Земляничная поляна

ДЕНЬ КОРОЛЕВСКОГО УЖИНА Бенго нагнал Дарена, когда того вели к столовой. — Здравствуй Санву. — О, привет, — при виде Бенго парень искренне обрадовался, отчего дыхание первого спёрло.       Глубоко вдохнув, он заглотил воздух и неловко улыбнулся. — Ты, наверное, волнуешься? — Нет, отчего? — удивлённый вопросом спросил Дарен. — На ужине будут присутствовать очень важные люди. И её величество… — Погоди, — перебил Дарен парня. — Так мы с тобой очень важные? — Кхм… Ну, — Татакео стало неловко, ведь на ужине официально должен был присутствовать его отец. — Была приглашена моя семья, но герцог занят, и я имею честь заменить его.       Заметив, что у идущего впереди дворецкого дёргаются уши, он схватил Санву за плечо и сказав: — Мы сами найдём дорогу, — оставив растерянного дворецкого позади, увлёк за собой Санву.       Они почти бежали и он, к радости Бенго, нисколько не возражал. Вскоре они остановились около резных двустворчатых дверей. В высоту они были примерно в три человеческих роста. По бокам дверей стояли рыцари. — Отдышаться надо? — Нет, — улыбнулся Дарен. — Тогда идём.       Смущённый своим неожиданным порывом, Бенго старался не смотреть на Дарена. Он подал знак рыцарям и те поспешили распахнуть двери. Их тут же представили: — Прибыли сын герцога Татакео — Бенго Татакео и барон Санву Дарен. — С каких пор я барон, — поинтересовался Дарен у герольда, что озвучил их прибытие и титулы.       Герольд не ответил, важно смотря перед собой. Весь его вид говорил, что это ниже его достоинства — разговаривать с каким-то там бароном. — Кажется мы опоздали, — обречённым голосом сказал Бенго.       Зал для трапезы имел прямоугольную форму и был выложен мрамором. Стены, пол, колонны, украшенные яхонтами, тоже были из мрамора. Вдоль стен стояли служащие, перед некоторыми были тележки с едой и напитками. Во второй половине столовой была небольшая танцевальная площадка, стоял рояль, на котором музыкант наигрывал композицию Монтеверди. Стены украшали огромные гобелены с изображением нескольких поколений королей, участвующих в охоте, являющейся любимым развлечением и нынешнего короля. Который сидел за столом и с улыбкой наблюдал за пришедшими. — Ваши величества, — склонились в приветственном поклоне перед королём и королевой парни, — просим прощения за опоздание. — Это не вы пришли не вовремя, это я прибыл раньше, — ответил король и подал служащим знак. — Прошу следовать за мной, господин барон. — Следуйте за мной, младший герцог.       Две хорошенькие девушки указали новоиспечённому барону и Татакео их места. В центре длинного стола сидел король. Напротив него королева. Рядом с ней сидели дочери, а со стороны короля барон, две пожилые баронессы, герцог с женой, два маркиза, вдова маркиза, начальник рыцарей Томас и, по правую руку короля, казначей Корбин. Бенго усадили рядом с вдовой и герцогом. Дарен сидел между Томасом и принцессой Келисавой. — Подавайте блюда, — приказал король, берясь за льняную салфетку. Все тут же последовали его примеру. — И отвечу на твой вопрос, Дарен: моим приказом тебе был назначен титул барона. — Это великая честь, ваше величество, — Дарен приложил руку к груди. — Но я не понимаю, чем заслужил такую милость. — Не скромничай, — улыбнулся король.       Перед ним поставили тарелку с супом. Невысокий толстенький человек, стоявший у стены в шеренге служащих, поспешил подбежать и, взяв поданную на подносе серебряную ложку, зачерпнул немного супа и проглотил его. Король повторил: — Не скромничайте, Дарен. Я хотел дать вам титул герцога, но мои советники настолько сильно были против, что мне пришлось уступить им.       Король рассмеялся, а Корбин скользнул холодным взглядом по Санву. Бенго поёжился, хоть казначей смотрел не на него. Толстячок-дегустатор отложил ложку на поднос, кивнул на вопросительный взгляд повелителя и поспешил обратно, занять своё место в шеренге служащих. — Приступайте, господа. — Благодарим вам, ваше величество, — раздался нестройных хор голосов и застучали столовые приборы.       