Ничья

Вечер выдался на редкость тихим: после нескольких дней непрерывного дождя солнце как будто желало прогреть землю с тройной силой. Петра захотела остаться в номере. Виктор не настаивал. С этой женщиной ему было по-настоящему хорошо: свободно, интересно, спокойно. Но сейчас можно побыть и одному со своими мыслями. Людей в бассейне и около него оказалось немного. Корчной плыл не торопясь, ровно дыша. Мысли скользили вслед за взглядом. Солнце ещё не окрашивало небосвод в медные тона, но уже не жгло. Мягкий, отдалённый шум разговоров и лёгкая музыка умиротворяли. Тут Виктор заметил, что какой-то парень, судя по одежде, сотрудник отеля, машет ему рукой. — Что случилось? — подплыв к парню, по-английски спросил Корчной. — Вас просили пройти к верхнему бассейну, — учтиво улыбнулся парень. — Вы меня ни с кем не спутали? — улыбнулся в ответ Виктор. — Нет, мне указали на вас, — пояснил парень. — И просили проводить вас наверх, там расположен небольшой уютный бассейн для очень важных персон. — Никогда ещё не был "очень важной персоной", — усмешкой Корчной, вылезая из бассейна. — А кто указал вам на меня? — Просили не сообщать, — мягко ответил парень. Корчному пришло в голову, что сейчас на него набросятся из-за угла. Да, отличная идея: заманили наивного гроссмейстера в уединённое место и порешили. Или тайно вывезут в СССР. Виктор одёрнул себя. К чему такой пессимизм? Может, просто какая-то молоденькая миллионерша пленилась его игрой и захотела лично познакомиться. Парень проводил его до двери. — Желаю приятно провести время! — Спасибо, — Виктор открыл дверь и оказался на небольшой террасе. Одна стена отсутствовала, поэтому можно было любоваться видом города. Посреди террасы расположился небольшой бассейн ("Даже очень небольшой!"). На бортике бассейна сидел Карпов. Корчной замер, вжавшись лопатками в деревянную поверхность двери. Ждал ли он такого развития событий? Хотел ли его? — "Да", — ответил сам себе Анатолий. — "Ждал, надеялся и верил. И хотел". — А я думал, меня ждёт красивая женщина, — вслух наигранно вздохнул Корчной. — Виктор Львович, идите ко мне, — Карпов указал на стоящие рядом с ним два больших стакана с коктейлями. Корчной буквально почувствовал на себе взгляд умных и хитрых зеленоватых глаз. — Вы хотите поговорить о турнире? — на всякий случай уточнил Виктор. Это была последняя попытка уйти. — Нет. Обещаю: сейчас никаких разговоров о турнире и о шахматах, — улыбнулся Анатолий ("Какие у него губы! Какой изгиб! Чёртов гадёныш!"). — Виктор Львович, чтобы нам с вами не терять времени: я ужасно соскучился по вам... — Ты ж меня каждый день почти видишь, — перебил Корчной, внутренне ненавидя себя за эти пререкания. Он прекрасно понял, что имел в виду Карпов: не более или менее холодную агрессию противостояния, а другое, обжигающее чувство. — Я хочу не только видеть. Виктор запер дверь и нарочито неспешно подошёл к бассейну. Сел на бортик напротив Карпова, свесив ноги в воду. — А за нами не следят? — улыбнулся Корчной, приняв из рук собеседника стакан с коктейлем. Ему казалось, что каждой клеточкой своего тела он сейчас ощущает счастье. Только не потерять, только не спугнуть. — Нет, — Карпов протянул свой бокал. — За что выпьем? Виктор хотел произнести что-то типа "За честную победу", но одёрнул себя. Не сегодня. — За нас с тобой, — сладкий, но не приторный вкус сока щедро оттенял изрядное количество водки. Виктор успел подумать об удивлении Петры: любовник пошёл поплавать, а вернулся совершенно пьяным. Карпов пил через трубочку, но