Омен: multiverse

На улице шел сильный снег, порывы ледяного ветра сбивали с ног. Поэтому отца Николая не удивило, что прихожан почти не было, только самые набожные, не пропускающие ни одной службы. Кроме одной женщины, которую он видел впервые. Темнокожие мулатки лет тридцати на вид были не самыми привычными людьми для Архангельской области, поэтому старый священник мог абсолютно уверенно сказать, что никогда ее не видел раньше. После службы она подошла к нему последней, пропустив всех, кто хотел с ним пообщаться. Казалось, она колеблется, не решаясь заговорить, но потом все-таки произнесла негромким приятным голосом с едва уловимым акцентом: - Батюшка, я хотела бы поговорить. Без посторонних глаз, если это возможно. Отец Николай, в отличие от многих священников, старался идти навстречу запросам своих прихожан, подчас не совсем вписывающихся в повседневную практику. За сорок лет служения он так и не научился видеть в верующих всего лишь источник дохода. Поэтому он согласился. Поскольку в трапезной собирались пить чай, он пригласил мулатку пройти в небольшое служебное помещение, где обычно и вел такие разговоры наедине – не очень распространенная в храмах практика, но он еще тридцать лет назад понял, что иногда людям важно, чтобы на них не смотрели, когда они говорят о чем-то важном для них. В помещении стояли шкаф, где хранились посуда и запасные стихари, небольшой стол и два стула. Подросток-алтарник принес ему и гостье чай и печенье из трапезной, поставив их на стол. - Как вас зовут? – поинтересовался священник, жестом приглашая присаживаться за стол и усаживаясь сам. Спина болела, все-таки семьдесят шесть лет давали о себе знать. - Симона, – ответила женщина, садясь. – А вас, отец Николай, я знаю. Благодарю, что согласились выслушать меня приватно. Мне говорили, что вы хороший исповедник, не гонящий даже тех, кто говорит что-то странное. Поэтому я пришла к вам… Старый священник не был вдохновлен этой преамбулой. Слишком часто после подобного ему пересказывали фантазии на мистические темы разного рода экзальтированные верующие, но он действительно предпочитал выслушивать даже их с терпением. Ведь находящиеся в духовной прелести – это те, кто в первую очередь нуждаются в помощи священника. Как тяжело больные в помощи врача. И негоже уклоняться от них лишь потому, что с ними сложно и часто невозможно ничего сделать. - У меня реально странная история, но в ней ничего мистического, скорее бытовое, – Симона будто прочитала, о чем он подумал. Собравшись с мыслями, она продолжила: - Я влюбилась в одного мужчину. Взаимно. Он был подчиненным папы, и они не слишком хорошо ладили. У меня отец довольно крупный начальник, – смущенно уточнила она. – Сэм был вынужден уйти с работы и уехать из страны, с ним уехала часть команды. Во многом из-за меня, думаю. Иначе бы папа и Сэм, может быть, и смогли бы найти общий язык. Простите, что я начала так издалека… - Ничего страшного, Симона, говорите, как вам удобнее, я никуда не тороплюсь, – подбодрил ее священник. - Любимый звал меня с собой, но я не могла предать отца и отказала ему. К тому же он всегда был ветреным, хоть и любил меня искренне, я это знаю. А чуть позже папа начал делать еще один бизнес-проект в новой для нас стране. Но… Сэм вмешался, и дела пошли не так. Я позже поняла, что папа на это и рассчитывал… Она отпила чай, пытаясь лучше сформулировать свои мысли. - В общем, отец наказал местных работников. Он знал, что я заступлюсь за них. Мне было разрешено исправить то, что сделал Сэм, в процессе меня немного покалечили и пришлось полежать в больнице… вы не подумайте, – вскинулась Симона, – папа у меня хороший, он строг в воспитании, но я это заслужила сполна. В процессе Сэм предлагал мне объединиться с ним, чтобы отобрать проект у отца и жить вместе, но я