Заблудившийся корабль

Ветер в этот день был совсем теплым, совсем мягким, словно объятия, таким приятным. Вода была необычайно теплой, а солнце светило так ярко, что заставляло жмурится. Казалось, что такой прекрасный день испортить было невозможно. Но только казалось. Тома сидел на берегу, что был рядом с имением Камисато. Его почти родным домом. Из руки плавно сыпались одна за другой песчинки. Тома грустно смотрел на воду. Сегодня Аято Камисато - его господин, чуть ли не весь его мир, что спас в новом незнакомом месте, снова уезжает. Тома и правда все еще немного боялся его. Но любил. Но тоска от новой долгой разлуки сжирала его изнутри. Было обидно. Они даже почти не виделись за его приезд. Заблудившийся в море корабль так напоминал сейчас Тому. Он тоже заблудился. Заблудился в себе. С одной стороны не хотелось отпускать Господина Аято никуда. Хотелось запереть его где-нибудь и не отпускать. А с другой стороны он и правда понимал, что не может так. Ох бедный-бедный Тома. И поговорить с Аято тоже боялся. И даже Аяке - почти его сестре, боялся рассказать. Рассказать о том, как он волнуется за её брата, как любит его, как хочется заботится о нем не так, как сейчас. Корабль вовсе заблудился. Встал на месте. Не знает, что делать дальше. Как и Тома. Он уходит вглубь себя, совсем перестав слышать все вокруг: ни шум волн, ни колышущиеся деревья, ни пение некоторых птиц, ни шагов, что доносились совсем рядом. Тома лишь напевал песни из своего родного города - Мондштата. Конечно он скучал по родным краям. Но это место стало ему домом. Здесь его всегда ждут, здесь его любят и уважают. Здесь он нужен. До открытого плеча дотронулась мягкая ткань. На ощупь очень дорогая. Он понял, кто это. Но глаза не открыл - испугался. Он готов был зажмуриться, свернувшись в клубок, и заплакать. Но сдержал себя. Открыл глаза и. И потерял последний дар речи. Перед ним сидел его господин. Правда в нём не хватало одной детали. Длинных и необычайно мягких волос, которые Тома так любил. Которые Тома при любой возможности старался потрогать. То волосы ему расчесать, то сделать массаж головы. Аято улыбается ему. Будто ничего и не произошло. А Тома кричать на него готов. И уже был готов начать открыть рот, чтобы совершить это действие, как тут, Камисато протянул ему отрубленный хвост. — Я же знаю, как ты любишь мои волосы, — вздохнул тот. — А уезжаю я надолго. Вот и решил их тебе оставить. — Но.. Как же.. Не успел он договорить, как его перебили: — Волосы отрастут. А вот если ты разлюбишь, то это вернуть будет гораздо сложнее. И Тома заплакал. Так долго держался и заплакал. Спрятал лицо в ладонях и заплакал. Давно он этого себе не позволял. А Аято того обнимает за плечи, успокаивая. Так он и уехал. С волосами по подбородок, зато довольный собой. А Тома думает, что ему гораздо больше нравились эти волосы, когда они были на Аято.