Советник

       По приезде Нат сразу передал Рене и Кевина в руки Ваймака, после чего они скрылись в стенах корта, а сам Натаниэль вернулся в машину. Там было более защищенное пространство, да и не было посторонних шумов, а потому он спокойно пообщался со Стюартом и решил несколько вопросов, что приближают их к началу миссии, к концу цели, к которой Нат стремится уже очень давно.

***

       Ваймак встретил гостей с улыбкой на лице, правда немного нервной. Он снова не знал, как вести себя с сыном, а потому, пока рядом была Рене, он разговаривал с ней, провожая к комнате, где сейчас находились девочки, а после прошел в кабинет, что ему отвели здесь, чтобы можно было в тишине поговорить с Кевином.        Он не торопился идти, каждый шаг был довольно медленным, хотя он и подгонял себя, чтобы не задерживаться, чтобы было больше времени на разговор, вопросы и ответы, но не так уж и легко принять то, что у тебя есть сын, о котором ты так долго ничего не знал, но он пытался, хотя и давалось что-либо с трудом и волнением, ибо как вообще разговаривать с человеком, который ранее был лишь игроком в команде соперников, а теперь это сын? Ваймак не знал ответа, да и вряд ли хоть кто-то мог сейчас сказать правильный вариант действия. — Ты как, Кевин? — и снова эта базовая фраза, что начинала их диалог, конечно, ему и в самом деле было это интересно, но звучало ужасно.        Он прошел в кабинет, запустив туда и сына, после чего прикрыл дверь и сел за стол, оставляя второе место, что ближе к выходу, для Кевина. На кресле Дэвид скрестил руки на груди, откидываясь на спинку, чтобы было удобнее, Дэй же закинул ногу на ногу, а после повторил жесты Ваймака. — Сейчас все хорошо, а как...ты? — эта заминка, Дэвид недавно попросил не обращаться к нему на «вы», пока другие не слышат, так что тот просто привыкал. — Ну, у нас сейчас будет матч, к которому Лисы не особо-то и готовы, но мне нужно убедить всех, что ситуация абсолютно противоположная, — он усмехнулся. — У вас просто не хватает слаженности и работы в команде. Многие стараются в одиночку прийти к победе, когда игра не для одного. — Кевин резко замолчал. — Прости, не мне давать советы. — Нет, все хорошо. — Дэвид выдохнул, ему даже было интересно, что скажет Кевин, ведь тот смотрел со стороны, да и команда Воронов была куда сильнее, раз еще ни разу не проиграла за все свое существование. — Ты можешь продолжать. — Мне не стоит, просто мы с Натаниэлем часто разбираем ошибки Воронов и других команд, вот у меня и вырвалось. — А как это происходит? — ему хотелось узнать побольше о жизни в Эверморе. — Ну, после каждого матча, не важно, участвовали мы или нет, он включает нам запись, пока мы разминаемся, мы смотрим, кто-то пишет идеи в блокнотах, кто-то запоминает, а потом обсуждаем ошибки. Так мы нашли, что Лисы могли одержать победу над нами в том матче, если бы не пропустили пару пасов, которые можно было перехватить.        Дэвид улыбнулся, это было довольно интересно, а подход, что Натаниэль использовал, был полезен, чтобы команда видела не только свои ошибки, но и чужие, чтобы могла учиться быстрее и больше не совершать подобного. — И давно вы так делаете? — С приходом Натаниэля, до этого все было по-другому, — Кевин слегка сник. — Что там было? — Дэй тяжело выдохнул, слегка сжимая руки в кулаки. — Ты не об... — Тренер Морияма не указывал на ошибки, он лишь бил нас, если замечал оплошность, а если ты ее повторял, то снова получал его тростью, и это продолжалось, пока ты сам не поймешь, где и что не так сделал.        Он опешил, не зная, что сказать. Он предполагал, что в Эверморе все не так уж и гладко, но не настолько. Он не представлял, как они выходили на поле играть, если всегда были избитыми, а, судя по Лисам, такое должно было происходить часто. — Он попадал по одному месту или бил все тело? — он не знал, зачем решил уточнить, но стало интересно понять. — Он бил по тому месту, до которого было проще достать, а остальное его не волновало. — Но как вы играли? — Кевин грустно усмехнулся. — Через боль, хотя к ней привыкаешь, а потому было сложно только в начале, потом же это уже не воспринималось, как что-то странное, мы все привыкли выходить на поле в любом состоянии, а простые ушибы даже не рассматривались как отговорки. — Но были же случаи, когда кто-то не выходил на поле? — Да, но ты мог не выйти на игру, если лежал без сознания, а остальное было не важно, — Кевин нервничал, когда все это говорил, но продолжал выкладывать правду, а Дэвиду захотелось обнять сына, ведь все, что там творилось с Дэем могло бы обойти его стороной, если бы он знал раньше, но Кейли не соизволила рассказать ни одному из них всю историю целиком. — Когда ты начал тренироваться? — Дэвид хотел понять, как долго его сын жил в этой ужасной атмосфере. — Сначала я, Рико и Натаниэль вместе играли на поле, тогда еще не было так много детей нашего возраста, а потому мы тренировались сами. Рико, конечно, старался подражать взрослым, но тогда почти ничего страшного не было, а лет в десять нас стали пускать к старшим, вот тогда все и пошло в ужасы и избиения.        Дэвид не знал, как реагировать. Ему срочно хотелось что-то сделать, помочь забыть те года, но он не мог никак повлиять на прошлое, ведь это просто невозможно. Он хотел как-то перекрыть то время, но опять же был не всесилен. — Ты помнишь те дни? — очень аккуратно спросил он. — Да, каждый день, когда что-то такое происходило, но сейчас все лучше. — Насколько? — Кевин тихо рассмеялся. — Безумно лучше. Натаниэль знает, каково быть простым игроком, а потому, когда стал тренером, он маленькими шагами помогал нам вернуться к почти обычной жизни. Конечно, мы все еще не можем свободно выйти из Гнезда, но теперь там нет такого ада. Тренировки проходят спокойно, он включает музыку нам, мы можем болтать между собой, общаться компаниями, а не парами, можем спорить с ним, советовать что-то и предлагать. Мы не падаем на колени, когда совершили ошибку, не говорим «Да, Мастер», когда нас собираются избить, мы не ждем удара, мы не боимся высказаться.        Все это было в голове Кевина, но пока он не стал говорить отцу, насколько все было ужасно. Да, он открыл больше правды, чем хотел изначально, но пускаться в подробности все равно пока не собирался. Вспоминать все прошлое, которое он старался забыть, для него довольно сложно, а потому он не был готов. Кевин еще не решил, что стоит утаить, а что рассказать. Нужно ли отцу знать о действиях Рико? Его попытках сломать ему руки? Избиениях и наказаниях, что прилетали не только от тренера, но и от его брата? Стоило ли знать, в каких состояниях он играл, когда выбора просто не было?        Он еще ничего не решил, а потому-то часть правды все же осталась только в его голове, хотя однажды он обязательно решится поведать всю свою историю отцу, когда убедится, что тот готов, когда Нат осуществит свой план, когда все будет безопасно и когда не будет шанса, что одно его слово повлияет на будущее, когда они будут абсолютно свободны, без наручников и поводков, что заставили надеть в Гнезде.