Стол ломился от различных яств: на первое был подан суп из перепелов, стояли корзины с пшеничным хлебом, жареные перепела, зайчатина в соусе, оленина тонкими ломтиками с грибами и ветчиной, запечённые дикие утки, ягодный соус, тушёные и свежие овощи, молодые кабанчики, фаршированные яблоком и черносливом, и речная рыба. Служащие подливали по вкусу каждого вина и ликёры. В начале трапеза проходила в молчании, настолько все были голодными: никто не приходил на королевский ужин сытым — ведь кормили здесь самой лучшей едой в королевстве, поэтому те счастливцы, которым досталось приглашение, голодали день, а то и два перед этим событием. Но как только пришло насыщение, понемногу начали заводиться разговоры. Бенго, доедая оленину, бросил на Дарена взгляд и едва не подавился, с трудом проглотив кусок застрявшего в горле мяса. Вытирая выступившие слёзы, он залпом выпил бокал вина. Томас с такой неприязнью смотрел на Дарена, что казалось вот-вот проткнёт его столовым прибором. Дарен это тоже понимал и доев, и воспользовавшись салфеткой повернулся к начальнику рыцарей. — Вы хотите мне что-то сказать, ба-аро-о-он? — с насмешкой протянул тот. — Нет, — поразмыслив ответил Дарен. — По этикету я должен вести разговор с человеком, сидящим слева от меня. Ваше высочество, — Келисава с готовностью подняла на него сияющие глаза. — Я беспокоюсь за ваших служащих. — Беспокоитесь? — переспросила принцесса.       Томас побагровел от наглости парня. Все, кто не был занят серьёзным разговором, прислушались. — Да, ваше высочество. Мой сопровождающий так старательно двигал ушами слушая наш разговор с младшим герцогом, что я стал опасаться, как бы он не взлетел. Но возможно он просто пытался отрастить себе большие-большие уши, — Дарен показал ладонями какие уши хотел отрастить себе дворецкий, а принцесса прыснула со смеху, прикрывшись салфеткой.       За столом раздался смех. Особенно громким был барон Кванко. Мужчина с редкими усиками и выпирающим животом. Бенго вздохнул и отметил для себя, что Санву и начальника рыцарей ни в коем случае нельзя сажать рядом: последний испытывал такую неприязнь, что едва съел половину супа. У него точно будет несварение. — Бенго, как поживает ваша матушка? — обратилась к парню пожилая маркиза, состоявшая в совете его величества.       Будучи уже в возрасте, вдова не жаловалась на здоровье, имела отменный аппетит и в свои семьдесят выглядела лет на двадцать моложе. Достигалось это неимоверными усилиями: три раза в день ей делали массажи, пускали кровь, и прочие процедуры: пиявки, иглоукалывание, порка крапивой, маски на основе помёта молодых козочек и принятия внутрь настоек из собственной мочи и настоек из семенной жидкости молодых юношей. *       Но главный её секрет был в том, что перед выходом в люди ей так сильно стягивали кожу лица, туго заплетая волосы, что сглаживалась добрая половина морщин. Так же она использовала хорошую и необычайно дорогую пудру, и отвлекала внимание своей пышной грудью, тыча ею чуть ли не в собеседника. Бенго невольно покосился на её декольте, что маркиза заметила и самодовольно хмыкнула. — Благодарю за заботу, маркиза Акчур, моя матушка пребывает в добром здравии. — А как ваша сестрёнка? — Она появилась на свет вовремя, здоровой и крепкой. — Замечательно, — не хотела отпускать его маркиза. — Вы уже наняли учителя по этикету? Я могу порекомендовать вам учителя по танцам. — Простите, маркиза, но моей сестре всего лишь месяц от роду. — Ох уж эти мужчины, — кокетливо рассмеялась маркиза. — На хорошего учителя этикета огромная очередь из желающих. На несколько десятков лет вперёд, юный герцог. Вашей матушке следовало озаботиться поисками учителей ещё до рождения дочери.       