Самая большая потеря

Дима стоял в вечерней пробке. Солнце, стекающее за горизонт не грело, а больно выжигало. Даже то, что сгорело уже. Самый обычный день, который начинался как и все остальные превратился в его личный десятый круг ада, с которого выхода нет. Придётся через это пройти. Одному. Обычное апрельское утро скосило трёх людей, которые были ему дороги. Сердце ныло в попытках добиться хотя бы чего-то. Любой другой реакции, кроме всепоглощающей боли. Мозг же полностью отключился, забрав с собой всю рациональность. Как бы Дима не пытался, но мыслей, что делать дальше совершенно не было. В голове, словно птица в клетке билась лишь одна мысль. "Пожалуйста, только живите". Звонить некому. Стас? Нет. Какой смысл? От него помощи в обычный день ждать не стоит, не то, что в этой ситуации. Родители Антона? А что он им скажет? Ваш сын в больнице, но мне даже не сказали, что с ним? Паша? Пока вариант только один. Паша всегда был на стороне парней. Он всегда говорил, что они как мушкетёры, только их пятеро. Поэтому он собрал себя в кучу и набрал Пашу. -Привет, Димон. Как ты там? -Привет. Паш. Я не знаю, кому звонить. - голос Димы дрожал. -Что такое? -Паш. Я остался один. -В смысле? Дима, объясни что случилось, пожалуйста. - паника налипла чёрной гарью и Паша встал из-за стола. -Антон, Арс и Сергей в больнице. С Тохой я не знаю что, а Серёжа и Арс попали в аварию. Все без сознания. Меня к ним не пустили, но я говорил с главврачом. Тоха в неврологии лежит. -Ебать. Дим, скажи пожалуйста, что ты шутишь, я тебя очень прошу. -Нет, не шучу. Я бы очень хотел, чтоб это был какой-нибудь глупый каламбур. Но нет. -И что мы теперь будем делать? -Я не знаю. Честно не знаю. * Дима и Паша вдвоём сидели на кухне и пили уже неизвестно сколько времени. Они встретились сразу после звонка. Паша просто не смог оставить это просто так. Сорвался и поехал в неизвестность. В любом случае вместе будет легче. Сначала они вместе напьются, потом вместе протрезвеют, а потом вместе будут искать выход. Это не одному искать выход в кромешной темноте. Дима не знал, на сколько правильно поступает, но он рассказал всё. Что делать с этой информацией они решат потом, все впятером. Главное сейчас, это их немногочисленным составом держаться вместе. * Утро у ребят началось рано. С дикого похмелья и обивания порога больницы. Но сегодня дело уже сдвинулось с мёртвой точки. Их отвели к палате. Сначала Антона, потом Арса. И последний на очереди был Сергей. Около последней они сели на диванчик и втупили глаза в пол. Персонал больницы проносился туда-сюда белыми тенями, стекающими по выкрашенным стенам. Шум больно буравил воспалённое сознания, расковыривая всё больше новых ран. Шум слился в одну массу. -Дим. - Паша до крови расковыривал заусеницу на пальце. -М? -Я хочу войти к нему. Давай войдём, пожалуйста? -Паш. -Я знаю, что нельзя, я знаю, что он в отключке, я всё помню. Но сидеть я не могу, просто на месте. Хотя бы увидеть его. К Арсу и Тохе мы в любом случае не попадём. А вот Серёжа да. Если есть такой вариант, почему нет? Дима послушался. Они дождались, пока в коридоре станет менее людно и мигом скользнули в палату. Но лучше бы этого не делали. Тишину разрывал аппарат жизнеобеспечения. Сергей лежал тихо-тихо, лишь синяки с ссадины на лице позволяли отличить его среди белоснежных простыней. Правая рука вся загипсована. От надплечья до самых кончиков пальцев. По левую же руку стояла капельница, с наполовину пустым флакончиком лекарства. Всё лицо было усыпано ссадинами, синяками и отёками. Вся голова в просоченых кровью бинтах. Сине-жёлтый цвет с кровавыми вкраплениями сильно выделялся на фоне бледной кожи. Ужас застыл в центре палаты и диким воплем отбивался от стен, словно кружил над головами Димы и Паши. Он ползал, обходил вокруг, царапал когтистыми руками и рычал. Словно демон с их личного десятого круга. * Кьяра тем временем действительно нашла общий язык и с Савиной, которая вместе с новоиспечённой подругой учила уроки, они вместе читали, учились считать и писать. Малышка разговаривала с Алёной и