Ушами любят не только девушки

Осень. Какая чудесная пора. Хоть и не самая любимая, но я считаю, что в любом времени года есть свой неповторимый шарм. Когда идёшь по улице и замечаешь это разнообразие красок, невольно поднимается настроение. Да, тёплые деньки встречаются реже, если сравнивать с летом, но есть в этом что-то такое особенное. Первые холода и ливни наводят небольшой грустняк. Хоть я и люблю дожди, но когда они начинают лить беспрестанно, даже мне уже становится не по себе. И вот, этот трепетный момент, когда начинает наконец выглядывать солнце. Это не то летнее, пекущее светило, наводящее усталость от знойной жары. Нет, это другое солнце. Мягкое. Долгожданное. Оно слепит глаза, но совершенно не раздражает. Можно назвать его ободряющим толчком. "Хочу постоять так ещё немного..." Это было утро. Я вышел во двор школы, чтобы немного отвлечься от гнетущих мыслей, связанных с этим местом. —Чего торчишь тут? Звонок скоро прозвенит. —... "Чёрт, а ведь у меня был такой творческий порыв! Почему он постоянно так во время появляется?" Мой покой прервал Хината. В последнее время наши отношения сгладились. Я считаю это достаточно удивительным. Ни он, ни даже я не похожи на людей, которые легко откинут все прошлые обиды. Ну, похоже, минус на минус даёт плюс. —Вечно ты портачишь. —Пардон? Сейчас-то что я сделал не так? – В недоумении спросил парень. —Во мне только-только проснулась творческая натура... Хотя, ладно. Ничего. Знаешь, я хочу лишь сказать, неужели ты не можешь хоть ненадолго забыть о школе, о всех проблемах? Посмотри как красиво на улице. Можно позволить себе ненадолго выпасть из реальности. Знаешь, все наши с тобой трудности на уровне Вселенной – ничто. Ей всё равно, нашёл ты семью, дом, работу. Всё равно, какие там у тебя оценки в школе. Я это к чему? Забудь на минутку об этой повседневной суматохе. Есть только ты, огнененно-рыжие осенние листья, ясное небо, яркое солнце и... —Бред несёшь какой-то. —... —У нас первым математика. Про такое не позабудешь. Идём уже. —Говорю же... *Дин-дон-бим-бом* Разнёсся раздражающий звук школьного звонка, возвращающий в реальность. —Чёрт! Из-за тебя я опоздал! – Недовольно воскликнул Хината. "Ты бы в любом случае опоздал. Не так уж и долго мы тут стоим". Суетящийся опоздун схватил меня за запястье и потащил бегом за собой. Я оглянулся и кинул последний взгляд на окружение вокруг. "Думаю, неплохо бы было сыграть «Осень» Вивальди, как вернусь домой".