его губы всё равно раскраснелись. Корчной понял, что не может спокойно смотреть на это. Опустившись в прохладную воду, Виктор потянул к себе Анатолия. Тот послушно обнял его за плечи. Виктор приподнял Анатолия, смотря на него снизу вверх. Взгляд карих глаз встретился со взглядом зелёных. Корчной чувствовал, что теряет над собой контроль. Его иногда пугало то, что он чувствовал к Карпову. Ненависть, зависть, раздражение оказались не столь страшными в сравнении с любовью. Да, с любовью. Виктор хотел бы найти какое-то другое слово: "любовь", в его понимании, — это что-то из романов, что-то отвлечённо-возвышенное, что-то между мужчиной и женщиной, в конце концов. А не ощущение полного слияния, хотя и с сохранением индивидуальности каждого из партнёров: физического, эмоционального (это при настолько разных темпераментах!), иногда даже будто слияния мыслей. Тем более с годящимся ему в сыновья мальчиком. Корчной был убеждён: из всех людей на Земле только Карпов знает его настоящего, и только он, Корчной, знает настоящего Карпова. Вне шахматных и политических ширм, вне норм приличий. Карпов наклонился, целуя Корчного в губы. Поцелуй вышел лёгким, почти невинным. — "Заманивает", — Виктор сам толкнулся языком между нежных губ любовника. Карпов застонал, едва не дрожа. "Он истомился. Как самочка во время брачного сезона. Странно, столько ведь мужиков с ним приехало", — даже наслаждаясь ощущениями, Виктор не мог отделаться от мыслей. Он знал, что у его Толи были мужчины и до него, и "параллельно", он ревновал. "Бах и Фурман развратили. Скорее, конечно, Бах. А Фурман уже радостно "подобрал" тебя и довершил начатое. Хотя он, кажется, действительно тебя любил. А ты любил его, Толя?" Виктор знал, что никогда не спросит Толю ни об этих отношениях, ни о каких-либо других. Потому что слушать о других мужчинах в жизни Толи ему, Виктору, просто больно. Он и про "развращение" думал с ревностью, фантазируя иногда, что бы сам делал на месте первого Толиного любовника. — "Ещё неопытного, стесняющегося научил бы всему... Но нет, опередили. Да и хер с ними! Ты же от моих поцелуев дрожишь". Виктор и сам иногда проводил время с мужчинами. На "загнивающем Западе" мест для таких встреч оказалось множество. Корчной всегда выбирал худощавых парней и всегда закрывал глаза во время секса, представляя себя с Толей. Правда, Толе он позволял больше, чем всем им... Ладони Виктора заскользили по бёдрам любовника, по-хозяйски обхватили его ягодицы. Толя стоном прервал поцелуй. — Виктор Львович... — Что? — Корчной улыбнулся. — Хочу вас, — Карпов облизнул губы. — Что мне нужно сделать, Толя? — вопрос-провокация. Виктор любил, когда любовник матерился. "Своим тонким, высоким голосом. Почему-то это заводит. Фурману это нравилось настолько, что он разрешал юному подопечному шутливо ругаться в свой адрес даже на людях..." Снова укол ревности. Корчной Карпову такого не позволял. Вернее, очень хорошо делал вид, что не позволяет: на турнире в Москве он даже набросился на Анатолия с кулаками и весьма убедительно сыграл возмущение. — Выебите меня, пожалуйста, — Карпов посмотрел в глаза Корчного. — Я не могу уже, я на стенку лезу без вас. — Но ты же такой правильный мальчик-комсомолец? — Виктор с лёгкостью посадил Анатолия на бортик ("Опять похудел от стресса!"). — И ты хочешь, чтоб тебя ебал отщепенец-перебежчик? — Да, в задницу прямо, — улыбнулся Карпов. Очевидно, он понимал, как его слова действуют на любовника. Корчной вылез из бассейна, оглядывая лежащего на спине прямо на полу