Рекомендуется обязательный массаж простаты

      Когда Сяо Чжань входил в кабинет, он не трясся. Ни от страха, ни от напряжения. Трястись он начал, когда услышал тихий голос, разговаривающий с кем-то по телефону. А напряжение почувствовал, когда этот самый голос сказал “пока” и из двери в какую-то другую комнатку, соединённую с кабинетом, вышел сам доктор.       Вот будь трижды проклята его ориентация, знаете что?       И этот мужчина… будет ковыряться у него в заднице. Звучит не очень. А всё потому, что делать он это будет на протяжении двух недель по предписанию, а не всё время и по собственному желанию.       — Здравствуйте, — кивает ему мужчина, усаживаясь в своё кресло.       — Здравствуйте, — отвечает Сяо Чжань и тут же закашливается. А потому что какого хрена его голос так дрожит?       Мужчина поднимает взгляд от бумаг и смеряает его нечитаемым взглядом. Потом усмехается. По доброму так. Понимающе.       — Не бойтесь, это не больно, — говорит он и снова опускает взгляд на бумаги. Сяо Чжань поджимает губы, удерживаясь от саркастичного “так я не боли боюсь”, — Сяо Чжань?       — Мгм.       — Две… недели. Хм. А, так это вы у нас были…       И мужчина продолжает что-то бормотать себе под нос, а Сяо Чжань сидит на своём кресле, как на иголках. И рассматривает. Не помещение. Мужчину. Уролога. Будь его воля, он бы взял и сфотографировал его. Для науки. Честно-честно.       — Ван Ибо, — вдруг мужчина резко поднимает голову. Сяо Чжань не успевает отвести свой пристальный взгляд. Повисает неловкая пауза.       — Что? — и улыбается. Да так, что даже сам уролог не удерживается от лёгкой односторонней улыбки в ответ.       — Меня зовут Ван Ибо.       — А. А я Сяо Чжань.       — Я знаю, — наконец во весь рот улыбается Ван Ибо и Сяо Чжань совершенно позорно зависает.       — А, ну да, конечно, — блеет в ответ Сяо Чжань и только усилием воли возвращает свой взгляд с прекрасных губ на глаза. М. Не становится сильно лучше. Но, наверное, приличнее.       — Пройдемте, господин Сяо?       И Ван Ибо встаёт, указывает ему на комнатку, из которой только недавно вышел, а Сяо Чжань пытается успокоиться.

—

      — Встаньте на четвереньки, — указывает ему Ван Ибо и Сяо Чжань, как прилежный пациент, слушается, хотя ему это сейчас ну очень сложно, при том, что он буквально чуть не опозорился стояком от одного лишь приказного “снимите штаны”, — Опуститесь на локти. Постарайтесь расслабиться.       “Легко сказать!” — хочется проскулить Сяо Чжаню, когда он опускается в коленно-локтевую позу и не может избавиться от самых непристойных мыслей.       Он слышит, как за спиной Ван Ибо натягивает перчатки, как щёлкает какой-то тюбик и просто не может не представлять себе совершенно другую ситуацию.       А когда он чувствует, как холодный палец в перчатке чуть надавливает на вход, вопреки собственным ожиданиям и, судя по тихому удивлённому хмыку, даже ожиданиям Ван Ибо, подаётся назад. У Ван Ибо широкий палец и Сяо Чжань, уже отвыкший за очень долгое время без секса, чуть вздрагивает.       — А вы стойте смирно, нетерпеливый, — слышит он очень тихое бормотание за спиной и по телу тут же прокатывает жгучая волна стыда.       Он уверен, что он не должен был слышать это, так тихо это было сказано. Но он слышал. И ему стало стыдно за такую свою неосмотрительность.       А потом стыд смывает так же резко, как он и нахлынул. Ван Ибо слегка давит на простату. Сяо Чжань чуть прогибается, наклоняет голову, чтобы спрятать её на кушетке.       — Не прогибайтесь, поясница болеть будет, — мягко говорят ему, но Сяо Чжань будто не слышит.       И поэтому резко вздрагивает, когда широкая ладонь ложится ему на живот, давит и возвращает в прежнюю позицию. Ладонь потом никуда не девается. Но палец, двигающийся в нём, не даёт ему обратить на это должное внимание.       Давление на простату медленно увеличивается и Сяо Чжань закусывает губу, опускает голову вниз. Закрывает глаза. Он и так прекрасно понимает, что возбудился. Видеть это ему точно не надо. Он подаётся назад, сам не совсем понимая зачем. От тяжёлого выдоха на ухо ему наверное было бы стыдно, если не было так приятно.       — Расставьте пошире ноги, — почему-то тихо шепчут на ухо и Сяо Чжань уже только от этого готов позорно кончить. Он медленно перешагивает, хотя где-то там на задворках разума думает, что это вряд ли так необходимо.       К собственному стыду он… хочет больше пальцев. И больше. Глубже. Пожалуйста.       Последнее он, оказывается, выдыхает вслух. Или ему так кажется, потому что палец доктора вдруг проезжается по простате с гораздо большим нажимом, а ладонь на его животе резко о себе напоминает тем, что сжимает его голубенький свитер.       Пара движений по простате с таким же давлением и Сяо Чжань, весь красный от стыда и позора, кончает. Но всё же с сожалением чувствует, как Ван Ибо убирает палец. Сяо Чжань хочет утешить себя тем, что Ибо, кажется, помедлил, но сам же отвешивает себе мысленную оплеуху.       — Простите, — шепчет он, переворачиваясь на задницу и сжимая вместе бёдра. На Ван Ибо он не смотрит принципиально.       — Ничего страшного, — говорит Ван Ибо немного ослабевшим, хрипловатым голосом. Или Сяо Чжань так хочет думать. На Ван Ибо смотреть ему стыдно, поэтому проверить догадку он не может, — Это просто физиология.       — Нет, у вас просто слишком прекрасные пальцы.       — Не только пальцы.       — Что?       — Одевайтесь, говорю. Вы прекрасны, но в комнате небольшой сквозняк.       Сяо Чжань тут же вспыхивает и его буквально сдувает с кушетки.