***

9 лет назад

Этот момент настал. Тот самый момент, до которого я отсчитывал дни в календаре. Пару дней назад мы с родителями приехали в город к родственникам. А чего же я так ждал? Возможности для меня, сельского мальчика, посмотреть, какая инфраструктура в городской местности? Нет, плевать я на это хотел. Кое-что другое здесь интересует меня. Пару лет назад бабушка, увидев мой интерес к скрипке, дала обещание сводить меня на концерт при следующей вылазке в город. Я очень воодушевился, выслушав её. Но время тянулось так долго, будто назло мне. Но чем больше я ждал, тем более сладко становилось для меня это событие. Я пробежался глазами по помещению, в котором мы находились. Высокий потолок, огромная люстра из хрусталя, которая светила достаточно ярко, чтобы осветить весь зал. Источники света были и на сцене. Это были простенькие напольные лампы. На самой же сцене стояли четыре стула и четыре пюпитра с нотами. Благодаря этому сразу понятно, что выступать будет квартет. Неожиданно люстра погасла, и единственным источником освещения стали те самые тусклые лампы, излучавшие тёплый свет. За счёт них создалась особая уютная атмосфера в тёмном зале. На сцене появилось четыре человека: первый скрипач, второй скрипач, альтист и виолончелист. Ведущий сказал гостям несколько слов, и... Музыка полилась. Это был такой плавный переход от тишины к мелодии, что слово "полилась" здесь подходит как нельзя кстати. Инструменты чарующе звучали вместе, так будто они были одним целым. А затем у скрипки началась небольшая сольная часть. Звучание просто завораживало. "Такая чувственная", – пронеслось у меня в голове. Она будто рвёт мою душу и ловко жонглирует ею, как только вздумается. Не зря скрипка зовётся королевой оркестра. Каждый раз, слыша её звучание, я чувствую взволнованность и лёгкую дрожь в теле. Сердце зашкаливает в клетке. Прямо в ритм мелодии. Кажется, я безумно и бесповоротно влюблён. Я убеждён, что такую дикую восторженность не вызовет у меня больше ничто. Разве может быть на свете что-то прекраснее? Этот инструмент уже отложил глубоко внутри меня свой отпечаток. И это навечно. Когда я беру её в руки, я будто нахожусь в пустоте. Окружающий мир в один момент перестаёт существовать. Никаких проблем. Никаких тревог. Только я и лёгкое, как хрусталь звучание. Именно в это мгновение я нахожусь на вершине своего счастья. Ничего более мне и не надо от жизни. Только бы играть, играть на ней и играть... А тем временем, пока я думал о своём, первая часть «Зимы» Вивальди закончилась. Но она всё ещё продолжала звучать в моей голове, пока не настал черёд следующей части.

***

Настоящее время. Полтора месяца спустя.

—Хината-кун, здесь играется не так. – Послышалось вновь очередное недовольство от этого белобрысого ублюдка. Мы находились в маленьком репетитории, где стояло пианино. Через час у меня назначена встреча с преподавателем, визитку которого мне дал Комаэда. Я всё же сделал выбор в пользу своих внутренних желаний. Я хочу и я буду этим заниматься. Я свяжу свою жизнь и свою профессию с музыкой. Перед этой встречей, мы решили немного поиграть. И, господи... Как же я успел вновь возненавидеть этого парня. То ему не так, это не так. Я вообще не понимаю, что ему от меня надо. —Просто заткнись уже, пожалуйста! И вообще, это произведение не для пианино. —То, что оно было написано не для пианино, не означает, что ты можешь надругаться над ним такой бесчувственной игрой. – Тяжко вздохнул Комаэда. —Да что я делаю не так-то?! —Хорошая игра это не только правильно воспроизведённые ноты. Боже, почему ты не можешь понять таких очевидных вещей? Это «Зима»! А зима это не сюси-пуси! Больше живучести! Глянь в окно! Снегопад! Декабрь! Прочувствуй эту энергичность, преисполненную волшебством! Эту эпичность! "Господи, как же ты задолбал, а... Ну ладно, что скажешь на это?" Я никак не изменил свою игру, но натянул на своё лицо нелепую маску чувственности, делая вид, что моя тонкая душевная организация оказалась невероятно тронута этой мелодией. Мама часто называет меня хитрожопым. Настала пора применить это на практике. —Вот! Вот! Совсем другое дело! – Радостно воскликнул Комаэда, – Продолжай! —... "Я бы очень хотел, чтобы его морда сейчас проехалась по всем 88 клавишам, но, боюсь, что это будет неуважением и издевательством по отношению к инструменту..." Какое-то время мы продолжали работать над моими навыками, пока нас не прервал звук телефона. *Пилиньк* —О... – Произнёс мой приятель, – Профессор сказал, что будет здесь через 10 минут. —"Профессор"? —Ну да, он профессор в одной музыкальной академии. —... "Я думал, это просто какой-нибудь школьный учитель, а он аж профессор в академии... Теперь я нервничаю ещё больше". —Не беспокойся так. – Хлопнул меня по спине Комаэда. —Ауч! —Он хороший мужик. Хоть и немного строгий. Уверен, вы найдёте общий язык. Он очень любит прикапываться к тому, что ты недостаточно проникся произведением, поэтому, прямо как со мной только что, всегда во время игры делай такое лицо, будто ты тронут до глубины души, даже если тебе и не нравится мелодия. – Усмехнулся парень. —... "Он поэтому так штурмовал меня с этой "чувственностью"?" —А не мог просто сразу сказать об этом, а не издеваться надо мной? – Недовольно буркнул я. —Ты должен был сам до этого додуматься. Прямо как это делали все, кто у него занимался. —... Чёрт. Ладно. Я сам на это подписался. Пути назад уже нет.