Бенго без зазрения совести отвлёкся от маркизы, слушая её вполуха. Ему было интересней то, что происходило с Дареном. Пока король разговаривал с Корбином о предстоящей охоте, а королева со старшей дочерью, остальные принцессы осаждали Дарена. Первый раз за ужин Бенго посмотрел на одну из них и остолбенел. Губы Аметназирхи были фиолетовые. Он испугался, что принцессе стало плохо, но тут его взгляд наткнулся на Келисаву. Её губы были оранжевого цвета. Здесь пришло осознание, что это всего лишь новый предмет моды среди девушек, завезённый торговцами несколько дней назад — помада. И Бенго уверился в своей правоте: синие, оранжевые, белые, у всех принцесс были разноцветные губы. Откинув мысли о помадах, он прислушался. — Да, это моя подруга, её зовут Куда, — говорила младшая из принцесс. — Она у вас, ваше высочество, хорошо воспитана, — заметил Дарен. — Конечно, — с гордостью вскинула голову вверх Суткака. — Поэтому я и разрешила ей сегодня присутствовать на ужине. — Я польщён столь приятным знакомством, — приложив руку к груди, чуть склонив голову, сказал Дарен под улыбки принцесс.       Бенго стало смешно и легко: казалось этот парень может найти общий язык с любым человеком. Но, поймав взгляд Томаса, Бенго взял свои слова назад. Суткака же важно кивнула, поразмыслила и сказала: — В таком случае мы с Куда приглашаем вас на наше с Куда и Куро чаепитие. — Приму ваше приглашение с честью, ваше высочество. Буду с нетерпением ждать вашего приглашения.       Почти все отложили приборы, и король приказал убрать со стола и подать чай. Застучали по мраморному полу колёсики тележек, и на столе сменились яства, теперь на нём появились различные сладости: печенье, безе, сладкие булочки, кексы, торты с цукатами, торты с орехами, мёд, грушевое варенье, подтаявшее масло, фрукты, сухофрукты, десертные вина, ликёры, чай и соки.       Вдова маркиза, сидевшая на диете исключающую сладкое, поняв, что Бенго её не слушает, принялась оглядываться в поиске новой жертвы. Сидящие рядом были заняты разговорами и едой, Бенго уже был использован и неинтересен. Устремив взгляд на Санву маркиза даже привстала на секунду. Припомнив все сплетни, что она слышала о юноше, маркиза на ходу сочинила новую. — Скажите, барон Санву. А верно ли говорят, что у вас ангельский голос? И что ваше пение заставляет плакать самые чёрствые сердца?       От такого вопроса Дарен замер с печеньем во рту. Он молчал и пялился на маркизу, пока королева обрадованно не хлопнула в ладоши. — Ах, Дарен, так вы поёте? — Санву резко покачал головой и кусок отломившегося печенья отлетел в Томаса. У того заиграли желваки от злости. — Прошу вас, Дарен, спойте для меня.       Присутствующие понимали, что парень не посмеет отказать королеве, поэтому с нетерпением ждали шоу. — Ваше желание для меня закон, ваше величество, — Дарен встал из-за стола и обратился к королю: — С вашего позволения, ваше величество.       Музыкант уступил своё место Дарену, которого тут же окружили почти все присутствующие. А служащие начали разносить напитки и сладости. Король поддерживал королеву под руку, иногда поглаживая её запястье. Дарен пробежался тонкими красивыми пальцами, словно созданными именно для игры на музыкальных инструментах, так легко и изящно по клавишам, знакомясь с ними. Маркиза Акчур подошла близко к Татакео и прошептала ему почти на ухо: — Какой у вас интересный друг, юный герцог.       Бенго кивнул, не сводя с того заворожённого взгляда. — И глянет мгла из всех болот, из всех теснин, И засвистит веселый кнут над пегой парою… Я запою свою тоску, летя во тьму один, А ты одна заплачешь песню старую. Разлука — вот извечный враг любовных грёз, Разлука — вот полночный тать счастливой полночи. И лишь земля из-под колёс, И не расслышать из-за гроз Ни наших шпаг, ни ваших слёз, Ни слов о помощи. Какой беде из века в век обречены? Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми? И отчего нам эта явь такие дарит сны, Что дивный свет над песнями унылыми? Быть может, нам не размыкать счастливых рук, Быть может, нам распрячь коней на веки вечные? Но стонет север, кличет юг, И вновь колес прощальный стук, И вот судьба разбита вдруг О вёрсты встречные…**       Королева с нежностью смотрела на короля. Он отвечал ей взаимностью. Принцессы Кичьлоколока и Кинторопапа взялись за руки. Келисава вытирала слёзы. Азора стояла совсем рядом с Дареном смотря на него чуть грустно и нежно. Закончив петь Дарен вновь пробежался по клавишам, развернулся и был снесён комплиментами. — Дарен, это было великолепно! — Барон, почему вы скрывали от нас свой голос? — Вы обязаны побывать в нашем имении, господин барон. — Я прожил пятьдесят четыре года и никогда не слышал такого восхитительного пения, — герцог пожал руку Дарена, а его жена протянула свою для поцелуя. — Дарен, — окликнула его королева и все расступились. — Вы очень порадовали меня. — Благодарю вас, ваше величество… — И потому хочу одарить вас, милый Дарен, — королева протянула свою бриллиантовую подвеску, в которой была на ужине. — Ваше величество, — Дарен остолбенел. — Не спорьте, барон, — мягко рассмеялась Кабат. — Возьмите. Подарите это украшение вашей избраннице.       С этими словами она мельком взглянула на свою старшую дочь и одарила её тёплой улыбкой. — Это честь для меня, — поклонился Дарен. — Обещаю, оно станет семейной реликвией. — Я надеюсь, — со смехом ответила Кабат.       Он протянул руки, раздались аплодисменты и Кабат вложила в ладони украшение. — Поздравляю, Дарен, это величайшая честь, — похлопал его по плечу король. — Моя жена впервые самолично одаривает кого-то. Дорогая, подаришь ли ты мне танец?       Он подал руку жене, музыкант занял место за роялем, и полилась нежная баллада в его исполнении. Чтобы не мешать королевской чете, все разошлись. Казначей завёл разговор с Томасом. Несколько принцесс сели за стол выпить чай. Кичьлоколока и Акдубазена танцевали друг с другом. Дарен увёл Бенго за рояль. — Бенго, друг, помоги мне. — Хорошо, — Бенго удивился просьбе, к нему даже закралось подозрение, что Дарен хочет заложить подарок королевы. — С чем? — Расскажи мне о присутствующих здесь. С кем дружить? С кем враждовать?       Бенго выдохнул с облегчением и первым делом указал на барона, спящего за столом. — Барон Кванко. Жадный, льстивый. Везде и во всём ищет выгоду для себя. Абсолютно везде. Очень любит деньги. — Угу, — Дарен слушал внимательно, а Бенго и не думал что-то скрыть от него. — Маркиза Акчур. Вдова. Любительница роскоши и молодых мужчин. Собирает и сочиняет сплетни, — Бенго бросил оценивающий взгляд на Дарена. — Скоро и тебе пришлёт письмо с приглашением. — Мне? — маркиза поймала взгляд Дарена, вскинула голову, скрыла лицо за веером и отвернулась. — Да. И она очень настойчивая, — поджал губы Бенго.       Маркиза уже успела за год прислать ему множество писем и подарков. Парень отсылал подарки назад, а в письмах отписывался, что не имеет свободного времени, чтобы посетить маркизу, потому как он единственный наследник и всё время посвящает обучению. — Расскажи мне о казначее. — Герцог Корбин. Входит в число немногих, кого его величество считает своей правой рукой. Он очень ценит герцога, это нужно учесть, — Дарен кивнул. — Имеет высокое положение и огромное влияние среди дворян. — Он странно на меня посмотрел только что, — поёжился Санву. — Ты ему не нравишься. — Откровенно, — рассмеялся Дарен.       Бенго пожал плечом. По слухам, у казначея с сыном короля была связь, но говорить об этом Бенго не стал — он не был сторонником верить неподтверждённым слухам. — Эм, дальше, Томас. Очень горделивый, со сложным характером… — Это я понял, — хмыкнул Санву и отсалютовал начальнику рыцарей подняв бокал.       