Второй шанс

Опустошение – вот, что чувствовала Маринетт, безуспешно подавляя судорожные всхлипы, уткнувшись в толстовку Луки, рука которого легко гладила её по спине. Пару раз в комнату заглядывала мама, но так же бесшумно уходила, стоило только Луке покачать головой. Лайла, несносная стерва, подкинула в шкафчик Дюпэн-Чэн свой «баснословно дорогой» кулон. И каков же был шок Маринетт, когда собственные друзья поверили этой лгунье. Даже Аля! Директор поставил вопрос об отчислении девушки из школы. Ей было больно осознавать, что самые близкие ей люди... предали её. Но, будто этого было мало, идя домой, Маринетт увидела Адриана и Кагами, «болеющих» уже пару дней. Те подошли к девушке, интересуясь, почему она такая грустная, но та лишь отмахнулась. Тогда парень поспешил порадовать подругу новостью – они с Кагами вступили в отношения. Это стало последней каплей для подавленной Дюпэн-Чэн. Натянуто улыбнувшись друзьям, она скомкано попрощалась и поспешила домой, по дороге звоня Куффену. И вот, уже полтора часа юноша пытался успокоить бьющуюся в истерике подругу. Наконец, девушка перестала плакать, всё ещё содрогаясь от судорожных вздохов. — Маринетт, можешь теперь объяснить, что случилось? Сбиваясь и борясь с новыми слезами, Дюпэн-Чэн рассказала всё, что с ней сегодня произошло. Неожиданно Лука оторвал её от своей футболки, крепко сжав плечи. — Мари, ты же знаешь, что он никогда не разглядит в тебе девушку, так почему ты продолжаешь убиваться по нему?! Агрест не стоит и ногтя на твоём мизинце, поняла?! В мире, да что там, даже в самом Париже есть тысячи парней и мужчин, которые будут любить тебя, если узнают поближе! — А ты? — Что? – растерянно переспросил Куффен. — Ты бы хотел со мной встречаться? Лука вновь притянул её к себе, утыкая носом в свою шею. — Когда-то да, хотел. Потом я понял, что люблю тебя как свою сестру, понимаешь? Если бы, не дай бог конечно, с твоими родителями что-то случилось, моя семья взяла бы тебя под опеку. Понимаешь? — Угу. — А теперь давай сделаем так: сейчас спускаемся и всё рассказываем твоим родителям. У меня есть одна идея, но её я скажу чуть позже. Глубоко вздохнув, девушка повиновалась и спустилась вниз, к безумно нервничающим родителям. Они сели в гостиной. Лука сел совсем рядом с ней, поддерживающе держа за руку. Ей пришлось прилагать много усилий, чтобы не расплакаться вновь, но тёплая ладонь брата отвлекала. Том и Сабина Дюпэн-Чэн выслушали её не перебивая. Они, нахмурившись, смотрели на дочь. — Не волнуйся, Маринетт. Я уверен, что правда когда-нибудь раскроется. Эта девочка, Лайла, поступила очень плохо. Завтра мы сходим в колле́ж, а потом – в полицию, – Том потянулся вперёд и сжал ладонь дочери, – Мы не оставим это так, дорогая. Всё будет хорошо. Глаза Маринетт опять защипало от слёз, но на этот раз это были слёзы счастья. — Раз уж мы заговорили про будущее, то хочу спросить у вас разрешения увезти Маринетт в Марсель. Там у меня будет первый концерт. Поедет также мои сестра и мама, так что у вас не будет повода волноваться за Мари. — Это просто замечательное предложение! – Сабин сложила ладони вместе, – Мы с мужем были бы тебе очень признательны, если бы ты присмотрел за нашей девочкой. — Ма-ам! – смущенно протянула Маринетт. Лука, посмеиваясь, приобнял девушку за плечо. — Не волнуйтесь, с вашей дочерью не случится ничего страшного в моём присутствии.

