Лютики

Это была его ошибка. Точно, сто процентов, это была его ошибка. Зря он вообще потащил эту маленькую, но очень сильную девочку к этим тварям, что не ведали жалости и человечности. Зря он не отговорил её биться, когда увидел количество монстров, хотел показать, насколько хорош, быстр, ловок. Но не успел. Нет, у Аякса всегда было хорошо с реакцией, но в этот раз… Отвлекся. Засмотрелся. Сам не понял, как это вышло. Ошибся. Он не раз терял товарищей, в принципе, он считал, что слабые должны умирать в битвах, а выживать – только сильные. Но он всегда считал Люмин сильной. Она смогла его одолеть однажды, значит, точно имела свои секреты. И сейчас, разделавшись с хиличурлами, Чайльд прижимал к себе уже бездыханное тело, крича в пустоту. Так не должно было быть, не могло, правда! Она ведь победила дракона, двух архонтов и двух предвестников фатуи, и не известно, сколько между ними было вырождений бездны. Но именно от рук одного из самых низших, утративших всю человечность, тварей, она потеряла жизнь. Тарталья даже не успел поймать её, услышать последние слова, последний вздох… Лишь её взгляд, полный боли и отчаяния, но очень быстро опустевший. Сначала он даже пытался привести её в чувство, но, видимо, было слишком поздно. Как бы не был силен человек, стрела, прошедшая сквозь сердце, все равно отнимет жизнь. Аяксу хотелось кричать, рушить, уничтожать – сильнее, чем обычно. Если бы сейчас его гнев резко вышел наружу, это был бы взрыв посильнее, чем обрушение Нефритового Дворца. Но вместо этого в долине раздался истошный вопль, полный боли, злости, ненависти и беспомощности. Это не должно было произойти, никак, совершенно. В крайнем случае, на её месте должен был быть он сам, но не великий герой всея Тейвата. Кто угодно, что угодно, но не это. Парень начал изо всей силы бить землю кулаками, все ещё не желая принимать этот факт. Кто угодно, но не она. Пыль смешивалась с кровью на ссадинах, ладони жгло, а слезы текли будто сами собой. В конце концов, когда не осталось ничего, кроме тупой боли, давящей на грудь, Предвестник взял на руки бездыханное тело Люмин и понес его к Ли Юэ. Народ должен был проститься со своим героем. Тарталья был частью Фатуи. Он был злом, и во всем Ли Юэ был последним, кого хотели бы видеть у себя в гостях. Ему не дали даже вмешаться в организацию похорон великого спасителя земель Властелина Камня. Даже просто проходясь по городу, со всех сторон доносились слухи, которые, говорили, конечно, шепотом, но Чайльд все равно все понимал. Что, мол, это он убил Люмин. Собственноручно, кто-то говорил. А кто-то твердил, что специально к магам Бездны повел, чтобы подставить её убийство под несчастный случай. И что это месть за то, что она его унизила в Золотой палате тогда. Только вот никто не понимал, что с того дня он смотрел на эту милую девочку лишь с восхищением. Как она каждый раз, не смотря на опасность, рвалась в бой, как не любила защитные стойки и предпочитала атакующие (Аякс приметил это ещё в первую их битву, чем и приглянулась с самого начала). Его завораживала её манера смущаться и злиться одновременно, когда он звал её «маленькой звездочкой». Как она надувала щечки и едва ли не закипала от злости и стеснения от этого. Никто не знал, что сильнее, чем найти брата, она стремилась отдохнуть после того, как помогла всем, кому успела. Что она открыла ему слишком много секретов, которые не знала даже Паймон. И его вымораживало, что Цисин настоятельно порекомендовали ему не являться на церемонию проведения последний путь единственного, к кому он хоть как-то привязался за все время на службе у Царицы. Потому сейчас Аякс стоял вдалеке, наблюдая за тем, как все эти лицемерные главы Цисин якобы скорбят о «дорогом им человеке», хотя он был уверен, никто не знал её лучше него. Потому что её колыбель была усыпана глазурными лилиями. А она любила лютики.