Советник

       Нат снова был у Би, снова та начала говорить о прошлом, а он молчал. Ну, он отвечал на ее вопросы, однако ничего не высказывал насчет того, что эта тема ему не интересна, что она больна и довольно сложна. Конечно, пчелка ему не раз объясняла, насколько важно не скрывать то, что ему неприятно что-то обсуждать, однако когда он такое говорил? Никогда, так что это пустые надежды, что он сознается.        Нат знает, что Эндрю сейчас сидит в машине и ждет его. А еще знает, что Кевин уже на корте, что тот явно хочет скорее начать ночную тренировку, чтобы снова поработать левой рукой, попробовать увеличить нагрузку. Нат знает это, однако совершенно не хочет сейчас следить за кем-то, это слишком сложно, но он упорно молчит. — Зайчонок, о чем болтали? — сегодня, можно сказать, был один из тех дней, когда Нат оставался с Би один на один. Они пытались сделать так, чтобы он мог комфортно сидеть с ней всегда, а не только тогда, когда рядом Эндрю, ибо это накладывало несколько запретов на разговоры, не все Нат сейчас мог поведать Миньярду, ну, ему было сложно, например, вдаваться в подробности того воспитания, что устраивал Ичиро. — О Гнезде, она всегда затрагивает эту тему. — И ты не против? — черт, Эндрю слишком просто его понимал, а, возможно, замечал нервозность, которая всегда была после того, как они ворошили прошлое, ибо он не мог потом снова не вспоминать все, что происходило. Это просто застревало в голове. — Не против, — нагло врет он, а парень лишь недовольно косится на него, но не начинает спорить, хотя вряд ли поверил в эти слова. — Как ты сейчас? — Я в порядке, — конечно, Нат постоянно получал, если так говорил, однако довольно редко мог остановить себя и не произнести это. — Зайка, какого черта?! — Все нормально, Солнышко. — выдыхает он. — Я в самом деле в порядке, просто устал и все, ничего страшного. — Ты в Гнезде то же самое говорил, когда не ел кучу времени, не спал и постоянно работал. Я очень слабо верю твоему «я в порядке» и «просто устал». — Давай без этого, Дрю, — Нату было тяжело сейчас держать себя в руках, когда в памяти мелькали образы отца, Рико, Ичиро, матери, что умирала на его глазах. Конечно, Би не затрагивала все это, но одного воспоминания хватало, чтобы в голове застряло каждой из них, а потому точно пытался отделаться от них, забыть, а тут еще Эндрю расспрашивал.        После этого тот лишь слегка покосился на Ната, но больше не стал ничего спрашивать, спокойно довозя их до корта. Кевин, как он мог судить, был уже на поле и разминался, он же только стал надевать форму, но снова частично, ибо заниматься на полную не собирался, он больше тренер, чем игрок здесь. — Кев, пару кругов еще сделай, а потом начнем отрабатывать.        Выходить на поле было совсем немного ошибочным вариантом, ибо в плохом состоянии он стоял и держал клюшку только в Эверморе, да и вообще не было другого варианта, ибо только там он и играл всю свою жизнь, а здесь был слишком мало по времени, чтобы это хоть как-то повлияло.        Нат прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на Кевине, его движениях и прочем. Ему это должно было помочь. Он может забыть о себе и работать с другим, забить на мысли и состояние. Он не раз выходил на игры или сборы, когда чувствовал себя ужасно, а сейчас это не физическая часть, а моральная, так что подавно нужно не думать. — Пока бьешь по пустым воротам. Эндрю все равно не станет с нами играть, так что старайся попадать по одному месту. Сделаешь пятнадцать ударов, соберешь мячи, дашь отдых трехминутный и снова кидаешь. Пять подходов. Если поймешь, что все идет просто, можно удары увеличить до двадцати, подходы пока не поднимаем.        Кевину пока нужно было наработать точность, потом силу, потом скорость, только после этого тот сможет прийти в некую норму и стать играть так же, как было до травмы. Ну, или очень близко к этому, в любом случае тот просто будет играть.        