из мелкой плитки Карпова. Вытащив из бокала кусочек льда, Виктор взял его между губ. Осторожно улёгшись на Анатолия, Корчной принялся целовать его так, чтобы вместе с губами, кожи любовника касалась и льдышка. — Ой, холодно, — Карпов всхлипнул, из-под полуопущенных век наблюдая на Корчным. — И горячо... Какой вы выдумщик, Виктор Львович. Губы Корчного проскользили по ключицам, по очереди коснулись сосков и двинулись ниже. Анатолий вздрагивал от каждого поцелуя, его кожа покрылась мурашками. Кочной взялся за резинку на плавках Карпова, приспуская их. — Ах, не надо, пожалуйста, — Карпов всхлипнул и попытался отстраниться, когда уже порядочно подтаявшая льдинка коснулась ствола. Корчной удержал его и демонстративно медленно провёл губами от основания к головке. — Ох, блядь... Виктор усмехнулся и, приподнявшись, поцеловал Анатолия в рот. Лёд расстаял. Анатолий вдруг оттолкнул от себя любовника и, аккуратно заставив его лечь на спину, сам принялся быстро целовать его тело. Виктор лёг удобнее, подложив руку под затылок. Он видел, как улыбнулся Анатолий, стаскивая с него плавки. "В нём столько женственности иногда, манерности какой-то. В Москве он так плохо выглядел из-за переутомления, что играл в гриме: пудра, даже немного румян. Я не мог тогда спокойно на него смотреть. А теперь вот эти ногти с маникюром... Да уж, парень со Златоуста". Карпов стал увлечённо ласкать ладонью член Корчного. Потом обхватил головку губами, обсасывая её. — Ах, чёрт! — Виктор замер, весь отдавшись ощущениям. — Как ты это умеешь... Язык Анатолия играл с влажной головкой, кончиком щекоча отверстие в ней. Потом Карпов провёл языком по уздечке, вызывая дрожь в теле любовника, едва коснулся зубами яичек и снова взял член в рот, пытаясь заглотить его как можно глубже. — Ох, Толечка, — Корчной положил ладонь на затылок Карпова, ероша его волосы. — Замечательный мой! Анатолий вдруг приподнялся и, поцеловав головку, растянулся рядом с Виктором. Тот мягко навалился на него, осторожно вводя член в узкое колечко мышц. — Не больно? — Корчной поцеловал Карпова в висок. — Не-ет, — пальцы Анатолия вцепились в спину Виктора аккуратными ногтями. — Мне так этого хотелось... — Мужика? — Вас... Я так скучал, — Карпов всхлипывал на особенно резких рывках. — Я тоже скучал, — Корчной с жаром поцеловал любовника. "Очень скучал, даже острее, чем по семье, иногда". — Мальчик мой... Не всегда послушный, — Виктор двигался плавно, снова и снова глубоко проникая в своего Толю, сжимая ладонями его бёдра. — Гадёныш мой... Как же я люблю тебя. — Ах! — Карпов запрокинул голову, едва не ударившись затылком о пол. — Я вас... тоже. Очень люблю. Виктор ускорял темп, забываясь в ощущениях: узкий, горячий Толечка, так сладко стонущий, шепчущий что-то одновременно грязное и нежное — было от чего потерять голову. — Ах, да... Блядь, да! Какой вы хороший! Ах, да, ебите меня, да! Я весь ваш... — Толя ласкал себя, стремительно ведя тонкими пальцами по стволу с набухшими венками. — Викто-ор... — Мой, блядь! — Виктор приподнялся, его движения стали совсем уж грубыми. Он ощущал, будто прыгает с обрыва. — Мой. Всегда был мой. И будешь тоже... Семя брызнуло внутрь Толи. Мгновение, и сам он кончил со стоном. Любовники замерли, пытаясь отдышаться. Корчной лёг рядом с Карповым. Вечер разгорался яркими красками неба. Так много и так мало времени вместе. — Поплаваем? — Виктор поцеловал Анатолия в щёку. — Поплаваем. Вернувшись в бассейн, Виктор взял стакан. Лёд давно расстаял, но пьянил напиток всё так же хорошо. — У