Советник

       Нат все еще сомневался в том, стоит ли тренировать Рене или нет, но он уже сказал ей об этом, она уже согласилась, пути назад не было. Он должен был идти вперед, продолжать то, что начал и закончить в итоге.        Он видел стержень в ней, видел, что она справится с любой задачей, но знал, чем чревато это "я справлюсь", что может случиться, но не останавливал, ведь понимал ее. Понимал то стремление, хотя и не знал истинных причин, он видел, что ей это было нужно, а потому не стал бы останавливать, как не хотелось бы. Он понимал, потому что делал то же самое.

***

       Рене молча шла за Кевином и Жаном. Они о чем-то бурно переговаривались на неизвестном ей языке, а потому пытаться подслушивать было бы бессмысленным, все равно ни слова не переведет.        Тогда она принялась размышлять. Ей предстоит работать на врагов ее бывшей банды. Сейчас она на выигрышной стороне, Мориямы всегда были сильнее их, но как долго это будет длиться? Может ли она остаться здесь до конца обучения? Смогут ли ее защитить, спасти от той главы, от Оушена? Она не хотела погибать, а если сейчас покажется кому-то на глаза, то сразу лишится жизни. Она их предала, когда сбежала, а такого не прощают. Теперь у нее лишь один вариант, она обязана стать игроком, стать частью мафии, стать сильнее, только тогда она сможет противостоять бывшим главам, только тогда у нее получится выжить.        Присоединиться к Мориямам будет проще, чем удержаться на позиции вратаря. Она умеет обращаться с ножами, может метать или просто драться. В этом она варится с десяти, но в экси она играла всего пару месяцев, этого недостаточно для такой команды. Это слишком низкий уровень, а ей нельзя допустить того, чтобы ее вышвырнули, поэтому нужно сдружиться с Эндрю. Он сможет что-то сказать, хотя и не выглядит очень дружелюбным. Тут придется постараться, чтобы он хоть слово произнес, а что же говорить про помощь.        Рене помотала головой, выбрасывая все переживания и включая холодный рассудок. Сейчас у нее учеба, где также нужно зарекомендовать себя как умного и всезнающего ученика, а вот остальное можно оставить на потом. — Мы пришли. У нас сейчас математика, а потом мы тебя проводим на риторику и дальше по списку. — После занятий снова вернемся в комнату, а потом на тренировку, после ужин и отбой. В перерывах лучше сидеть в комнате, хотя выходить не запрещается. — Но во время отбоя даже не пытайся бродить по коридорам. — Наказания за провинность тебе не понравится. — Поняла, мальчики. Может уже зайдем? — безразличие, вот чем она руководствовалась, вот что она изображала, чтобы ее не могли прочесть, вот что было проще показать, чем коктейль эмоций, что бурлил внутри.

***

       Кевин и Жан достали тетради для конспектов и снова вернулись к разговору. — Что ты предлагаешь? — Не знаю. Ричи и Джонсен молчат, они не хотят ничего рассказывать. — Ладно, это мы отложим, но что ты думаешь про Рене? — Она очень похожа на Воронов, словно была тут с самого начала. — Это да.        Они оба понимали, что у девушки множество секретов, которые она не собирается раскрывать, что она скрывает чувства, что не было чем-то необычным. Никто из Воронов уже давно не жаловался на боль или усталость, никто не говорил про свои эмоции и тщательно их прятал, поэтому она не выбивалась своей отчужденностью из общей массы.        Они оба понимали, что Рене не станет рассказывать про себя, что не будет откровенничать или заводить друзей. Она останется вдали, будет одиночкой, каким был Натаниэль. Даже если ей дадут пару, она вряд ли станет с ней близка, как получилось у Кевина и Жана или Ричера и Джонсена. Они смогли стать настоящими друзьями, несмотря на все, что творило Гнездо со своими игроками, но Рене не такая. Она выделяется, несмотря на свою схожесть.        Рене не была сломлена, как большинство здесь, и это сразу было видно, все это понимали, все видели, что она не даст себя обижать, не станет закрывать глаза на оскорбления, не будет пускать все на самотек. Нет, она будет сражаться, биться. И они это понимали.

***

       Ричер лежал в больничном крыле, тело все еще болело, но обезболивающие помогали сделать боль тупой.        Он смог убедить друга сходить в столовую, убедил его послушать сплетни, рассказать ему все, ведь перед тем, как выйти, он хотел понимать, что же происходит в Гнезде. Хотя выход ещё не был близок, лучше как можно больше знать. — У нас новенькая, — зашел Джонсен с легкой улыбкой. Он уже успокоился, он видел, что Ричи ничего больше не угрожает, он слышал слова Натаниэля, а потому все шло хорошо. Да, тот еще будет восстанавливаться, но по сравнению с прошлым днем, когда на того напали, его эмоции поутихли. — Я пропускаю все самое интересное, — недовольно надулся Ричи. — Ничего, я буду держать тебя в курсе событий. — Что было на утренней тренировке? — Ничего. Натаниэля опять не было, как я понял, он как раз забирал Рене, новенькую, и вез сюда. — А какая позиция? — Фиг знает, ее утром не было, поэтому пока не могу сказать. — А что, насчет меня? — тихо и аккуратно поинтересовался он. — Вчера за ужином кто-то выкрикнул вопрос о спасителе, но никто не ответил. Тот, кто это делает, скрывает свою личность. — Но почему? Он ведь хорошо поступил, спас, я бы хотел его поблагодарить за это, — Ричи приуныл. Он надеялся, что Вороны найдут его тайного героя, но это было почти невозможным, никто не знал, кто это. — Не знаю, но когда-нибудь мы узнаем. Не волнуйся, — Джо слегка сжал ладонь друга, поддерживая. — А что ты расскажешь про тройку Рико? — Джонсен медленно, стараясь не волноваться, убрал руку и сжал в кулак. — Я не говорил с Натом, он не попадался мне на глаза, к тому же тебе здесь еще лежать и лежать, а в кабинет с наказанием должны прийти мы оба. — Ты согласен с тем, чтобы это были просто общественные работы? — с такой наивностью в голосе спросил Ричи. — Да, это на тебя напали, и тебе решать, — он улыбнулся. Почему ты такой наивный и добрый? Почему судьба отправила тебя в такое жесткое место? Даже это не заставило твое сердце закаменеть, ты продолжаешь жалеть всех, и не важно, заслуживают они или нет, — подумал Джонсен, но ничего больше не сказал. — Спасибо, мне важно, что ты меня поддерживаешь, — Ричи также расплылся в улыбке, насколько позволяло его покалеченное лицо. — Не за что, Ричи, не за что, — повторил Джонсен, уже представляя, как в жизнь исполнится наказание Натаниэля. Он не хотел скрывать что-то от друга, пары, но по-другому не мог.