***

Я прошёл в другую комнату, а Комаэда свалил, оставив меня тут совсем одного. Присев на диванчик, я заметил на столике вазу, полную разных сладостей, и чашечку ароматного чая. Видимо, кто-то любезно приготовил это всё для меня. Как настоящий сладкоежка я не смог это проигнорировать. Да и я сейчас очень нервничал. А как там говорят? "Сладости помогают справиться со стрессом"? Хотя, о чём это я? Я просто хочу пожрать. Я принялся поглащать всё, и в тот момент, когда у меня был набит вафлями рот, в комнату зашёл взрослый мужчина. По одному его умному виду было понятно, что это, скорее всего, тот самый профессор. —... —... "Чёрт! Быстрее! Быстрее прожёвывай! Я должен поприветствовать его!" Он сел напротив меня и начал молча наблюдать, облокотив щёку на руку. "Быстрее!... Быстрее!" *Хрум-хрум-хрум* "Оно застряло в горле..." Я начал запивать всё невероятно горячим чаем, что обожгло моё горло. Но я стерпел, не хватало ещё подавиться до кучи и облить себя. "И чего он молчит? Чувствую себя от этого ещё унизительнее". —Жуй нормально, парень. – Равнодушным голосом сказал он, – Я подожду. Наверно, он думал, что эти слова должны меня расслабить, но мне от этого "Я подожду" стало ещё более неловко. Когда я всё дожевал, я сделал жест, что готов к разговору, одобрительно кивнув. Профессор тихо выдохнул. "Ну и чего он вздыхает?!"