часто задавала вопросы о папе и папе Тоше. Алёна всегда придерживалась политики, что ребёнок имеет право знать, поэтому сразу же рассказала дочери, что случилось. Опуская все самые ужасные подробности. В ответ на рассказ Кьяра молчала. Долго и болезненно. А после сказала лишь одну фразу. "Мамуль, но они же будут жить. Они поправятся и мы скоро увидимся". Эта фраза довела до слёз даже Катю, которая гнала от себя все дурные мысли. Тяжело было всем, но все пытались справиться с этим. * Ночь Дима перенёс тяжело. Долго ворочался, просыпался, снова проваливался в сон. Ему снились машины, кареты скорой, кровь, попытки сбежать от незримой опасности. Но утро принесло хорошую новость. -Доброе утро, Дмитрий. Вас беспокоит Денисов Иван Филиппович. Главврач центральной реанимации, мы с вами общались несколько дней назад. Не разбудил вас? -Да, помню, здравствуйте. Нет, я плохо спал и в принципе вы ничем не повлияли на моё пробуждение. -Отлично. Я обещал держать вас в курсе. Знаю, что вы два дня назад попали таки к Матвиенко, зная, что я был против. Но я звоню не отчитывать вас. В любом случае чисто по-человечески я вас понимаю. Дело в том, что Сергей сегодня ночью пришёл в себя и я бы хотел, чтобы вы приехали к нему в ближайшие часы. Он немного бредит, так как помнит момент аварии. Он просит отвести его к Попову, но мы оба понимаем, почему этого делать не стоит. -Лучше не надо, согласен с вами. - Дима сел и спустил ноги с кровати. -Так же он спрашивал и о всех остальных, поэтому Глеб Михайлович дал мне распоряжение позвонить и пригласить вас. -Спасибо, я приеду в течении пары часов. -Добавлю ещё, что у Сергея Борисовича сейчас не самая стабильная психика, поэтому пожалуйста, будьте осторожны. Всё же он много пережил. -Я всё прекрасно понимаю. Спасибо. -После посещения зайдите ко мне. Обсудим с вами дальнейшие наши действия. * Дима сорвался и сломя голову поехал через пол Москвы, лишь бы быстрее быть на месте. Радость вперемешку с болью разнеслась по всему телу по артериям и венам и камнем засела в груди. Руки не слушались, подкуривая только через уговоры. Время тянулось, казалось, что между секундами проходит целая вечность. Дима сломя голову поднялся по лестнице и залетел в палату, с золотыми цифрами "42". На койке он увидел сидящего Сергея с опущенной головой. -Серёнь. - он остановился в дверях. -Поз. Димка. - Сергей поднял голову и осипшим голосом выдавил из себя первую фразу. -Серёнь. - он улыбнулся. Так горько, как не улыбался уже очень давно. Дима подлетел, обнял друга и впервые после очень долгого времени не смог сдержать слёз. Внутри что-то разорвалось сродни атомной бомбы, сметая всё живое на своём пути. Кровь застыла и окаменела, а лёгкие сжались, поднявшись в горлу. -Живой. -Дим, где Арс? - Сергей всё так же крепко держал друга. -Он в порядке. -Я не верю. Он был там. В него уебалась машина. Я видел это. Он жив? Скажи мне. -Он жив, Серёж. Он жив. -Я не виноват. Поз, я клянусь тебе, я не виноват. Если бы я знал, я бы в жизни никогда не потянул его за собой. Он не виновен. Он попал случайно. Так не должно было быть. Я не знал, Дим. Я не знал. Прости меня. Я не хотел. -Серёж. - Дима бросил и сел напротив, чтобы видеть Сергея. - Успокойся. Тебе не за что извиняться. Ты точно такая же жертва, понимаешь? Ты не мог знать, что произойдёт наперёд. И ты точно не мог никак повлиять на то, что случилось. -Я ждал. Честно. Я стоял на светофоре. Я не видел, откуда он взялся. Загорелся зелёный, я клянусь. Я не видел. - осипший голос Сергея дрожал и срывался на каждой фразе. Он пытался смотреть вперёд себя, на Диму, но в глазах всё ещё плыло и сфокусироваться было тяжело. В горле пересыхало каждую минуту, а каждый вздох доставлял боль в грудной клетке. Сергей пытался вспомнить, пытался собрать осколки памяти в одну цельную картину. Об воспоминания он резал руки, заливая и без того алое пространство кровью. И то, что ему таки удавалось вспомнить кромсало всё внутри. Как будто на живую под кожу входили острые крюки, цепляли органы и вытаскивали их сквозь только что пробитые дыры.