***

Марсель встретил четвёрку парижан прекрасной солнечной погодой. Лёгкий ветерок был всего на несколько градусов прохладнее воздуха и приятно освежал. Маринетт заселилась в один номер с мадам Куффен, которая упорно настаивала, чтобы девушка обращалась к ней просто по имени. Мари каждый раз краснела, словно помидор, и каждый раз оговаривалась. Всё та же Анарка буквально на следующий день потащила всех по магазинам. Трое женщин, увлёкшись, посещали магазин за магазином, подбирая одежду и аксессуары. Лука, как единственный мужчина в их компании, оценивал образ и давал советы, если что-то не подходило. Маринетт в очередной раз вышла из кабинки. На ней было небесно-голубое платье, юбка которого была свободного покроя и едва прикрывала колени. Под грудью оно обхватывалось широким поясом на пару тонов темнее, а отсутствие рукава открывало вид на идеальные плечи. Нахмурившись, Лука встал с пуфика, на котором сидел до этого, и подошёл к всё больше нервничающей девушке, осторожно распустив её хвостики. — Тебе так больше идёт, – распушив пару прядей, заметил парень. Одну часть волос он заправил за аккуратное ушко, а другую оставил так, чтобы она немного прикрывала правый глаз, – у тебя потрясающие волосы, Мари, не прячь их. Дюпэн-Чэн покраснела, но кивнула, прислушиваясь к совету. В эту секунду из соседней кабинки для переодеваний вышла Анарка и, увидев Маринетт, восторженно хлопнула в ладоши. — Девочка моя, это просто потрясающе! Девушка застенчиво спрятала глаза, чувствуя себя по-настоящему счастливой.

***

Басы низким инфразвуком били по барабанным перепонкам, но атмосфера от этого не становилась менее прекрасной. Пальцы Маринетт нервно тряслись и, чтобы справиться с этим, она вцепилась ими в подол тëмно-синего платья с металлическими клëпками и коротенькими шипами. Это платье Лука собственноручно подобрал для неё... Хотелось потереть лицо ладонями или умыться, но нельзя – гримёр не простил бы ей его получасовых стараний. То, что парень хотел, чтобы она пела с ним в дуэте, стало полной неожиданностью для Дюпэн-Чэн. Она пыталась отказаться, но в этот момент в разговор вступили Анарка и Джулика, и девушка сдалась под тройным напором. Песни Луки звучали одна за другой, и это было поистине волшебно. Ровно до того момента, как она услышала: — Дорогие слушатели, сейчас прозвучит песня, которую я буду петь в дуэте с моей лучшей подругой и названной сестрой! Аплодисменты взорвали зал. Маринетт глубоко выдохнула, расправила небольшие складки на платье и вышла из-за кулис. Фанаты бесновались, не желая прекращать. Зазвучали звуки синтезатора. Холодные капли пота катились по вискам девушки, а колени тряслись от волнения. Наконец, Лука запел: — Ненавижу весь мир вокруг, Все хотят меня столкнуть. Я борюсь за свою мечту, Ускользнув из ваших скользких рук! Не давая себе запороть всю многодневную работу друга, Мари подхватила, не позволяя предательской дрожи просочиться в голос. — Я одна навсегда засну, Я так быстро устаю, Помоги мне дышать, прошу! Следующий за этим припев они начали удивительно синхронно. — Я не сплю, я живой, Я узнал, кто стал моей судьбой! Час настал мой, И в жизни моей я – главный герой! Здесь, сейчас, Снова вперед, не шагу назад! Я узнал, кто стал судьбой, Я проснулся, я живой! Вновь Лука: — И в войне мир застыл со мной – Он ждет, что я жизнь отдам. Я решил уже давно, Меня нельзя купить или продать! — Когда себя начну терять, И я буду умирать, Помоги мне, прошу, дышать! И вновь совместный припев. — Я не сплю, я живой, Я узнал, кто стал моей судьбой.! Час настал мой, И в жизни моей я главный герой! Здесь, сейчас, Снова вперед, не шагу назад! Я узнал, кто стал судьбой, Я проснулся, я живой... — Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! В темноте... — Я увижу тебя во сне, Помни, что твоих руках я дышал. Мое сердце сохранить прошу тебя, Моя жизнь теперь твоя! Я не сплю, я живой, Я узнал, кто стал моей судьбой! Час настал мой, И в жизни моей я главный герой. Здесь, сейчас, Снова вперед, не шагу назад! Я узнал, кто стал судьбой, Я проснулся, я живой... — Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! Я не сплю, Я не сплю! Зал взорвался овациями. Маринетт пыталась отдышаться, чувствуя, как пот стекает по спине, а сердце колотится где-то в районе горла. Она посмотрела на довольно улыбающегося Луку и... неожиданно почувствовала, что вот она, настоящая Маринетт Дюпэн-Чэн. Ей не обязательно чувствовать смущение от того, что к ней обратились, ведь она достойна быть собой! Вот что хотели донести до неё Куффены в этой поездке! Плечи девушки неосознанно расправились и даже стало как-то легче дышать. Она обязательно изменится. Обязательно!

