Оказавшись на твоем месте

Звездная ночь скрывала от жителей Иерусалима очередную жертву скрытого клинка. Вот и белоснежное перо... Легкое движение им по перерезанному горлу поверженного - и оно мягко впитывает вытекающую жизнь... Вокруг лежали тела - уже мертвая стража, от которой пользы было не больше, чем от самого Альтаира, если бы речь зашла о плавании. Вот что-что, а с водой он не дружил с детства. Мысли прервала резкая боль в области груди. Внутри все словно горело, дышать было больно, органы будто напичкали острыми приправами... или шипами. Альтаир признал, что на этот раз он здорово сплоховал, и за это Малик его точно по головке не погладит. Ассассин давно осознал свою ошибку. Именно из-за него Малик потерял брата, потерял руку, а вместе с ней и возможность быть полезным ордену, выполняя миссии, а не торча здесь, в затхлом бюро, и ощущая себя калекой. Но все попытки извинений пресекались требованиями удалиться с глаз долой. Альтаир понимал, что этого ему никогда не простят. Дабы не испытывать судьбу, ассассин решил сам разобраться с ранениями, а в Масиафе уже обратиться к врачу. Разгоряченная сталь кинжала, нагретого на костерке, уже вскоре прижигала кровоточащие раны. Эта боль была ничто по сравнению с той, что причиняли слова Малика, которыми он каждую встречу попрекал и без того наказанного судьбой Ла-Ахада. Подождав, пока режущая боль в груди немного утихнет, Альтаир немедля отправился доложить о завершении миссии. Спустившись в бюро, он сразу же нашел Малика, как обычно возившимся с картами. - Мира и покоя тебе, Малик,.. - тихий, еле слышный голос - боль не давала заглатывать достаточно воздуха, словно он был пропитан солью, раздражавшей и высушивающей чувствительные стенки легких. - Пока ты здесь, не будет ни того, ни другого. Что с голосом? Небось провалил-таки задание и теперь стыдишься!? – резко отозвался Малик с нескрываемым раздражением и сарказмом. - Задание выполнено, – окровавленное перо мягко опустилось на стол. Уже развернувшись и почти покинув бюро, Ла-Ахад вдруг замер, услышав голос позади. Холодный, жесткий голос. А затем и поймав пронзающий взгляд. - Беги, беги! Может, еще кого предашь или заколешь невинного, а, может, и то, и другое? - За что ты так со мной? Я осознал свои ошибки и изо всех сил стараюсь их исправить! – выдавил из себя Альтаир, не выдержав натиска друга. Ком боли с новой силой встал в горле и не давал дышать. - Ты еще спрашиваешь почему?! Да потому, что все это из-за тебя!!! Из-за тебя я потерял все, что мне было дорого!!! Брата, руку, полноценность!!!! Из-за тебя я застрял в этой дыре, не имея возможности выполнять миссии, из-за тебя я стал калекой!!! Достаточно понятен ответ?!! Если бы ты меня послушал тогда, в храме Соломона, ничего этого бы сейчас не было, мой брат был бы жив, а рука не гнила б в земле!!! - Малик сорвался на крик, уступил волю бушевавшим внутри него эмоциям. Как же ему хотелось, чтобы этот высокомерный эгоист испытал те же страдания, что когда-то и он, ощутил те же мучения, которые терзали душу. И он знал... Знал, как это устроить, нанести удар по самому слабому месту – гордости и высокомерию. Опущенные в пол глаза Альтаира наполнились болью, сожалением и ненавистью к самому себе. И так было с каждой встречей. Однако самое главное то, что с каждым разом эта боль становилась все сильней. Не смотря на отсутствие левой руки, Малик с легкостью уложил Альтаира на обе лопатки, и, пока тот приходил в себя от болезненного удара головой о пол, Аль-Саиф кинжалом зафиксировал его ладони над головой таким образом, чтобы пресечь любую возможность аля «Здравствуй рожа, я - кулак». Сев на Альтаира верхом, Малик выхватил еще один кинжал и принялся разрезать одеяние брата, который пребывал в глубочайшем шоке от его действий; боль в ладонях не давала даже пальцем шевельнуть, о сопротивлении не было и речи. Тем временем глава бюро слегка отдалился, дабы полюбоваться своей работой. Альтаир изо всех сил старался сохранять самообладание, но почувствовав, как рука Малика спустилась вниз и уже почти проникла в штаны, ассассин начал активно сопротивляться, за что без промедления получил единственной рукой в живот. Боль раскатилась по телу с новой силой. Ла-Ахаду казалось, словно внутри