Вырастешь - поймёшь

— Вот, — говорю и протягиваю тетрадь по литературе, — анализ стиха и сочинение. — Так она у тебя дрессированная? — раздаётся над ухом смешок, — А взамен ты должно быть иногда её выгуливаешь? Снова улюлюканье и свист. Я так ненавижу это всё. Ненавижу мальчишек, ненавижу делать домашку за других и ненавижу, когда меня сравнивают с собакой. Я даже ниже. Как вещь. Молчаливая и удобная, всегда под рукой. Моему мальчику всё равно. Над потехой друзей он тоже смеётся и небрежно треплет меня по голове. Он даже не мой мальчик. Уже давно не мой. Скорее это я — его. Его собачонка, его игрушка, просто его… Давно не друг и ни разу не любимая. — Ладно, нам пора, потом позвоню. Нет. Не позвонишь. Ты никого не сдерживаешь обещания. Мы оба знаем, что звонить буду я, а ты не возьмёшь трубку. Потом придет СМС, в котором ты напишешь что я должна сделать и к какому дню. Но сейчас в ответ я пролепечу: «хорошо» и виновато улыбнусь. Буду стоять и смотреть вслед, зная, что ты не обернёшься. А когда вы скроетесь за поворотом, пойду домой, стараясь сдержать слезы. Никто не должен видеть, что я плачу. Только за закрытой дверью ванной комнаты, пока из крана хлещет горячая вода, я разрешаю себе немного поскулить. Иду, переступая трещинки на тротуаре, заворачиваю во двор и ко мне подбегает Буська. Так её прозвали дети во дворе. Мама всегда твердила, чтобы я не лезла к бродячим собакам. Как ты не понимаешь, мама, что я такая же. Такая же как Буська. Я протягиваю руку, глажу по голове, а она задорно машет хвостом и, мне кажется, также виновато улыбается. Только ты меня и понимаешь, Буська, только ты. Я лезу в рюкзак и достаю кусочек сыра, завернутый в салфетку. Мой скромный подарок. Обед раздели другом, ведь так? Что же, ты мой единственный друг.