***

Спустя почти месяц и ещё четыре концерта четверо парижан наконец вернулись в свой родной город, отдохнувшие, посвежевшие и с огромным запасом воспоминаний и хорошего настроения. С трудом, но Маринетт уговорила родителей не встречать её на вокзале, а подождать, пока она сама не доберётся до пекарни. Девушка хотела сделать им сюрприз, но не знала, как они воспримут её преображение. Начать с того, что она перестала заплетать волосы в два хвостика, оставив их распущенными; начала, наконец, пользоваться косметикой, умело соотнося цвета, как её научила Анарка; она сделала пирсинг, проколов губу. Теперь в её нижней губе была серебряного цвета штанга, немного мешающая наносить помаду. И закончить следует своей ориентацией, кардинально сменившей полярность. Это произошло на третьем по счёту концерте. Они с Лукой только что закончили петь и ушли в свою гримёрку. Куффен отлучился по своим делам, пообещав быть недолго и сразу после возвращения вернуться в гостиницу. В дверь постучались. Недоумевая, Маринетт поспешила открыть дверь, но, вопреки ожиданиям, за ней стояла брюнетка. Её коротко стриженные волосы растрепались, а сама она раскраснелась. Её гетерохромные глаза блестели по-разному: зелёный – весело и задорно, а карий – таинственно, словно глубокий колодец. — Здравствуйте! Я ваша фанатка, я-я на каждый ваш концерт хожу. Это... это потрясающе! Дюпэн-Чэн смутилась, но улыбнулась дóбро. Незнакомка с потрясающей оливковой кожей на секунду отвела взгляд, но тут же подняла его обратно, смотря прямо в глаза кумиру, после чего подалась вперёд и аккуратно прижалась губами ко рту шокированной девушки. Бант, повязанный на её шее, приятно щекотал кожу зоны декольте. Девушка отстранилась, чуть запыхавшись. — Извините! – воскликнула она и убежала, но Мари видела, что на её лице не было ни грамма сожаления. Дюпэн-Чэн всё ещё шокировано стояла в проходе, прикасаясь подушечками пальцев к липкому от чужого блеска для губ рту. Такой её и застал вернувшийся Лука. Уже позже, в номере, Маринетт размышляла о столь необычном для неё поступке фанатки. Удивительно, но он не вызывал отвращения или неприязни, скорее наоборот, это было даже приятно. Решив проверить свою догадку, девушка познакомилась на сайте знакомств с девушкой-лесбиянкой. Джанет оказалась всего на два года старше Маринетт и предложила встретиться у неё на квартире. Начинающая певица очень нервничала, но, как выяснилось, совершенно напрасно. Джанет оказалась приятной девушкой, к тому же лёгкой в общении. Мари ещё когда списывалась с ней, объяснила всю ситуацию, и при личной встрече Ришар предложила проверить её реакцию на некоторые свои действия. Получив согласный кивок, она подсела поближе к сидящей на её кровати новой знакомой и, обхватив её лицо свободной ладонью, нежно коснулась чуть искусанных губ. Джанет медленно углубила поцелуй, давая шанс остановить, если не понравится. Но Маринетт нравилось. Нравилось осторожное касание маленькой по сравнению с мужской рукой ладони к её талии. Нравился ненавязчивый запах туалетной воды с нотками лимона и бергамота. Нравилось прижиматься к чужой полной груди своей... Джанет Ришар стала той, кто познакомил Маринетт с абсолютно другим миром, которым она никогда не интересовалась. Именно она обучила Мари всему, что «должна знать порядочная лесбиянка», и именно она стала у Дюпэн-Чэн первой сексуальной партнëршей. Когда настало время возвращаться в Париж, девушки расстались лучшими подругами, дав друг другу обещание не теряться и списываться или созваниваться хотя бы раз в неделю.