предпочла немного покалечиться, но не предавать, – она замолкла, и отец Николай уточнил: - А за что захотел наказать вас отец? - Я должна была принадлежать только Богу, так было предначертано с моего рождения, но вместо этого влюбилась в тварного мужчину. Я предала папу этим, да еще хранила нейтралитет, когда Сэм попробовал у него отобрать фирму. Не до конца – все-таки нашла в себе силы не уйти с предателем, но наказание заслужила, по справедливости. - Для вас было важно, чтобы отец не наказывал работников в его новом проекте? - Они провинились, как и я, но мне хотелось помочь хоть кому-то из них. Они поступили неправильно, но я помню о том, что и на мне вина… про меня идет молва, что я чуть ли не безгрешна, но я-то знаю истину. Папа был так добр, что разрешил мне взять ответственность за их проступок на себя и заплатить цену за тех, кто согласен принять его правила – их простят за бунт. Прошу вас, – взмолилась она, – не подумайте, что я выдумываю все это. Моя история действительно странна, но в ней нет лжи. Я просто не могу объяснить все в подробностях, тогда вы мне совсем не поверите. Просто дослушайте… - Я слушаю вас, Симона, не переживайте, – мягко сказал священник. – И не сомневаюсь в том, что вы говорите правду, пусть мне и не все понятно. Но пусть все, что вы не можете договорить, останется между Богом и вами, скажите, что можете. - Спасибо, отец Николай, – вздохнула женщина и продолжила: – Папа опубликовал план развития проекта в этой стране. Он предусматривал вмешательство Сэма и его последующее наказание. Того должны были посадить в конце концов в тюрьму на пожизненное заключение – у отца хорошие юристы и связи, он мог это устроить. Вместе с ним должны были наказать также и всех работников проекта, кто соблазнился пойти против моего папы. Она снова замолкла, а потом решительно, будто шагая в пропасть, продолжила: - Теперь я немного забегу вперед – Сэм, как и ожидалось, послал в эту страну своего сына, чтобы он возглавил мятеж в проекте. Я так думала. Вопреки планам, папа разрешил мне тайно принять участие в действиях противостоящего ему юноши – так я хотела спасти хоть кого-то. Мы прошли через многое, и я с ужасом поняла, что снова влюбилась. Дем был настолько же обаятелен, как и его отец, и так похож на него… я уже ждала ребенка, когда Дем узнал меня… он покончил с собой, понимая, что для завершения планов ему надо убить меня с нашим нерожденным дитем. Я смогла остановить бунт, а потом меня подстрелили и ранили малыша. Мне сделали кесарево сечение, и папа спас моего мальчика от смерти. У него хорошие врачи. А я в это время узнала, что под личиной Дема был сам Сэм. И это значит, что мой сын – тот враг, которого все это время ждал папа. Сын Сэма, который возглавит последнее восстание. И я должна своими руками отправить его в вечное заточение в ужасных условиях… Симона сглотнула и вытерла выступившие на глазах слезы. - Я запуталась. Я не могу предать родителя, но знать, что мой Дэвид и его отец навсегда будут в этой кошмарной тюрьме – это выше моих сил. Я боюсь, что не смогу их туда отправить. Время близко, – слезы потекли по ее щекам. – В тот раз я почти все исправила, почти никто не помнит… не знает, что Сэм и папа едва всех не уничтожили, но сейчас Дэйв подрастает и все начнется заново. Мне нужно сделать выбор, а я не могу… Симона застыла, зажмурившись и пытаясь справиться с текущей из глаз водой. Ее грудь вздымалась от тяжелого дыхания, но она смогла взять себя в руки и чуть надтреснутым голосом произнесла: - Спасибо, что выслушали, отец Николай. Я чувствую, что вы в недоумении и не знаете, что мне сказать, но спасибо, что выслушали... – она встала. Священник смотрел, как она дошла до выхода и лишь после этого окликнул: – Симона! Она обернулась, и он негромко проговорил: - Я не знаю, что