растекается огонь, сжигавший его заживо. Зажмурив от боли глаза, он не заметил, как Малик нагнулся к нему и впился в губы, покусывая их до крови и разрывая шрам на губе. Сознание мутнело от металлического привкуса во рту. Аль-Саиф так сильно увлекся местью, что не замечал болезненной бледности Альтаира. Тотчас он стащил с ассассина штаны и без подготовки резко вошел в него до конца, порвав девственный проход; пошла кровь следом за истошным, полным боли криком. Золотистые глаза расширились, заполнившись слезами. Не давая тому привыкнуть, Малик начал резко вколачиваться в несчастного брата. - Малик!!! Пожалуйста, остановись!!! Аахх!!! Мне больно, хватит, перестань!!! Малииик!!! - Альтаир зажмурился, истошная мольба заполнила стены бюро, однако это не останавливало рассвирепевшего Аль-Саифа. - Это твоя плата за ошибки прошлого, Альтаир!!! Кадар был еще так молод, почему его жизнь прервалась, а не твоя?! Ведь все произошло по твоей вине, так почему ты жив?! Ведь это ты... Ты должен был тогда сдохнуть!!!! – заорал во весь голос Малик. Глаза Альтаира снова распахнулись. «А ведь он прав. Я был идиотом, эгоистом, но... я изменился, так почему... он отказывается это признать, увидеть это?!!... Аллах... если моя смерть сможет искупить грех перед ним... то я отдам свою жизнь ради этого...». Крики смолкли, прекратилось сопротивление. Малик остановился и, вглядевшись в глаза Ла-Ахада, испугался. Остекленевший взор был направлен прямо на него. - ... прости,.. - с трудом выговорил Альтаир. Взгляд Малика наполнился еще большим испугом, когда слезы брата окрасились в алый... Тело полностью обмякло, глаза закрылись и Малик боялся, что навсегда. - Эй, Альтаир... Аль... АЛЬ!!!! – весь гнев и ярость растворились, осталась лишь боль и ужас, когда Малик увидел творение рук своих. Слезы заполнили глаза. Аккуратно выйдя из Ла-Ахада, он прижал его тело к себе, читая молитвы и моля Аллаха вернуть ему... друга? Брата?.. Он понял: Альтаир для него больше, чем просто друг или брат... «О Аллах, каким же я был слепцом...». Прижав любимого еще плотнее к себе, Малик прошептал в пустоту: - Не уходи... Не оставляй меня одного... Только не сейчас, когда я наконец открыл глаза... Когда ты открыл мне их,.. – голос дрожал и грозился затихнуть совсем. - نسر ... أنا أحبك *,.. – произнес Малик, касаясь губ брата нежным поцелуем. Оттерев запекшуюся кровь с тела Альтаира, он отправил голубя с посланием знакомому лекарю с просьбой прийти как можно скорее. Вскоре врач уже был в бюро и осматривал измученное тело. - Видимо, во время миссии он получил травму, которая привела к внутреннему кровотечению: легкие полны крови. Но, благо, все остановилось. Не волнуйся, выкарабкается. - Спасибо, – ответил Малик, сам попутно вспоминая еще и тот удар в живот, что нанес Альтаиру во время приступа гнева. Лекарь провел нужные процедуры и перебинтовал раны. - Так, только полусидячее положение; на область источника кровотечения положи холод, например, пузырь со льдом, и не волнуйся, он сильный, справится, – проинформировал лекарь и подбодрил изволновавшегося Аль-Саифа. - Хорошо, спасибо большое, – поблагодарив доктора и проводив его к выходу, Малик вновь вернулся к Альтаиру. Следующие два дня он ухаживал за ним, и вот его старания были награждены. На третьи сутки Альтаир, наконец, открыл глаза. - Малик? – не успел он спросить, что случилось, как тот уже припал к его губам нежным поцелуем, затем отдалился. - Прости... Аль, прости меня! Я был так слеп, жил прошлым, совсем не замечая того, что имею... не оставляй меня одного,.. - с трудом сдерживал слезы Малик, крепко обняв единственной рукой брата... Любимого брата. - Все хорошо, Малик, я рядом. Я всегда буду рядом с тобой, – мягко ответил Альтаир и еще крепче обнял Малика, целуя его в макушку, вдыхая его запах, поглаживая по черным, слегка жестким волосам. Дышать было легко, бремя прошлого свалилось с плеч и освободило измученную душу. «Теперь я понимаю, Альтаир. Я понимаю, какого тебе было - жить с такой ношей. Я никогда не понимал тебя, потому что сам никогда не поступал, как ты. Но теперь я это понял, оказавшись на твоем месте. Мы вместе исправим наши ошибки». __________________ * - نسر ... أنا أحبك ... (араб.) - Альтаир, я люблю тебя.