***

Удивительно, но родители Маринетт восприняли перемены в дочери спокойно. Они видели, что со сменой образа их девочка стала намного увереннее в себе. А по поводу её ориентации они и бровью не повели, а Сабин даже рассказала, что в подростковом возрасте была влюблена в свою одноклассницу. С ситуацией в коллеже полиция разобралась. Оказалось, что камеры видеонаблюдения засняли Лайлу, прячущую свой кулон в шкафчик Маринетт. Этого было достаточно для исключения Росси из учебного учреждения. Директор принёс свои извинения чете Дюпэн-Чэн и обещал принести их самой Маринетт, как только она выйдет с «больничного». Родители рассказали девушке, что Аля приходила к ним и просила передать Мари, что ей безумно стыдно, но она уже не могла полностью довериться Сезер так, как это было до её предательства, а поступок Али она расценивала именно как предательство. В понедельник, через два дня после возвращения, Маринетт появилась на пороге директорского кабинета. Месье Дамокль действительно попросил у неё прощения и даже выплатил моральную компенсацию в виде повышенной стипендии. Маринетт вышла от директора как раз в тот момент, когда рядом проходила Хлоя. — А ты кто? Раньше я тебя здесь не видела. Маринетт улыбнулась, чувствуя, как сердце обливается чем-то тёплым, словно густой кисель. Какое приятное чувство – ностальгия. — Неужели не узнала? — Маринетт?! – голос когда-то вечной соперницы девушка узнала бы всегда. — Ага. Прогуляемся? Так как всё равно последний урок только что прошёл, Буржуа ничего не мешало согласиться на предложение одноклассницы. Они пешком отправились в сторону парка. Неожиданно у девушек нашлось много тем для обсуждения. Они болтали, смеялись, не обидно шутили друг над другом и просто весело проводили время. Постепенно беседа подошла к теме новой парочки, что активно демонстрировали окружающим свою влюблённость. — По правде сказать, я уже давно не люблю Адриана как парня. Это всё папа: «Вот, что обо мне подумают люди, когда узнают, что моя дочь лесбиянка?» – блондинка попыталась спародировать отца, но это получилось так смешно, что Дюпэн-Чэн не удержалась, хихикая в кулак. Хлоя сделала вид, что обиделась, но она совершенно не ожидала, что вместо привычных извинений на её талию положат руки, обнимая, прижимаясь сзади. Ладони обвили живот, «царапая» своим шикарным маникюром чувствительную кожу под блузкой. — Вот значит как... Очень интересно, – Маринетт старалась шептать соблазнительно, но у самой ноги дрожали от страха, что сейчас её могут оттолкнуть, – Но, может быть, твоему папе стоит задуматься над тем, что твои отношения с популярной начинающей певицей, наоборот, повысят его рейтинг? — Что? С какой певицей? — Ну, мы с Лукой этот месяц давали концерты в Марселе. Я собираюсь и дальше идти по дороге музыки. Ну как? Будешь моей девушкой? Хлоя выпуталась из некрепких объятий и с шоком посмотрела прямо в глаза покрасневшей девушки. Вся недавняя уверенность стремительно таяла, заставляя её смущаться всё больше. Буржуа не могла поверить, что та, кого она много раз пыталась подставить, сейчас хочет завести с ней отношения. Блондинка боялась гнева отца, ведь всё равно любила его, даже несмотря на то, что на неё у мэра всегда не хватало времени. Чувствуя, как от волнения по коже бегут толпы мурашек, Хлоя пискнула осипшим голосом короткое «Буду» и поспешила отвести взгляд в сторону, ужасно стесняясь. Маринетт открыто улыбнулась и, подойдя поближе к – теперь уже своей – девушке, крепко обняла её. Спустя пару мгновений она почувствовала ответное объятие. Отстранившись, Дюпэн-Чэн медленно приблизила лицо к красной от смущения однокласснице. Её губы были мягкими и податливыми, именно такими, какими их хотят видеть мужчины, но толстый слой помады и блеска для губ мешал, да и вкус у них был не самый приятный. «Хотя, – подумала брюнетка, – это всё равно было замечательно!»