—

      И эта эксплуатация его бедного тела продолжалась уже на протяжении недели. Ван Ибо оказался… совсем не тем холодным и серьёзным доктором, каким он показался Сяо Чжаню сначала.       Уже спустя три похода к нему, Сяо Чжань понял, что перед этим гремлином ему стыдно быть совсем не должно. И просто наслаждался процессом. Наглый? Да. Бесстыдный? Конечно. А он этого никогда и не отрицал. Но надо же казаться невинным!       — Я только подумаю, как вы смущались в наш первый раз, так не верю, что это всё — один и тот же человек, — бормочет Ибо после одного из их сеансов, когда всё, что делает Сяо Чжань — прикрывается пледом с кресла доктора, которое тот использует, если остаётся на работе дольше обычного. Нет, Сяо Чжаню не стыдно.       — А первый раз всегда такой, господин Ван, — лукаво, двусмысленно заключает Сяо Чжань и ждёт, пока Ван Ибо что-то занесёт в свои записи, чтобы лениво, не скрываясь, начать одеваться.       Исчезновению стыда послужило также ещё одно обстоятельство. Которое его прекрасный доктор либо не хочет признавать, либо… либо есть ещё какая-то причина. И Сяо Чжань пока готов относиться к ней респектом.       Хотя знаете, когда почувствуешь бедром чужой стояк, причину хочется узнать сразу.       — Какой же вы всё-таки извращенец, — беззлобно вздыхает Ван Ибо, снова возвращаясь к записям. А Сяо Чжань возвращается к своему любимому занятию — пялиться на своего доктора. И не думайте, что это скучно. Вообще нет. Это самое занимательное занятие на свете. Потому что потом сны ночью ещё ярче.       — А вам нравится, — вдруг выскальзывает у Сяо Чжаня и Ван Ибо невольно вздрагивает. Медленно поднимает на Сяо Чжаня взгляд. И Сяо Чжань замирает. С глуповатой, довольной улыбкой.       — Нравится, — подтверждает Ван Ибо и улыбка Сяо Чжаня становится в десять раз шире.