тебя тоже ощущение, что происходящее иллюзорно? — спросил Виктор, глядя на вечерний Багио. — Мы с тобой посреди другой страны, фактически другого мира. Вдвоём, в такой красоте. Пьём вот... Занимаемся любовью. Почти клянёмся друг другу в вечной любви... — Как в кино, — улыбнулся Анатолий. — Ты же не смотришь такое кино? — Корчной надменно поднял брови. — Про красивую жизнь. — Я такого не говорил, — Карпов вздохнул, предвкушая возвращение давнего спора. — Я никогда тебя не пойму, — Корчной чувствовал, что его умиротворение сменяется гневом. "А повод-то такой дурацкий, честно говоря, но..." — Сейчас опять скажете, что я лицемер? — спросил Карпов, глядя куда-то вдаль. — А кто ты ещё-то? — Корчной пожалел, что под рукой нет сигарет. — Все эти правильные интервью: правильные книжки, правильные фильмы, правильная идеология. Ты хоть раз публично говорил то, что действительно думаешь? — Недавно на пресс-конференции, — Карпов отпил через трубочку. — Сказал, что вас ненавижу. — Ну, тогда я пойду, — заявил Корчной, хотя уходить не собирался. — А знаешь, Толечка, почему ты меня ненавидишь? Потому что я — единственный, кто тебе правду говорит! — А в чём ваша правда-то? — Карпов пристально посмотрел на любовника. — Скандалить по каждому поводу, доказывая, какой вы не такой? Что, мол, и фильмы смотрите не такие, и книги читаете не такие? Виктор Львович, как вы не понимаете: главное и для вас, и для меня — шахматы. И я не желаю лишиться возможности играть из-за неосторожного слова в интервью. Да, иногда мне проще сказать то, что от меня хотят услышать. Потому это всё — вздор. А я не хочу из-за вздора лишаться главного! — Маску на себя надел... — присвистнул Виктор. — Умно! — На вас тоже маска, — улыбнулся Карпов. — Если вы такой честный, пойдите и скажите вашей... женщине о нас. И на пресс-конференции потом расскажите, что я для вас не только соперник. — Чтобы тебя на Родине за мужеложство посадили? — огрызнулся Корчной. — Уничтожите жизнь лицемера, разве плохо? — пожал плечами Карпов. Виктор заметил, что глаза любовника заблестели явно не от алкоголя. — Ты урода-то из меня не делай! — искренне возмутился Корчной. — Я никогда людям зла не причинял и причинять не планирую! Это они мне причиняют. Да, я резкий, я не дипломат. Но вредить кому-то, а тем более тебе, а тем более так — я не мудак какой-то! Карпов вдруг прижался к Корчному, тот крепко обнял его. — Толя, я просто не хочу, чтобы ты стал таким, как они, — Виктор гладил любовника по волосам. — Серым, безгласным... Холодным. Хотя ты уже стал холодным. — Неправда. Просто я живу иначе. Там, где вы собираете пресс-конференцию, я разговариваю с человеком с глазу на глаз. Напомнить, благодаря кому вы снова заграницу стали выезжать? — Не стоит, — Корчной поцеловал Карпова в лоб. — Толя, а сам бы ты не хотел остаться заграницей? — Нет, никогда, — покачал головой Анатолий. — Даже если бы знал, что у моей семьи не будет из-за этого проблем. — Камень в мой огород? — грустно усмехнулся Виктор. — Нет, просто размышляю. Не представляю себе жизни в другой стране. Не временного пребывания, а именно жизни. К тому же, всё, что мне нужно для жизни и счастья, я получаю... — Карпов вдруг прижался сильнее к Корчному. — Я планирую жениться скоро... — И не на мне, — рассмеялся Виктор. — Любишь её? — Она мне симпатична, — Карпов поднял взгляд на любовника. — Но я представляю иногда, как женюсь на вас. — Я в фате в твоих фантазиях? — Корчной взял Карпова за подбородок и поцеловал в губы. — Нет, мы оба в костюмах, — улыбнулся, оторвавшись