Томас дёрнул щекой и вновь отвлёкся на разговор с казначеем. Герцог Корбин по торжественному случаю был одет по последней моде: узкие штаны со множеством бантиков облегали тонкие, как тростинки, ноги. Камзол, украшенный золотыми цепочками, был сшит по фигуре и подчёркивал её недостатки: сутулость и неестественно высокие плечи. Бледность лица Корбина выделялась на фоне тёмно-вишнёвого костюма и в глаза, в первую очередь, бросался выпуклый лоб. Казначей кивал Томасу, иногда бросая колючие взгляды на Дарена. Бенго это не нравилось, а Санву не обращал внимания.       Король и королева закончили танец под аплодисменты. От шума проснулся барон Кванко и, пытаясь сообразить где он находится некоторое время вращал широко распахнутыми глазами, тоже зааплодировал. Увидев короля, он бешено забил ладонью о ладонь. — Благодарю вас, моя жена, за танец, — король поцеловал руку своей королевы. — Это было великолепно. — Льстец, — тихо произнесла Кабат, одаривая его улыбкой. — Дорогие гости, — обратился король к знати, — прошу вас, продолжайте веселиться. Для всех приготовлены покои, можете не торопиться домой. Я буду рад повстречать вас всех завтрашним днём. — Благодарим вас, ваше величество, — раздался строй голосов.       Найдя у стены Дарена, король подмигнул ему, после он подал руку жене, и они ушли. С ними ушла самая младшая принцесса в сопровождении двух горничных. Остальные принцессы окружили Азору и о чём-то переговаривались, пока она неотрывно смотрела на Дарена. — Ну всё, тебя сегодня так просто не отпустят, — похлопал его по плечу Бенго.       Ответить Санву не успел — к ним направлялась принцесса. — Приветствую вас, ваше высочество, — на поклон Бенго она не обратила внимания. Взгляд её был прикован к Санву. — Барон, пригласите меня на танец, — мягко потребовала она и приняла протянутую руку. — Ваша просьба для меня закон, — принцесса на эти слова нахмурилась и ответила: — Вы можете отказаться. — От такой чести? Ни в коем случае! — и Дарен увлёк девушку за собой.       Маркиза же тут же пригласила на танец Бенго и, движимая любопытством, старалась как можно ближе держаться к этой паре. Бенго и сам был не против узнать о чём Санву с принцессой будут беседовать и поэтому послушно последовал за маркизой. Вскоре ему начало казаться, что это маркиза ведёт в танце, а не он, настолько настойчивой она была. — Я хотела поблагодарить вас, Дарен, — принцесса подняла на него красивые, чуть грустные и ожидающие глаза. — За спасение. — Мы сделали то, что обязаны были сделать, ваше высочество, — ответил Дарен. — Я хотел бы принести вам свои искренние извинения. — Извинения? — принцесса очень удивилась. — Но за что, барон? — Я неподобающе вёл себя с вами… мм, в замке… — Ах, — принцесса вспыхнула, её уши, неприкрытые волосами, покраснели. — Я поняла, барон. Вам не стоит об этом беспокоиться — я понимаю ваши мотивы и ту ситуацию, которая… Ах, лучше будет, если вы забудете обо всём. К тому же я вас прощаю. — Благодарю. Отныне я смогу хорошо спать.       Принцесса коротко рассмеялась. — Ах, Дарен, вы единственный, кто может меня рассмешить. — Простите, ваше высочество, я не верю, что никто во всём дворце не может развлечь вас, — Дарен осмотрелся. За столом вели беседу престарелые герцог и герцогиня, и барон Кванко. Парень чуть наклонился и прошептал: — Хотя кругом многое заплесневело…       Это вызвало ещё больший смех девушки, а Дарен улыбнулся и сказал: — Вы совсем не похожи на царевну-несмеяну. — На кого? — переспросила принцесса.       Она выглядела огорчённой из-за сравнения с другой девушкой, и не с простой к тому же, а царевной. — Царевна-несмеяна. Вы не знаете эту сказку? — Азора покачала головой. — Это про царевну, которая никогда не смеялась. Её отец, царь, даже издал указ, согласно которому он готов был отдать свою дочь в жёны тому, кто сможет её рассмешить. — За любого? — изумилась девушка. — Угадали.       