—

      — Глубже, Ван Ибо, пожалуйста!       — Если ты сейчас не перестанешь…       — То что?       — Перестань.       — Давай тогда больше пальцев-м-м…       — Вот и заткнулся.       Сяо Чжань шипит и отчаянно прогибается. Из-за чего вездесущая рука Ван Ибо на животе снова толкает его наверх.       — В следующий раз ляжешь на спину, на твои прогибы больно смотреть, — горячо шепчет он и прижимается совсем близко.       Уже довольно скоро Ван Ибо и сам перестал скрываться. Он тёрся о бедро Сяо Чжаня, как подросток, пока рукой массировал его простату и Сяо Чжаню казалось, что он тупо сойдёт с ума. Если уже не сошёл. Потому что так открыто приставать к собственному доктору может только откровенный безумец.       — Зато увижу тебя, — скулит он и в этот раз не успевает зажевать губу — громкий стон отдаётся эхом во всём помещении.       — Можно было и потише, — хрипят ему и Сяо Чжань рукой тянется назад, утыкается в бедро, проводит по нему вверх и наконец накрывает рукой горячий пах. Хотя бы так, через ткань…       — А я не хочу… — выдыхает он в ответ и шевелит бёдрами, пытаясь насадиться на оба пальца, которые сегодня против предписания использовал Ван Ибо и которые до сих пор не вынул. Поза жутко неудобная, но для него сейчас — лучшая.       — И конечно же теперь по всей поликлинике пойдёт слушок, что Ван Ибо насилует своих пациентов.       — Ну почему же насилует? Насилие по обоюдному согласию ещё никто не отменял.       — Это называется секс, Сяо Чжань.       — Пока ты мне не вставишь, я отказываюсь называть твоё издевательство надо мной, как секс.       — Лучше заткнись…       И Ван Ибо старается отстраниться, но Сяо Чжань вдруг резко подаётся вперёд, соскальзывает с пальцев, поворачивается к Ван Ибо и притягивает его к себе за ремень брюк под докторским халатом.       — Заткни. Или я заткну себя сам.       — Какое снисхождение, — Ван Ибо смотрит на него, сидящего на постели, сверху вниз и в глазах интерес мешается с некой тревогой. Это если не считать немаленькую часть возбуждения.       — Сам напросился, — вдруг усмехается Сяо Чжань и быстро, пока его любимый доктор не успел опомниться, расстёгивает халат от середины до низу, отстёгивает пряжку ремня и немного дрожащими пальцами тянет собачку молнии вниз, — Красота, — шепчет он, проводя рукой по всей длине члена за тонкой тканью боксёр.       — Таких комплиментов моему члену ещё никто не отвешивал, — чуть нервно хмыкнули у него над головой.       — Привыкай, — пожал плечами Сяо Чжань, последний раз проводя по члену, а затем резко стягивая боксеры до середины бёдер. Он почувствовал, как вздрогнул Ван Ибо под его руками и лукаво посмотрел вверх, — Красивый, большой, гладкий, наверняка сладкий…       — Вот и проверь, — чуть ли не шипит ему Ван Ибо, толкаясь бёдрами вперёд и упираясь головкой Сяо Чжаню в губы. Тот улыбается и не отстраняется.       — Передаёшь правление в мои руки?       — Мгм, — Ван Ибо снова нетерпеливо толкнулся.       — Не дал ты мне побыть узурпатором, — надувается Сяо Чжань и наконец смотрит на прекрасный член у своих губ.       Он снова улыбается, а потом открывает рот и берёт целую головку, будто довольствуется чупа чупсом, а не готовится отсосать своему урологу. Он слышит сверху тяжёлый выдох, чувствует, как Ван Ибо медленно скользит рукой по его плечу к шее и обратно. Хороший знак.       Он чуть отстраняется, поднимает вверх голову, смотрит Ибо в глаза, оставляя его член лежать у себя на языке в открытом рту, подмигивает, а потом как насаживается до конца, утыкаясь носом в колючие волоски. Ван Ибо не сдерживает ответного низкого стона, от которого у Сяо Чжаня буквально встают дыбом все волосы на теле.       Сяо Чжань вновь отодвигается, выпускает член с пошлым чпоком, проводит языком по всей длине. Ох, да. Он дразнит. Так же, как Ван Ибо уже полторы недели дразнит его. Он языком чувствует каждое подрагивание, каждую жилку, кончиком проводит по щели уздечки. Он играется и наслаждается частыми мычаниями сверху, короткими взглядами в горящие глаза и на закушенную губу, движениями на плече и шее дрожащей рукой, которые становятся всё нетерпеливее.       — Сяо Чжань… — мычит Ван Ибо и Сяо Чжань с удовольствием садиста отмечает в голосе мольбу.       Он насаживается вновь на член до конца и только тогда вопросительно мычит в ответ. Эффект это действие вызывает восхитительный. Ван Ибо сжимает его плечо, отталкивает его, но Сяо Чжань всё равно подставляет лицо под горячее семя и похотливо раскрывает рот.       — Какой же ты всё-таки извращенец, — слабо выдыхает Ван Ибо, когда Сяо Чжань на его глазах пальцем смазывает сперму со своего лица и показательно его досконально вылизывает.       — Тебе нравится, — пошло, устало, но довольно и затраханно улыбается в его сторону Сяо Чжань.       — Очень, — усмехается в ответ Ван Ибо.

