Sterling Silver

- А-а-апчи! - и ещё раз. В груди снова стало невыносимо больно. Накахара поднёс руку ко рту, а затем раскрыл ладонь с небольшим бутоном розы. Это была Стерлинг Сильвер. Нежная роза с холодным фиолетовым отливом. Парень положил её на подоконник рядом с кроватью к остальным цветам и лёг, уставившись в потолок. Он не чувствовал ничего кроме лёгкой боли в груди иногда усиливающееся в области сердца. От этого становилось невыносимо. Хотелось плакать, рыдать, кричать срывая горло... Но в тоже время просто молчать, словно никогда в этой жизни и не умел говорить. Не было желания выпить или закурить, врезать или убить. Темнота и холодный свет заполняли комнату. Когда же это началось? Давно. Пару лет назад. Он был умён, хитёр, и так самоуверен, что мнение других просто исчезало в закат. Для Чуи он был именно таким. Бинты не как необходимость, а как часть образа. Улыбка как кинжал, взгляд как выстрел. Он единственный, кто мог держать огонь голыми руками и ходить по воде. Единственный, кто смог дотронуться до Накахары и не утонуть в потоке агрессии ко всему живому. Он тот, кого парень впустил в свою жизнь, не направляя дуло в висок. И что в итоге? Дуло направили на него. Одним движением, не целясь, прямо в сердце. Казалось навсегда, а оказалось навечно и вдребезги. Единственный, первый, кто заставил улыбаться, и последний кто видел настоящую улыбку. Он разнёс всё как карточный домик одним движением. Один взмах плаща и ничего нет. Этих трёх лет, что позволили жить, этих трёх лет, где цветы были в подарок а не на могилу, где кольца и цепочки были на руки, а не в ломбард. Всего этого нет. - Всего этого нет! Сорвалось с губ парня - Нет! Нет! Нет! Ненавижу! - сдавленный крик сорвался на непонятный писк, отчего парень закашлялся, обронив на пол свежие бутоны роз. С ним это уже было. Первый раз, когда умерла мать, потом когда предали друзья, и сейчас. Он знал что это не вечно, но чем закончится на этот раз. Парню было всё равно. Шёл час, другой, переодически бледные руки роняли на пол бутоны пока... • • • На следующий день шатену позвонили и телефон выпал из рук. Ему не нужен был адрес, он знал его лучше чем сложение. Через пол часа парень переступил порог, и поднялся в спальню. Дверь была открыта. Вся комната усыпана лепестками роз, а открытое с ночи окно разносило их аромат по всей квартире, так что Осаму почувствовал его как только вошёл. Ноги подкосились и собрав всё силы он медленно подошёл к просторной, чёрной кровати. Рыжие пряди красиво лежали на подушке, одна рука лежала на груди, а другая вытянута в сторону. Шатен сел на край кровати и вспомнил, как когда-то садился точно так же, чтобы разбудить его. Что-то внутри резко треснуло, сломалось. Из глаз потекли горячие слезы. Осаму наклонился, чтобы поцеловать Чую как раньше, когда тот делал вид что спит... Но это не сказка где поцелуй любви спасает белоснежку, и не история с хеппи-эндом. И всё же парень дотрагивается до бледных и уже не таких нежных губ. Внутри становится ещё больнее и шатен падает рядом, притягивая парня к себе. Невнятный бред в перемешку с всхлипами срывается с его губ, и он лишь сильнее сжимает зубы, чтобы не кричать. Он виноват, он это знает, и от этого не лучше. Он, не позволяя никому, сделал это собственными руками. Он убил его. И теперь, всё что он может, так это последний раз до коснуться до этих тонких ключиц, плечей, шеи. Его рука скользит к запястью, чтобы в последний раз сплести их руки вместе, но что-то мешает. Осаму поднимает голову и с новой силой прижимается к телу. Он уже не сдерживает крик и слезы, в голове всё кругом, но перед глазами отчётливо виден бутон, залитый кровью. Последний бутон.