Ритм танца был достаточно высок, но Дарен вёл девушку с такой же лёгкостью, с которой вёл разговор. Тяжелее было Бенго. Его партнёрша уже устала, тяжело дышала, но не думала остановиться, настолько велико было её любопытство. — Угадали. Царь разрешил принять участие всем: от герцогов, до самых низших простолюдинов… — Ах, — впечатлительная, воскликнула Азора. — А дальше? Наверное, там было очень много желающих? — Конечно. Многим хотелось стать зятем царю. Поэтому все холостые мужчины от пятнадцати лет до… самых пожилых, отправились во дворец. Первыми в очереди были герцоги, потом бароны, торговцы, лавочники. Они выстроились в такую длинную очередь, что она доходила до границ царства. Каждому выделялось немного времени, в течении которого желающий мог попытаться рассмешить царевну. — А если она не смеялась?       Музыка сменилась, теперь они танцевали в неспешном ритме. К радости уставших Бенго и маркизы. — Если претендент на руку царевны не справлялся с задачей, то ему отрубали голову и насаживали на пику у городских стен. Это было условие царевны. — Ах, — принцесса с жалостью и осуждением покачала головой. — Как жестоко и бессмысленно. — Возможно, — кивнул Дарен. — Но ведь никто не заставлял их приходить во дворец. — Это правда, — согласилась Азора. И вновь оживлённо спросила: — Скажите, Дарен, получилось ли у кого-нибудь рассмешить несмеяну? — Да, ваше высочество. Царевну рассмешил нищий простолюдин. — Правда? Простолюдин? — Да. — А король? Он разрешил им пожениться? — Конечно. Он потерял множество подданных и, наконец, увидел улыбку своей дочери. А царевна с избранником жила долго и счастливо. Как и положено в сказке. — Какая красивая и очень грустная сказка. — Да, ваше высочество, — музыка утихла.       Почти все разошлись. В зале остались лишь Аметназирха, Кичьлоколока, Азора, Дарен и тяжело дышавшие маркиза с Бенго. Музыкант уже наигрывал следующую мелодию. — Благодаря вам, барон, я интересно провела время. — Это было интересно и для меня, ваше высочество принцесса, — искренне улыбнулся ей Дарен. — Я бы хотела, — Азора оглянулась на сестёр. Одна из них махнула рукой, подталкивая сестру к действию. — Я бы хотела, если вы не против… Мы могли бы вместе с вами как-нибудь выпить чай. — Это было бы замечательно, ваше высочество, — с энтузиазмом согласился Дарен. — Ваша сестра как раз обещала прислать для меня приглашение. Мы могли бы все вместе выпить чай и побеседовать. — Ах, да, — только что оживившаяся девушка помрачнела. — В таком случае до встречи, барон. — Ваше высочество, — отвесил поклон Санву.       Азора с сёстрами, в сопровождении горничных, вышли из залы. А внимание Санву тут же завладела Акчур. — Дарен, вы произвели на меня хорошее впечатление, — сказала вдова, протягивая руку для поцелуя. — Поэтому я дам вам совет: во дворце слишком много гадюк, желающих укусить вас побольнее, поэтому вам нужен покровитель. С покровителем вы сможете ничего и никого не бояться.       Последние слова она произнесла тихо, с придыханием, вкладывая в них определённый смысл. Бенго покосился на Дарена — понял ли он? Улыбнувшись, Дарен взял руку маркизы и, к немалому удивлению Татакео, погладил её пальцами. — Разрешите в благодарность мне дать совет и вам, маркиза? — глаза Акчур загорелись радостью, и она великодушно дала своё согласие. — Чтобы успешно скрыть свой истинный возраст мало стянуть кожу на затылке, мой вам совет: носите перчатки. Они скроют дряблость ваших рук.       Маркиза помрачнела, резко выдернула свою ладонь из рук Санву, злобно сверкнула глазами по шеренге служащих: не смеётся ли кто и быстро вышла из залы. Бенго проводил её выпученными глазами и после, заикаясь, спросил: — С… С… Скажи, что я не с… сплю? — Не хочу, чтобы она присылал мне приглашения, — отмахнулся Дарен. — Я… — Бенго зачесал волосы назад. Этот парень пугал и заинтересовывал всё больше. — Слушай, я устал, — Дарен размял плечи. — Пойду отдохну. Завтра увидимся. — Да. Хорошего отдыха. К Дарену уже спешили двое служащих, чтобы проводить в покои. Бенго остался один. Подозвав парня с вином, он взял с подноса бокал и задумчиво произнёс: — А ведь за весь вечер он ни разу не выпил.       