***

Это были самые напряженные полчаса моей жизни. Геннадий Сергеевич (а именно так звали профессора) большой любитель каверзных вопросов. Я абсолютно не знал, как на них отвечать, и с каждым новым вопросом боялся, что сейчас настанет черёд новой волны. "Сколько в день вы занимаетесь?" Честно? Бывают дни, когда я вообще пропускаю занятия, но даже тут я приукрасил, сказав, что занимаюсь по часу в день. Его взгляд нужно было видеть. Кажется, сзади него горело адское пламя негодования, хоть его лицо оставалось по-прежнему безэмоциональным и серьёзным. Благодаря ему, я смог в полной мере осознать, что я подвид лох ничтожный. Но даже так, он решил взять ничтожного меня в свои ученики. Чувствую, в ближайшие года для меня настанет весёлое времечко. *Пам* Только сделал я шаг из здания, в лицо мне прилетел снежок. —... Этот день уже не мог стать хуже. И чтобы он и правда не стал хуже, я постарался не злиться, и с небольшим раздражением протёр лицо рукой. —Говорю же, прочувствуй зиму. – Сказал мне в очередной за сегодня раз Комаэда. А больше и некому с такой наглостью запульнуть мне в рожу снег. —... Я напряг свои брови и сдвинул их к переносице, стараясь держать всё под контролем и не закопать кое-кого в сугробах. —Чего хмурый такой? Охладись. *Пам* —... Мне снова прилетело. Снова в лицо. И снова я почувствовал это холодное щиплющее ощущение. —Я хотел лишь тебя помиловать... – Сказал я, и улыбка появилась на моём лице, – Но ты меня очень разозлил. —Ого, парень, да у тебя лицо маньяка. Ты меня потрошить собрался? Да ладно тебе, это же просто снежок. —О чём ты? У меня лицо очень доброго человека, который всегда держит под подушкой нож. —...И где шутка? —Нет, ну мало ли кто-нибудь ночью с тортиком придёт, а его разрезать надо, и вот нож как раз под подушкой... —О... Смешно. Извини, Хината-кун, в стендап тебя не возьмут, а вот на вечер чтения анекдотов вполн- *Пам* —... Настало время моего отмщения. Получив снежок в морду, кое-кто сразу перестал быть таким весёлым, потому что ощущение не из приятных. —Ха-ха... – Тихо посмеялся Комаэда, – Ладно, 2:1. В мою пользу, естественно. —Мы это сейчас поправим. – Ухмыльнулся я, создавая новые боеприпасы, – Не будь таким самонадеянным, Комаэ- *Пам* —... —Не будь таким тормозом, боец. В темпе, в темпе! – Ободряюще крикнул белобрысый. Я отряхнул своё лицо от этого жгучего белого порошка. —Тьфу... Чёрт! Ты можешь хотя бы не в лицо кидать?! – Негодующе попросил я. —На войне не будут париться, куда стрелять. – Равнодушно ответил тот. —Мы не на войн-! *Пам* —Эй, ты вообще будешь в меня кидать? – Недоумевающе спросил Комаэда, – А то мне уже даже жалко становиться тебя снежками забрасывать, это похоже на избиение младенца. Мне неловко . —...Ну всё, это война. Ты сам напросился. Я ринулся к нему, пока он просто стоял и в ступоре смотрел на меня, думая, наверно, зачем я к нему бегу, а потом взял его за воротник свитера, выглядывавшего из-под куртки, и опустил лицом в сугроб. —Кха-ха... – Закашлялся парень, вытаскивая голову из сугроба, – Эй! Мы в снежки играем или во что? —На войне не важно, стреляешь ли ты или делаешь дело в рукопашную. – С улыбкой победителя кинул я ему ответочку. —А! Вот значит мы как, да? – Раздражённо сказал Комаэда. —Ауч! Мой противник схватил меня за ногу и потянул, из-за чего я потерял равновесие и упал, а в это время он начал порошить моё лицо снегом. У него что, мания какая-то?! Ненавижу людей, кидающих снег в лицо! Я по-быстрому оправился и начал готовить боеприпасы в виде снежков, заметив это, Комаэда начал делать то же самое. Мы "стреляли" так друг в друга некоторое время, а потом перешли на ледышки, потому что самим делать снежки было уже некогда. Мы не заметили, как быстро пролетело время и начало вечереть. —Ха... Какой счёт? – Задыхаясь и свалившись на снег, спросил я. —Я уже не считал. Сбился. – Комаэда тоже прилёг рядом со мной, уставившись в небо. Но наверняка в мою пользу. Ты точно больше получил по роже. —Ага, попизди мне тут. Пруфы где? Нет пруфов – нет победы. Лох. —М-да. Ты в своём духе. Как всегда. —Мы попали в детский сад? – Спросила неожиданно возникшая Коидзуми. —Парни... – Подхватила стоявшая рядом с ней Чиаки. —Э? Откуда вы тут взялись? – Спросил я. —Да так, мимо проходили и увидели снежный бой двоих ребятишек. – Ответила мне фотограф. —Пойдёмте. – Позвала Чиаки, уже повернувшаяся уходить, – Заболеете же. —Да, думаю, пора расходиться. – Сказал Комаэда, – Мне ещё попрактиковаться надо. У меня послезавтра концерт. —А ты в своём духе, хах... – Произнёс я, – Весь в концертах. —Конечно. – Ответил мне парень, – а как ещё мне стать скрипачом мирового уровня? —Какие высокие абмиции. Смотри не разбейся. – С ноткой язвительности сказал я. —Смотри не лопни от зависти. Чайник. – Ответил Комаэда, кинув снежок мне в лицо. —Ауч! – Прошипел я, чувствуя, как ужасно горит моё лицо от холода, – Кого чайником назвал?! —Тебя. Не себя же. —Хватит ребячиться! – Вмешалась в разговор Коидзуми, запорошив ногой нас обоих, – Темнеет уже, идёмте. —...Идём. – Ответили мы в голос, с неохотой оторвавшись пятой точкой от земли.