Нат же, пока тот выполнял указания, снова погрузился в мысли, снова вспоминал трость Тецудзи, пистолет и руки Ичиро, клюшку Рико, методы отца. Это было довольно противно, ибо ни одного хорошего момента в голове не было, только вот такие вот проблемы, которые стали ощущаться на теле.        Он чувствовал жжение на ногах, где чаще всего отражался гнев Тецудзи, холод и трение на запястьях, когда Рико приковывал, тяжесть пистолета у виска, руки Ичиро на шее и острые быстрые раны на всем теле от ножа отца или тесака. Хотелось смыть с себя все это, однако он просто вспоминал каждое прикосновение, что приносило боль.        Конечно, в голове остались мысли и об Эндрю, но они были слишком слабы по сравнению с тем, что происходило до этого. Нату хотелось кричать от боли, ибо фантомная чувствовалась даже более реалистично, а это было до жути неприятно, так еще и все разом, что он зажмурился, поджав колени к груди, стараясь дышать ровно и не сильно себя выдавать.        Он совершенно не замечал того, что было в реальном мире, ибо, когда Кевин ушел, он об этом не узнал, когда Эндрю переоделся в форму, Нат все еще сидел, стараясь бороться с собой, пока не услышал знакомый голос. — Все еще в порядке, Кролик? — Нат кивнул, не собираясь признавать, что что-то не так. — Вставай и пробивай меня. Ты всегда можешь довольно неплохо попадать в ворота. У тебя есть три ведра мячей. Забей больше, чем я отобью, тогда поверю.        Нат не понимал, откуда на поле появились ведра, однако встал, опираясь на клюшку, после чего молча со всей силы начал бить по воротам. Эндрю мастерски отбивал каждый мяч, несмотря на то, с какой скоростью Нат посылал их. Он старался сделать удары в совершенно разные части, чтобы Миньярд не успел добегать, однако тот ловил каждый, а Нат злился, начиная яростнее кидать, швырять.        Они оба были без шлемов, так что Эндрю спокойно мог разглядеть, что на глаза навернулись слезы ярости и боли. Нат не мог сосредоточиться и на том, чтобы попасть, и на том, чтобы сдержать эмоции в себе, а потому это стало выходить наружу.        Он просто продолжал, пока соленные капли стекали по щекам, а руки все сильнее забивались и начинали ныть, моля о пощаде, но он снова поднимал их, брал мяч и бил по воротам, пока ноги не подкосились, а Нат не упал на колени, начиная просто молотить кулаками по земле. — Зайчонок, все хорошо, отпусти контроль, — он не понял, как именно Эндрю так быстро оказался рядом, однако тот сел с боку, обняв, а Нат просто разрыдался, продолжая колотить траву, слегка стирая кожу на руках. — Отец, Рико, Мориямы... они все... — Крольчонок, тебе не надо об этом говорить, если все так плохо. Мы все поймем, если ты скажешь «нет» на какую-то тему. Ты можешь обсуждать только экси, только природу или погоду, если хочешь, она и из этого сделает свои выводы, а потому не пересиливай себя, пытаясь угодить ей. Ты сделаешь так только хуже. — Она должна все это... знать, — он наконец-то перестал безжалостно стирать руки в кровь, после чего повернулся к Эндрю, заглядывая своими заплаканными глазами в его спокойные, нежные, добрые. — Не должна, Милый, не должна. Ты сам решаешь, что ей пора знать, а что еще рано. Я ей позвоню потом и скажу, чтобы эту тему не поднимала, если ты сам не сможешь. Пойми, ей важно то, чтобы ты чувствовал себя комфортно. Да, конечно, разбор прошлого всегда довольно тяжел и болезнен, однако после этого должна быть легкость, а не паника, как в твоем случае. Ты слишком торопишься. — Я в порядке, — Нат тут же почувствовал легкий подзатыльник. — Не хочу никогда слышать от тебя эту фразу. Ты не в порядке, когда происходит такое, а потому заткнись и дай мозгу прийти в себя после копаний. Тебе нужно просто снова вернуться в реальность. Заземлить себя. Давай. — Черт, бесишь меня. — Ага, крадешь мои фразы. Нельзя так, Зайка, нельзя.        Нат выдохнул, просто пересаживая Эндрю себе на колени, обнимая его и утыкаясь носом в шею, чтобы отчетливо почувствовать знакомый аромат, что всегда благостно влиял на его состояние.