Поставив нетронутое вино обратно, Татакео вышел. СЛЕДУЮЩИМ УТРОМ       Ранним утром Бенго упражнялся в фехтовании с рыцарями. Сегодня он спал всего два с половиной часа: до поздней ночи он писал подробный отчёт для отца, а в пять его разбудил рыцарь для утренней пробежки. Потом два часа фехтования. Пот щипал глаза и Татакео чуть согнулся, чтобы вытереть его краем рубахи. Выпрямившись он увидел перед собой полотенце. — Спаси… О, Дарен, ты?! — Доброе утро, — как всегда улыбающийся парень поднимал настроение. — Решил тебя перед завтраком найти. Ты ведь ещё не завтракал? — Нет ещё. Хорошо, что пришёл, — Бенго вытер лицо и шею полотенцем. — Подожди немного, я переоденусь. — Да не вопрос.       Стянув рубаху Бенго ополоснул лицо, шею и торс холодной водой из бочки, перекинул полотенце через плечо, зачесал волосы и скрылся в казармах. Сам не особо понимая почему, Бенго торопился, словно боялся, что Дарен не станет долго ждать и уйдёт. Но тот его дождался.       Путь их пролегал чрез постоялый двор. Дарен вдруг остановился. — Слышишь? — спросил он. — Кто-то кричит. — Тут скот содержат, тут постоянно кто-нибудь кричит, — пожал плечами Бенго. — А вдруг помощь нужна?!       Бенго не успел остановить Санву — тот уже скрылся за зданием, в котором держали свиней. Не думая, что кому-то и правда нужна была помощь, Бенго всё же поспешил за ним. Оказалось, что один из хряков перегрыз деревянное ограждение и вырвался на свободу. За ним рванули на волю и остальные. Большинство уже загнали обратно, но двух хряков, имевших очень большие телеса, загнать не могли — их попросту боялись. — Бенго, давай им поможем? — попросил Дарен.       В далеке стояли три худенькие женщины и два парня лет десяти-двенадцати. Они смотрели с надеждой в глазах и Бенго пришлось согласиться. — Отлично, — как-то слишком обрадовался Дарен. — Ты бери того, что в земле роется, а я того, что в луже спит. — Договорились.       Раскинув руки в стороны Бенго осторожно приближался к хряку, а Дарен решил подозвать животное: — Цыпа, цыпа, цыпа, иди сюда, цыпа, цыпа…       Бенго хохотнул и поинтересовался: — Он тебе курица, что ли? — Я не знаю, как свиней подзывают, — оправдывался Дарен. — Я тоже не знаю, но точно не так. — Ладно, — Дарен зачем-то поплевал на ладони и обтёр их о бёдра. — Хрюшка, иди сюда, я тебе желудей дам.       Хряк, мирно лежавший в грязной луже, лениво повернул голову, вперился глазками в Санву и хрюкнул. После чего вновь положил морду в грязь. Дарен остолбенел. — Бенго, ты слышал? Он меня послал!       Расхохотавшийся Бенго спугнул своего хряка. Чертыхнувшись он поспешил догонять животное. А хрюшка, лежавшая в грязи, вдруг поднялась и медленно пошла на Дарена. — Эй, свин, слушай меня, — отдал он приказ свинье, — иди в загон. Санву даже указал пальцем на загон, куда свинье следовало пойти, но она продолжала идти на Дарена, в противоположную от загона сторону. — Ну тогда я вынужден применить силу.       Вновь поплевав на ладони, парень подбежал к свину, чтобы толкнуть его в обратную сторону. Но тот вдруг сам развернулся, поэтому толчок пришёлся по воздуху и, к смеху немногочисленных зрителей, Дарен упал. А свин принялся рыть землю. Он хрюкал, фыркал, откидывал рылом комья земли. Дарен встал, подсобрался, и упёрся ладонями в зад свина, толкая того вперёд и уже умоляя идти в загон. Промучившись таким образом пару минут, Дарен, грязный, выдохшийся, с взъерошенными пыльными волосами просто уселся на животное, которое не обратило на это никакого внимания. Бенго тем временем играл с хряком в игру тяни-толкай. Он упёрся руками в морду животного, толкая того от себя, а животное, в свою очередь, толкало парня вперёд. — Что вы делаете? — Бенго и Дарен повернули головы.       