Омен: multiverse

Священник убил Питера, но Дэмиен не стал останавливаться. Он ощущал горе и ненависть Кейт, ему самому было плохо, но сейчас это все не имело значения. Однажды он совершил ошибку, которую сегодня ему надлежит исправить. А потом будут исправлены и прочие промахи. Он не говорил ничего, просто шел вперед. Однажды уже были слова, и тогда все плохо закончилось. Злоба и боль Кейт вскипели позади него, она стремительно приближалась, у нее в руке трепетал кинжал, жаждущий крови шакала. Так и должно быть. Антихрист не стал сопротивляться, когда обезумевшая от ненависти и боли женщина воткнула в него святой нож, хотя одной его мысли было бы достаточно, чтобы убить ее на месте. Но сегодня была его очередь умирать. Тот, кого он ждал, появился в окружении неземного сияния, которое быстро угасало, прячась на дне любимых глаз. Тех, что однажды он заставил потухнуть, поддавшись глупому ребяческому гневу. - Дэмиен, – с горечью пробормотал сияющий. – Тупой самоубийца, зачем ты это сделал? - Тебя пугает мой мир, – хриплый шепот Зверя был полон нежности, на его губах пузырилась кровь, – теперь ты сможешь построить свой, без меня. Кейт с ужасом и недоумением смотрела на происходящее. Она совсем не ожидала увидеть такую сцену. Даже сейчас, когда ее жизнь была растоптана апокалиптической мистикой. - Зачем тебе это? – голос сияющего сорвался на крик. - Я люблю тебя, – слабая улыбка озарила лицо Антихриста, а потом он обмяк, испуская дух. - Да будь ты проклят! – вопреки своим словам, его собеседник положил руки ему на рану и сияние вновь вспыхнуло вокруг него, а потом обволокло труп Зверя. – Встань и живи, чтобы тебя черти подрали, ублюдка! Дэмиен с хриплым стоном выгнулся, а потом сел. Сияющий пнул его ногой. - Что ты делаешь, сволочь? Тебе мало было убить меня аневризмой, решил довести теперь до инфаркта? Антихрист скривился от боли, но глаза его счастливо смеялись. - И на хрен тебе понадобился весь этот цирк с убийствами детей? Неужели ничего умнее не придумал. - Рай тебя испортил, – Дэмиен хрипло рассмеялся и сплюнул кровь, – раньше ты так не матерился. - И все-таки... – сияние приобрело угрожающе багровый оттенок. - Во-первых, это позволяло надежно найти тебя – ты единственный из всех, кто выжил бы. А во-вторых, это лишало тебя иллюзий перед выбором. Воскрешая меня, ты знал, на что я способен. - Убедительно, – сияние угасло. – Ну, ты и мерзавец. - А ты нет, Назаретянин? Родиться моим братом, влюбить меня в себя и заставить убить тебя… это куда ужаснее, чем все, что я сделал, Марк. - Дэмиен, что происходит? – Кейт окончательно потерялась в происходящем, поэтому обратилась к тому, кого хотя бы знала. - Кейт, это мой возлюбленный и брат, – он намеренно разделил эти два понятия, – Марк. Он же ваш Бог-Назаретянин. Редкостная скотина, отложившая сегодня конец света на неопределенный срок. - Этому миру рано гореть в огне, – Марк подошел к женщине, которая находилась на грани потери рассудка, и осторожно взял ее за руку. – Иди к сыну своему, он потерял много крови, но врачи спасут его. - Что? – вскрикнула Кейт. – Но он… - Я воскресил Лазаря, хотя тот был мертв куда дольше Питера. Вот этот распутный тип любит не только меня, но и твоего сына, и это у них взаимно. А еще он любит и тебя, поэтому ты и была им избрана для того, чтобы стать его убийцей. Да, он поехавший психопат, тут ничего не поделаешь, – развел руками Марк. – Но с этим разберешься позднее, а пока иди к сыну, ты нужна ему. Кейт убежала, не в силах поверить в услышанное, а Назаретянин повернулся к Антихристу: - Я воскресил всех убитых тобой детей. А еще сегодня я надену на тебя тот венец, которым ты пытал мою статую столько лет, пока не сообразил буквально сегодня, кто я такой. Да-да, не отпирайся, ты отдал приказ убивать младенцев, еще не понимая, кого ищешь. А когда дьявольское озарение дало тебе знание, решил, что это хорошее испытание для меня, сученыш. Лжешь в лицо и не краснеешь. - Я не договариваю, а не лгу. И, кажется, меня ждет веселая семейная жизнь, – пробормотал Дэмиен, опираясь на руку Марка и поднимаясь. - Ты так уверен, что я соглашусь? – фыркнул тот. - Конечно, иначе бы явился мне четырехлетним карапузом, а не самцом двадцати лет, которого даже святой захочет завалить в постель. - Пошляк! - Сам воскресил, вот и терпи.