько минут сожгут всю слизистую и разорвут легкие в лоскуты.       Я достал бутылку и, выпив треть, передал ее Тиму.       — Пей, сегодня нам везет. Нужно восстановить водный баланс в организме, а то долго не протянем.       Мальчишка с жадностью присосался к бутылке, почти ее осушив. Ничего. Авось в деревне что-нибудь сыщется.       В деревню вошли, когда уже почти стемнело. Дома по большей части стояли полуразваленными, покосившимися, сожженными. Нам пришлось дойти почти до центра, прежде чем смогли отыскать подходящий для ночлега домишко.       Сейчас редко где можно задерживаться больше недели — мертвяки непременно выследят и притащатся толпой. Поэтому мне и не давало покоя, что пришлось остановиться так далеко от окраины.       Рядом с домом заприметил колонку и сразу же убедился, что вода в ней более-менее сносная. Употреблять ее без добавления специальных таблеток — коих у нас осталась всего пара штук — конечно, не стоит, но вот ополоснуться или простирнуть одежду можно.       Дверь была незаперта, и мы без проблем попали в наше убежище на ближайшие пару дней. Дом был небольшим и по углам захламленным, с заколоченными окнами, протертым диваном, скудно обустроенными кухней и уборной. Пахло гнилью, плесенью и еще чем-то до боли знакомым. Могло быть и лучше, но в текущей ситуации выбирать не приходилось.       Первым делом стянул с себя куртку и помог раздеться Тимуру. Отыскал в кухне ведро и отправился за водой, подсвечивая себе путь карманным фонариком. Поднявшийся порывистый ветер трепал голые ветви деревьев-уродцев, шуршал пожухлой травой, гонял мелкие обломки домов. Всю дорогу я напряженно вслушивался в шорохи, ожидая внезапного нападения мертвяков, и свободно вздохнул, только закрыв за собой дверь на засов.       Обмывались ледяной водой прямо в комнате, поскольку уборная была малюсенькой с одним-единственным ведром для справления нужды. В этой же воде застирал футболки и белье — благо оставался еще небольшой кусок мыла — и развесил их сушиться. К тому времени, как я закончил, Тим разогрел консервы на невесть откуда взявшейся газовой плитке и расставил наш нехитрый ужин на обрывке газеты.       На боковую отправились сразу после еды. Нужно как следует выспаться, ведь с первыми лучами нас ждет вылазка в поисках провизии и патронов. Перед сном отыскал старую посуду и битое стекло и разложил под окнами и дверью так, чтобы мы в случае чего услышали неожиданных визитеров.       Мы улеглись на свои куртки. Я поплотнее прижался к Тиму. Забравшись под его футболку, нежно поглаживал кожу, усыпанную мелкими шрамами. Тим знал, что за этим последует, и с удовольствием подставлял шею под мои поцелуи.       Стоило первым лучам показаться из-за горизонта, превращая небо в огненное полотно, мы проснулись и, нацепив рюкзаки, отправились прочесывать местность.       Целых домов оказалось не так много, а тех, где мы смогли поживиться, и того меньше. Нам удалось пополнить запасы только еды и воды. Еще удалось разжиться кое-какой одеждой: по паре футболок и штанов, три пары новых носков.       В одном доме неожиданно наткнулись на небольшую группу мертвяков. Судя по тому, что дверь была закрыта снаружи, кто-то намеренно запер их там. Парочку патронов все же пришлось потратить. Благо прут был при мне, и Тиму не потребовалось расстреливать всю обойму. Именно в этом доме нам и удалось неплохо поживиться.       Вернулись ближе к обеду и первым делом заново обработали раны. Слава богу, антибиотики помогли, и рука не загноилась. Но Тиму придется принимать их хотя бы дней пять.       Пообедав и передохнув, обыскали и разрушенные дома тоже.       