Пара влюблённых голубей всегда летает вместе

      Как же светло. Прохладно и свежо. Нет, на самом деле, не просто прохладно, а холодно. Настоящий мороз. Но если рядом с тобой на своей лошади скачет твой любимый человек – разве что-то имеет значение?       Сейчас кроме Дазая и Чуи в этом мире больше никого нет. Они несутся по полю. А почему? Зачем? Для чего?       Свадьба. Наконец-то, наплевав на всех и на всё, на все глупые общественные рамки и порицания, они всё-таки официально оформили свои чувства. Хотя… Даже без свадьбы всё и так осталось бы ясно даже ежу.       Дазай любит Чую больше всех на свете. Ему просто жизненно необходимо, чтобы даже в самый грустный, сложный, хмурый, пасмурный день рядом было его рыжее доброе солнце. По-своему поддерживающее. По-своему его всегда подбадривающее.       Чуя любит Дазая больше, чем Дазай любит Чую. Хоть рыжик никогда не сомневался в том, что Осаму любит его «больше всего на свете», всё равно уверен, что его чувства сильнее.       Кто бы мог тогда предположить, к чему приведёт их случайная первая встреча?… Светское мероприятие, бокалы шампанского. Много разных людей. Оба в тот день стояли по разным углам большого, просторного зала. Осаму случайно встретился взглядом с парой голубых, лазурных глаз, а после дружелюбно поднял свой фужер вверх, словно предлагая тост на расстоянии.       Накахара тогда просто не смог не обратить внимания на того высокого чудака, и немного насмешливо, но всё-таки по-доброму ему улыбнулся и поднял свой бокал в ответ. Вместе с элегантно чуть изогнутой рыжей бровью.       Кто же знал, что за два года эти двое станут самыми близкими людьми друг для друга. Дазай запомнил привычку Чуи в путешествиях обходить антикварные лавки в поисках красивой пары тонких осенних перчаток. Накахара наизусть знал все стихи, которые его парень периодически читал ему перед сном. Каждая деталь, каждая мелочь была изучена досконально, впитана с каждой песчинкой времени.       Неужели они действительно выдержали всё, что могло разбить хрустальное счастье? Ссоры, побитая посуда, слёзы, истошный крик «не уходи!», отговорки «я такой дурак», раскаяние «я на самом деле не заслуживаю тебя» и тихое прощение «я никому тебя не отдам».       Да, действительно. Всё осталось позади. Сейчас всё проносилось вместе с проплывающим мимо зимним пейзажем. Бесконечное поле, заваленное снегом. И лишь огромные облака впереди.       У Дазая – белая лошадь, покрытая большим количеством серых пятен. Будто по белому полотну кто-то небрежно расплескал черную краску, а потом попытался исправить кусок большого природного искусства, смешав оттенки.       А у Чуи лошадь тоже белая, но здесь этот светлый оттенок уже без всяких примесей.       Празднично красивые сёдла. У одного узда, поводья и седло с золотым отливом, а у другого – тёмно-розовые.       Оба нарядные, в парадном. Белые костюмы. Они сегодня даже ярче снега.       Рыжие волосы Чуи впервые собраны в высокий хвост. Дазай, на самом деле, устал уже ему повторять о том, как же сильно ему идёт эта причёска. Пушистые волосы Осаму немного, но абсолютно свободно развевались на ветру.       Лошади пересекали огромное бескрайнее поле, сплошь покрытое белым снегом. Там далеко, где-то и по правую, и по левую руку виднелись лесные островки.       Правая рука Чуи чуть дернула поводья, чтобы его лошадь приблизилась к рядом скачущей. Левая рука потянулась в сторону – Дазай тут же сообразил и протянул в ответ свою правую руку, сплетая пальцы с его любимым и единственным.       Осаму не мог налюбоваться на отражение солнца в любимых глазах цвета небес. Что сейчас было ярче: голубой небосвод или глаза Чуи? Что было для него роднее, лучше, дороже, нужнее? Ответ прост и ясен.       Накахара именно так тепло, так искренне, так по-доброму, так по-домашнему улыбался очень и очень редко. Зато всегда метко. И всегда только Дазаю. Вот и сейчас, он улыбнулся и сделал знак, намекая на то, что нужно отпустить руку. Подержались за ручки, а сейчас дай мол волю, поеду вперёд.       Осаму отпустил руку, наблюдая, как лошадь рыжика набирает скорость. А сам же, чуть замедляя ход скакуна, оглянулся назад. За его спиной сейчас остаются не только километры протоптанной ими снежной дороги, но и все тяжести прошлой, холостяцкой жизни.       Пять секунд. Семь, восемь секунд. Всего ненадолго его взгляд замер. А потом парень со спокойной душой окончательно опустил свои мысли.       Дазай повернул голову обратно. Впереди него, навстречу огромному, низкому, белому облаку, которое сливалось со снежной гладью линии горизонта по среди лазурного неба, ехал на лошади Чуя. Его самый любимый человек. Его муж.       Рыжие, кудрявые, невероятно красивые волосы переливались на солнце, рассыпались по белоснежному пиджаку, накинутому на спину.       Его удаляющаяся фигурка звала, манила за собой. Дазай Осаму не хотел от него отставать. Поэтому постепенно и начал снова подгонять лошадь, устремляясь в светлое будущее вместе со своим голубоглазым чудом.