от желанных губ, Карпов. — Кстати, про фату, — Виктору страшно не хотелось завершать этот вечер. А ещё ему хотелось вспомнить ощущения, которые он испытывал только с Анатолием. — Можно тебя попросить... Только нежно. Ладонь Корчного обхватила член Карпова. — Хорошо, — практически простонал Анатолий, с обожанием глядя на Виктора. Корчной снова вылез из бассейна и встал на четвереньки. Он неохотно признавался себе, что иногда ему хотелось именно такой, пассивной роли больше, чем активной. Но никому, кроме Толи, Виктор не мог довериться, просто не хотел никого ещё. Карпов встал на колени позади Корчного, принимаясь аккуратно растягивать его. Тонкие пальцы настойчиво проникали всё глубже. Виктор расслабился, заново привыкая к ощущениям. Но внезапно пальцы сменились языком. — Толя?! — выдохнул Корчной. — Кто, блядь, научил тебя этому? — Вам не нравится? — поинтересовался Карпов. — Нет-нет, продолжай, — Виктор вдруг подумал, что, если за ними с Карповым всё же следят, следящие, должно быть, уже потеряли дар речи от действий своего чемпиона. Дальше мысли выключились. Корчной практически скулил от удовольствия. Ему было одновременно приятно и немного стыдно. Наконец Виктор почувствовал, как член любовника начинает осторожно в него проникать. — Будет больно — говорите. Уже почти забытое ощущение заполненности было потрясающим. Виктор отдался этому ощущению и отдался своему Толе. Охотно принимая всё новые толчки, Корчной беззастенчиво стонал от удовольствия. — Толечка, ох! Да, блядь! Да! Сейчас Виктор был предельно беззащитен, предельно открыт, но именно этого он и хотел, и именно в этом нуждался. Карпов вдруг отстранился, вызывая недовольный стон любовника. — Ложитесь на спину, — тяжело дыша, велел Анатолий. Виктор лёг, разведя ноги. Толя снова взял его, теперь уже резко вгоняя член. Корчной принялся ласкать себя, продолжая громко выражать своё одобрение происходящему. — Жёстко давай, ох! Выеби меня, гадёныш... Не филонь! Карпов искренне рассмеялся, исполняя требования. — Я сейчас уже, — Виктор с мольбой смотрел на любовника. — Да, Толя! Ох... Семя брызнуло из головки, у Виктора на мгновение заложило уши. Как сквозь дымку, он видел оргазм любовника: и кривящиеся в улыбке губы Толи, и дрожащие длинные ресницы, и семя, текущее из головки на его, Виктора, живот. "Если бы так было каждый день. Если бы так было всегда". Анатолий устало опустился рядом с Виктором, положив голову ему на плечо. Где-то догорал закат над Багио. — Праздник заканчивается, — Виктор лениво оглядел свой перепачканный живот. — Завтра снова в бой? — Виктор Львович, — улыбнулся Карпов. — Вы ведь не о бое сейчас думаете... — А о чём же? — озадаченно спросил Корчной. — О том, что хотели бы такого праздника каждый день... Виктор удивлённо покосился на Толю. Вот и как прикажете с ним играть, если он уже мысли читать умеет?! Хотя, может быть, это только в любовных отношениях возможно. — Да, Толь. Об этом. Но этого никогда не будет. — Не будет, — согласился Карпов, ложась на бок. — И это замечательно. — Почему? — Корчной тоже лёг на спину, оказываясь лицом к лицу с любовником. — Не приестся, — улыбнулся непониманию Виктора Анатолий. — Не надоест. — Это правда, — согласился Виктор. — И с пониманием то же самое, наверное. Может, мне и не нужно пытаться тебя понять до конца? — У вас всё равно не получится, — засмеялся Карпов. — А у меня не получится понять вас. — Ничья? — Корчной хитро посмотрел на Карпова. — Ничья, — кивнул Анатолий и поцеловал Виктора в губы. The End