—

      — Сегодня наш последний сеанс.       — М.       — Ты не выглядишь расстроенным.       — М. А должен?       — Ну…       — Нет, если ты мне даже сегодня не предложишь встречаться, я, конечно, расстроюсь.       — Но?       — Но я считаю, что это маловероятно.       — Сяо Чжань. Ты слишком самоуверен.       — Ван Ибо. А у меня нет причины?       Ван Ибо смотрит на него поверх своих каких-то бумаг. Сяо Чжань улыбается. Для него уже всё было достаточно ясно. Он Ван Ибо хотел. И не только в постель. А вообще. В жизнь. С ним было интересно. Не неловко. Он мог высказать всё, что угодно и пошутить на какую угодно тему и ему не было некомфортно. Он ценил это. Так же, как и то, что Ван Ибо ему явно отвечает взаимностью. Тоже не только в сексуальном смысле. Но что-то так конкретно стоит у него на пути.       — Я не сплю со своими пациентами.       — Какое разочарование. Как хорошо, что я тоже в начале отношений предпочитаю иметь в общей квартире две кровати.       — Сяо Чжань.       — Ван Ибо.       — Я серьёзно.       — А я — нет. Если ты хочешь, чтобы я твои аргументы принимал всерьёз, придумай что-то существеннее. К тому же, я уже не твой пациент.       — Ты будешь ревновать.       — Почему?       — Я лезу в жопу другим мужикам? Я уролог?       — И?       — “И”?       — Ну и что? Это же не значит, что они могут возбудить тебя так же, как и я, или что с ними тебе комфортно шутить про грибы, которые встают в 4 утра.       — Сяо Чжань…       — Ван Ибо? Да лезь ты в жопу хоть орангутангу, мне какое дело? Ты же в перчатках, это первое. Второе — это твоя работа. Меня вон тоже может клиенты затрахивают со своими дизайнами, что, теперь ты меня трахать отказываешься?       Ван Ибо так и застывает на месте, глупо хлопая на Сяо Чжаня ресницами. Наверное, Сяо Чжань сегодня особенно наглый.       — Ты прекрасен, — наконец выдыхает Ван Ибо и усмехается.       — Я знаю, — моментально отвечает Сяо Чжань, — Но ты прекраснее.       — Ты ещё прекраснее.       — Нет, ты ещё больше.       — Сяо Чжань, ты волшебно красив, ужасно бесстыжий и восхитительно непредсказуемый.       — А ты невообразимо крутой, прекрасно весёлый, чудесно наглый и непередаваемо смелый, — улыбается Сяо Чжань во все тридцать два. А когда видит, как Ван Ибо лихорадочно что-то соображает в ответ, прерывает: — Думаю, мы квиты, Ван Ибо.       Ван Ибо улыбается, пододвигает своё кресло ближе и наклоняется к Сяо Чжаню.       — Будешь моим парнем? — спрашивает он вкрадчиво, уже заранее зная ответ.       — Нет, — вдруг отвечает Сяо Чжань.       И он смеётся на обескураженно вытянувшееся лицо Ван Ибо.       — Буду, буду, конечно, буду, Ван Ибо! — смеётся он и тут же охает, когда Ибо вдруг вскакивает и нависает над ним в кресле, подозрительно и зло пыхтя, — Да хоть мужем буду! — выкрикивает Сяо Чжань ему в лицо и затыкается.       Ван Ибо наклоняется и целует его. Грубовато, настойчиво надавливая языком на зубы, заставляя открыть рот, впустить его, но всё равно так прекрасно, что Сяо Чжань небо благодарит, что не стоит сейчас на своих ногах. А то он упал бы. Не то, чтобы его некому ловить, но всё равно!       — Вот думаю, кто из нас более бесстыжий? — шепчет он, когда Ибо соизволил отстраниться на пару миллиметров, — Ты, который затрахивал меня до полуобморочного состояния одним лишь пальцем и при этом шепча на ухо всякие непристойности или я?       — Мы друг друга стоим, — выносит вердикт Ван Ибо и вновь его целует. А потому что нефиг.