Советник

       Сердце пропустило удар. Натаниэль хотел, чтобы он был рядом. Это было приятно раздражающе. Он еще не восстановился, а тренер уже хочет его куда-то вытащить, хотя лучше всех знает, что произошло до этого. — С чего ты взял, что я соглашусь? — Эндрю вопросительно поднял бровь. — Ты сможешь придумать условие, при котором поедешь. — А если я не хочу? — Есть что-то, чего ты хочешь больше, чем не хочешь ехать.        Натаниэль был почти прав. Он желал поехать, но без камер, он желал просто прокатиться на машине тренера, вместе отдохнуть. Стоп, нет. Я этого не хочу. Не хочу. Нет. Нет. Хочу. — Ты так уверен? — Да. Какие условия, Эндрю?        Он знал его слишком хорошо для человека, который начал общение совсем недавно. Его и за несколько лет понять не могли, а тут пара месяцев и все. Натаниэль легко понимает, что сделает парень в следующую секунду. Он понял, почему произошел срыв, понял, что тот поставит условие, что согласится, несмотря ни на что, он понимал его. Это бесило и радовало раздражало. — Их будет несколько. — Диктуй, Эндрю. Ты меня не переубедишь. Я уже сказал, что хочу поехать с тобой, а поэтому ты никаким образом не сможешь поменять мое решение. Тебе остается лишь сказать, что ты за это хочешь. — Аарон с нами не едет, — Эндрю не хотел, чтобы по дороге с близнецом что-то случилось. Если с ними будет Морияма, то Аарона там не должно быть. Ему хватило одного раза, когда близнеца везли сюда. Он уже тогда переживал, как бы с ним что-то не случилось, а потому второй раз похожей вещи он не хочет. — Без проблем. Я тоже не хотел брать его с собой, — Натаниэль улыбался, от чего стало противно. Он думал, что условия ему не будут нравиться, но пока все было наоборот. — Я не буду с ними разговаривать, — а теперь тренер хмурился, что удовлетворяло и потакало настроению Эндрю. — Я не могу гарантировать такое. Это интервью. По большей части, отвечать на вопросы буду я, но они и к тебе персонально могут обратиться, а тогда мое вмешательство будет куда более подозрительным, чем твои слова. — Насколько возможно я не разговариваю. — Натаниэль кивнул. Эндрю совершенно не хотелось иметь каких-либо дел с репортерами и прессой. Они раздражали каждым своим словом, но один-два ответа дать он в состоянии, если тренер попытается перетянуть на себя все внимание. — Мы заедем за мороженным, — глаза Натаниэля округлились. Эндрю и сам не знал, почему поставил это в условия. Да, он давно уже не мог им полакомиться из-за правил, но все же смотрелось это немного комично. — Хорошо. Еще что-то? — Рассказ о матери, — вот сейчас он заметил явно изменение на лице тренера. Это было что-то переходящее от шока и страха, к панике.        А вот это было не к добру. Он уже хотел вмешаться, как Натаниэль стал приходить в себя. Он замедлил дыхание, зрение стало четче, он видел, как тренер сфокусировал взгляд на нем, сконцентрировался на Эндрю. — Когда? — После интервью. Если есть какое-то тихое и спокойно место, можно поехать туда. — Это все? — Да. — Тогда я пойду, — это Натаниэль сказал уже намного тише, а Эндрю засомневался в правильности своего требования. Да, первые три были почти ни о чем. Они никак не мешали тренеру, а вот последнее это глубокий рывок внутрь, он залез туда, куда многие не имели доступа.        Эндрю покачал головой, решив, что если тому будет слишком тяжело, он остановит. Он и сам знал, как тяжело говорить о прошлом, поэтому не станет давить сильнее, чем сделал сейчас. Скорее всего, он остановит чуть ли не после первого предложения, а может и раньше, потому что уже сейчас ему хотелось забрать свои слова назад, а от этого желания, исходила необходимость рвать волосы, лишь бы не думать так. Не позволять себе чувствовать.        Когда Натаниэль был около двери, Эндрю окликнул его. Он не хотел быть слабым, но сейчас помощь была ему нужна, к сожалению. — Я хочу выпить воды. Ты сможешь подстраховать? — тренер вышел из некого оцепенения. — Может тебе просто ее принести? — Нет. Я смогу дойти, но не хочу целоваться с полом, — легкая улыбка появилась на лице Натаниэля, а Эндрю немного успокоился. — Я не могу страховать и не касаться тебя. Если ты начнешь падать, мне придется тебя подхватить. — Минимизируй длительность. Этого хватит.        Он кивнул и стал ждать, пока Эндрю медленно садился, а потом пытался встать. Получилось с первого раза, но шаги были медленными и тяжелыми. Ему нужно было выспаться, а не идти к Рене, но этого уже не вернуть и не изменить. Натаниэль шел рядом, но был почти не заметен. Он один раз все-таки придержал его, когда ноги подкосились, но тут же помог ухватиться за тумбу, а сам отошел назад.        Таким образом Эндрю смог и выпить воды, и сходить в туалет, потому что до этого, без опоры, вставать он не решался, а стена не самое надежное средство для поддержки. Натаниэль даже предлагал тому принять душ, а он подождал бы снаружи, но Миньярд отказался. Это он и сам спокойно сделает с утра, когда ему станет легче, а сейчас он мечтал снова лечь в кровать. Тренер довел его до нее и ушел, а Эндрю стал ждать брата.        Тот появился спустя всего пару минут с подносом еды, поставил его на колени к брату и принялся за свои задания, пока Эндрю поглощал принесенную пищу. Рассказ о матери        Это было неожиданно. Да, Нат понимал, что легко он не отделается, ведь Эндрю не любил выходить даже на короткие интервью после игры. Он лишь раз был там, но и то все потом пошло ужасно, а он не сказал ни слова. А сейчас все внимание будет настроено только на них и никак иначе.        Натаниэлю нужно было еще поведать план действий, но сейчас он был не в состоянии. Всю историю, которой они будут придерживаться, он сможет рассказать завтра, пока они будут ехать, а в этот момент ему нужно было вернуться к себе. Да, он мог в теории отказаться, но Эндрю шел на похожий шаг со своей стороны. Нату будет сложно, не факт, что он скажет больше двух слов, но он попробует.        Выйдя за дверь, он быстро вернулся к себе, где запер дверь и уперся лбом в прохладную стену. Он никому не говорил, что произошло с матерью на самом деле. Жан и Кевин знали, что та мертва из-за отца, Лиам знал, что все произошло на глазах маленького Натаниэля, но никто не знал деталей.        Эндрю не утверждал, что ему нужны подробности, но то, что было известно Лиаму, он собирался поведать и ему. Это не стало бы огромной проблемой, но даже такая часть истории будет сложна для него. Нат мог отделаться коротким предложение: «Мой отец убил ее на моих глазах». Но это было не в его стиле, если он начинал, то говорил и о том, что чувствовал тогда, а это было труднее всего. Никто бы не осудил его за простые факты, учитывая, что это истинная правда, но он сам не смог бы дать такой краткий ответ. Он сам бы стал говорить, а потом не смог бы остановиться, изливая душу тому, кто был готов его слышать и слушать. Раньше это был Лиам, а сейчас Эндрю.