***

Как и договаривались, девушки встретились на следующий день перед входом в коллеж. В этот день Хлоя решила практически пренебречь косметикой, лишь немного оттенив глаза светло-голубыми тенями и нанеся немного блеска для губ с ананасовым ароматом. Теперь она не выглядела законченной стервой, чему даже сама была рада – ей не хотелось расстраивать Маринетт своими выходками. — Привет! – её девушка радостно улыбнулась и помахала рукой, когда машина подъехала ко входу. На ней был нежно-сиреневый сарафан, напоминающий очень большую рубашку, перехваченную на талии поясом. — Привет, – девушки обнялись, а Маринетт незаметно ласково погладила «подругу» по талии. Отстранившись друг от друга, они зашли в здание. Дюпэн-Чэн испытала чувство ностальгии, заходя в свой класс. Около двух десятков пар глаз скрестились на их необычной парочке. Смуглая шатенка, стоящая возле учительского стола, подошла, протягивая ей руку. — Привет! Меня зовут Аля. Ты новенькая? Не выдержав комичности ситуации, девушки, переглянувшись, засмеялись. На лице Сезер явно читалось непонимание и Маринетт решила сжалиться над бывшей подругой. — Не думала, что ты меня не узнаешь, Аля. Неужели я настолько изменилась, что даже лучшая подруга не признала? — Маринетт?! Никто не смог сдержать удивленного или пораженного возгласа. Адриан, узнавший об истории с кулоном Лайлы уже после ухода Маринетт на больничный, не мог отвести взгляд от изменившейся подруги. Он не мог поверить, что та серая мышка, что постоянно краснела в его присутствии, стала прекрасным благородным лебедем. Хлоя взяла девушку за руку и усадила рядом с собой – после того, как Росси исключили, классный руководитель решила устроить пересадку, и теперь Буржуа сидела одна. До сегодняшнего дня.

***

— Ладно, пока-пока! У меня свидание сегодня, нужно собираться, – Джанет помахала подругам и отключила видеозвонок. Маринетт выключила Skype и, обхватив Хлою за талию, уронила её на диванчик, падая следом. По комнате разнёсся звонкий смех двух девушек. Уже прошёл месяц с начала их отношений. Мэр, хоть и был сначала против, не препятствовал, а потом и вовсе смирился. Родители Маринетт с самого начала хорошо приняли Буржуа. Мама девушки не могла нарадоваться за дочку и, когда блондинка оставалась у них на ночёвку, постоянно готовила какие-нибудь вкусняшки, иногда прибегая к восточной кухне. Хлоя пыталась сдуть прядь волос, прилипшую ко взмокшему лбу. Брюнетка перекатилась и легла на девушку, подминая под себя. Она мягко коснулась чужих губ, уже немного опухших от долгих поцелуев. — Завтра опять в школу, – простонала Мари, аккуратно пристраивая подбородок на чужой груди. Тонкая майка не скрывала затвердевших от лёгкого трения сосков. — Да... – обладательница голубых глаз обхватила руками спину Дюпэн-Чэн, поглаживая гладкую кожу. Маринетт поднялась на руках и, подтянувшись, втянула свою девушку в новый поцелуй. Её пухлые губы сминали чужие, но не доминировали, признавая равенство. Хлоя была счастлива, закидывая ногу на чужое бедро. Кто бы мог подумать, что когда-нибудь она сможет быть свободной от отца, общественности и навязанных отношений?