сказать вам по поводу ваших отношений с отцом и возлюбленным, мне слишком многое непонятно. Но если вы ради кого угодно из них отречетесь от собственного сына, простить себя не сможете… - А как же Авраам? – горько улыбнулась Симона. – Он смог принести эту жертву… В первый момент отец Николай хотел сказать дежурную фразу про то, что Авраам приносил жертву Богу, а это иное и единственное исключение. Но потом все-таки сказал то, что думал по-настоящему: - Не мое дело судить ветхозаветного патриарха, но я бы предпочел гореть в Аду, но не поднять руку на свое дитя… Симона слабо улыбнулась и вышла. *** Старый священник поднялся на солею, чтобы погасить лампады перед уходом, когда сильная рука схватила его за плечо и развернула к высокому сияющему ангелу. - Ты предал Владыку Небесного, раб. Советовать Спасителю выступить против Отца ради Зверя, пренебрегая примером святейшего Авраама – это достойно вечных мук. Будь проклят и умри, – пламенеющий меч пронзил сердце старика, и тот рухнул, как подкошенный. - Ты, как всегда, строг, Уриил, - насмешливо сказал незнакомый мужчина, подавая руку и помогая подняться упавшему священнику. – За крошечное проявление человечности ты попытался сбросить беднягу сразу в Девятый Круг. - Таково повеление Всевышнего, Сэм, – рассмеялся ангел. – Как Мессия интересно назвала тебя… - Мне тоже понравилось, – согласился мужчина. – Самаэль звучит слишком официально для интимной беседы, Сэм гораздо лучше… - Второе сокращение тоже забавно… - Его Она использовала только в постели, но не думаю, что лично ты так рвешься возлечь со мной, – фыркнул Самаэль. - Дэмиен, – голос Уриила был полон сарказма, – извини, но ты прав, возлегать с тобой – это последнее, что мне хотелось бы. Никогда не понимал, что в тебе нашел Логос. Так что забирай этого грешника и не мешай мне запечатать храм Божий от твоей скверны. Дьявол вскинул левую руку в насмешливом прощальном жесте, не выпуская из правой ладонь потрясенного отца Николая, и в следующий момент все вокруг вскипело тьмой, уносящей умершего и сатану в Ад. *** Отца Николая похоронили посреди бушующей метели, которая началась в день его смерти, перед последней литургией, которую он успел отслужить. Священник внезапно умер от инфаркта прямо на солее храма, которому отдал всю жизнь. А на девятый день после кончины на кладбище наведался юный алтарник Алексей, который был единственным свидетелем смерти священника. И сбивчиво прочитал свою первую молитву Сэму, который дал ему услышать конец разговора Симоны и отца Николая, а также увидеть сцену смерти его духовного наставника во всей ее полноте. Юноша решил, что те, кто так обошлись с его батюшкой, не заслуживают его верности. И добровольно отдал себя тому, кто сам пришел сопроводить душу отца Николая, не позволив просто грубо сбросить ее на самое дно Ада. *** Несколько пояснений постфактум, чтобы было понятнее, что вообще происходит в рассказе: - Самаэль - по ряду версий это изначальное имя Люцифера. Также есть версия Теомиэль и другие. - По лору сериала "Дэмиен" (2016) - Симона Баптист это новое воплощение Христа. Подробности я цитировал в фанфике "Назовите его" (см. предыдущую главу сборника). Я лишь уточнил, что, умирая в родах, Симона "перезапустила" реальность и большая часть устроенных Дэмиеном катастроф была откачена назад, как и память о ее внеплановом Пришествии, но в реальности остался их сын. Возможно, в будущем напишу об этом еще один фик. - По ветке лора, запущенной фанфиком "Назовите его", - Дэмиен не Антихрист, а сам Люцифер, хотя изначально этого не помнит. Антихриста же ему родила Симона-Христос и зовут его Дэвид. - Мессия, Логос - эти титулы в христианстве относятся к Христу. - Солея - в православном храме широкая ступень перед иконостасом, отделяющим алтарь от основного пространства храма.