День прошел относительно спокойно, и перед сном договорились, что завтра совершим вылазку в соседнюю деревеньку, расположенную примерно в пяти километрах.       Этой ночью Тим долго не мог уснуть — его не покидала непонятная тревога. Я пытался успокоить его, целуя и шепча, что все будет хорошо и я всегда буду рядом. Заснул он, только когда я как следует закутал его в куртку и тесно-тесно прижал к себе.       Утром меня разбудил грохот, доносившийся из-за двери, — кто-то опрокинул кастрюлю со стеклом. Я тут же рванул к двери и прислушался. Противное шкрябанье когтей о дерево красноречиво говорило о нескольких парах рук, а по рычанию я насчитал по меньшей мере пятерых.       Сразу вернулся к постели и разбудил Тима, перепугав его до смерти. Пробрался к окну и в щели между досок попытался разглядеть, что творится на улице. Фак! Еще с десяток мертвяков околачивалось с этой стороны. Рванул к другому и понял — нам пиздец! Есть возможность бежать только через дверь, а там уже, небось, дохрена этих тварей.       Бледный как смерть перепуганный мальчишка сидел у дивана и тихо скулил, закусив кулак. На всякий случай напялил на себя рюкзак и помог Тиму с его рюкзаком. Пересчитал патроны — на всех вряд ли хватит, но хоть часть перебить сможем. Главное, расчистить путь.       — Детка, мне нужна твоя помощь, слышишь? — опустился перед ним на корточки и, взяв его лицо в ладони, заставил посмотреть мне в глаза. — Тим, без тебя мне точно не справиться.       С минуту неотрывно глядя на меня, он наконец кивнул и поднялся, доставая пистолет. Зарядил второй дробовик и отдал мальчишке все пистолетные патроны. Рычащие и царапающие звуки за стеной становились невыносимыми. Хотелось заткнуть уши и заорать что было сил, только бы ничего не слышать.       От понимания, что с каждой минутой тварей становится все больше и мы вряд ли сможем уйти живыми, мороз пробегал по спине. От серьезного натиска окна и двери затрещали, и в щели стали протискиваться гниющие руки и пальцы.       Еще пара минут, и хлипкая защита не выдержит. Враг ввалится в комнату, влекомый единственным инстинктом — жрать. Я повернулся к Тиму и впился в его губы, жадно, жарко, в последний раз.       — Все будет хорошо, детка, — тихо сказал я. — Ты же помнишь, что я обещал?       — П-помню, — прошептал он и уперся своим лбом в мой, — и-и я т-тебе в-верю…       Дверь с треском рухнула, доски слетели с окон, и в дом ворвались мертвяки, расталкивая друг друга в стремлении первыми до нас добраться. Комната наполнилась тошнотворным запахом гнилой плоти и страшными воюще-рычащими звуками.       Стоя спина к спине и отстреливая зомбаков, мы оба понимали — нам не уйти. И когда последняя пуля размозжила твари башку, а гильза со звоном отскочила от пола, я услышал душераздирающий крик Тима, но сделать ничего не успел.       Я тут же ощутил невыносимую боль в левой руке и, повернув голову, увидел оторванный кусок моей плоти в безобразных зубах мертвяка. В глазах потемнело, и меня замутило со страшной силой. Вслед за рукой боль пронзила ногу, и я упал на одно колено. Заорал, когда обожгло грудь, и повалился на спину. Новая попытка закричать не увенчалась успехом — в шею вонзились корявые зубы, и кровь, выплескиваясь из артерий, забурлила в горле от попытки выдохнуть. Сознание стремительно покидало меня, и не в силах дальше терпеть страшную боль, я провалился в спасительную темноту…       Открыл глаза и тут же зажмурился от чересчур яркого света. Прислушался к своим ощущениям. Вроде лежал на чем-то твердом. Скорее всего, на полу. Боль чувствовалась в затылке и немного — в области копчика. Снова открыл глаза и пригляделся с прищуром. Надо мной склонилось улыбающееся лицо Тима, держащего в руке шлем виртуальной реальности:       — Круто ведь было, да?!