То, что мы делаем

Это случалось столько раз. Дома, в гараже, в бесчисленных мотелях на краю космоса, на заднем сиденье тарелки - и каждый раз был, как первый для Рика. Будто одержимый, он не мог остановиться, наматывая на пальцы мягкие кудри, касаясь своими сухими обветренными губами почти еще детского круглого лица... Морти уже в старшей школе, а такой худой и маленький, словно девчонка - тело, идеальное для объятий. Тело, которое не хочется выпускать из грязных извращенских лап... Приход без милиграмма наркоты, касания, ласки, стоны, легкая боль - и этот дурачок всегда после так доверчиво кладет голову Рику на плечо, будто не этот дрянной старик стал причиной всех его несчастий. Будто не Рик - первый человек в его жизни, от которого, блядь, стоило бы держаться подальше... То, что они делали, объективно было плохо. Аморально. Попросту неправильно. Но Рик Санчез, прожив всю свою долгую жизнь, как полная сволочь, бросив не одну семью, разрушив тысячи миров, на склоне лет взял - да и впутался, как в дьявольские силки, в болезнь под названием "иррациональные привязанности", и для него это было, пожалуй, худшим наказанием! Он не должен был этого допускать - не с его характером, прошлым и количеством врагов, желающих намотать его кишки на вентилятор, но Рик оставался верен себе и снова поступил, как конченый эгоист. Он разрушил этого бедного мальчика, сына своей дочери. Забрал у него невинность - во всех смыслах, развратил, испачкал одним своим присутствием рядом... И все же, остановиться не получалось - дух захватывало лучше, чем от любой "вертушки-покатушки", каждый раз, когда он проталкивал свой провонявший спиртом язык Морти в рот. Когда чувствовал неловкие попытки ответить и замечал персиковый румянец на его щеках, когда брал его везде, где только приспичит, стараясь, вопреки всем своим устоявшимся привычкам, быть нежным - не хватало еще, чтобы пацан обиделся и отказался исполнять его мерзкие прихоти! Животное. Просто жадное, самолюбивое животное - вот кем Рик был всегда и меняться даже не думал. Он не собирался делить свою собственность ни с кем - ни с Галактической Федерацией, ни с миром, ни даже с семьей, и в моменты уединения он чувствовал, что только так быть и должно. Иррациональные привязанности держали старика крепче, чем иных псов цепь и строгий ошейник, и он не мог надышаться, не мог наглядеться... Лохматая голова на плече, закинутая поперек его живота голая нога. Закрытые глаза и полная безмятежность на лице - Морти всегда был любителем подремать после хорошего траха, а Рик всегда любил на него попялиться. Боясь даже пошевелиться, чтобы не нарушать гармонию, он смотрел и смотрел, как сраный Голлум на кольцо, запоминая каждую, даже самую мелкую черточку в его лице, и каждый раз все с большим ужасом понимал, что этот мальчишка, возможно, уже значит для него больше всей необъятной Вселенной...