Воспользовавшись моментом свин увеличил напор и Бенго, удерживая свинью за голову проскользил ногами по грязи спиной вперёд.       Шагах в пяти от них стоял Кванко со своими служащими, они посмеивались, да и сам Кванко готов был расхохотаться. — Как что? — удивлённым тоном спросил Дарен. — Ах, да, вы на ужине изволили спать и не слышали, видимо, что его величество изъявил желание видеть своих подданных отнюдь не на лошадях и в каретах, а верхом на этих милых свинках. Это не приказ, а пожелание, свинья ты вислоухая! Это я не вам, господин Кванко. Так, кто лучше сможет выполнить пожелание короля — получит ларец золота.       Сопровождающие барона затихли, а глаза Кванко загорелись. — Нет, я не спал, — отрицал он. — Я просто не думал, что вы тоже хотите принять в этом участие. — А почему нет?! — пожал плечами Дарен. — У сына герцога уже неплохо получается.       Татакео уже извалялся в грязи, ругаясь, едва держался на спине огромного хряка, который истошно визжа носился по загону. — Да, я вижу, — усмехнулся Кванко и поспешил попрощаться: — Удачи вам, барон. — Спасибо, барон, — поблагодарил Дарен и почувствовал толчок. Он едва усел ухватиться за хвост хряка, как тот рванул вперёд под хохот людей. СПУСТЯ НЕДЕЛЮ       Мэй в прекрасном настроении завтракала в саду. Распустились поздние розы; был тёплый день и Мэй решила им воспользоваться. Дворецкий всё же держал на готове тёплый плед. — Господин… — Педро, мне не холодно, — отмахнулась Мэй. — Просто подай мне горячий чай. — Да, господин, — дворецкий самолично налил чай и посмотрел на небо. Чистое, без единого облачка. — Это последние тёплые дни. — Да, Педро, вы закончили с оранжереей? — Окончание работ ожидается через пять-семь дней, господин. Осталось утеплить, довести до ума камин, и вы сможете зимой там обедать. Да, и тюльпаны, как вы и просили, заменили розами. — Спасибо, — Мэй сделала глоток ароматного горячего чая и с прищуром посмотрела на старика. — Педро, ты сегодня в приподнятом настроении, случилось что-то хорошее у тебя? — Нет, господин, всё как обычно.       Мэй перевела взгляд на горничную, стоявшую у края беседки. Та поспешила пояснить: — По городу ходят слухи о бароне Кванко, господин. Вот Педро и веселится. — Педро, — заинтересованная Мэй запрокинула голову, глядя на дворецкого. — А ну рассказывай. — Это просто сплетни, господин, — нехотя ответил Педро. — К тому же они, вероятнее всего, лживы. — А мне интересно. Ну? — Как скажете, господин, — сдался дворецкий. — Говорят вчера во дворец барон Кванко въехал… на свинье. — На сви… — Мэй вспомнила как неделю назад они с Татакео гоняли свиней и расхохоталась. — На свинье? Верхом? — Да. Говорят, на свинье было седло, для удобства барона, а ещё он держал перед свиньёй морковь, привязанную к палке.       Мэй хохотала до слёз. Потом выдохнула, взъерошила волосы и вновь расхохоталась. — Как отреагировал его величество? — Его величество это повеселило. А когда барон попросил положенную ему награду, то его величество сказал, что её он получит от заказчика, — Педро пожал плечами. — Чтобы это не значило. — От заказчика? — переспросила Мэй. Глаза её блестели. — Да. Барон расстроенный отправился домой и, говорят, слёг больной.       Мэй смахнула последние слезинки. Бенго оказался прав, любовь к деньгам затмевала у Кванко здравый смысл. Прежде чем уйти она отдала приказ: — Педро, набей ларец золотом и отправь в дом Кванко. И приложи письмо с пожеланием скорейшего выздоровления.       Дворецкий удивился, но перечить не стал. Он лишь чуть прищурился и улыбнулся. — Как прикажете, господин. Сейчас же выполним.       До самых дверей он провожал своего господина взглядом умных, серо-голубых глаз.