Шифу бывают разными, но они никогда не бросают своих учеников!

Неизвестная женщина появилась в окрестностях Илина в один из тех пасмурных дней, когда над всем заклинательским миром нависли тучи новой бойни. Прославленные аристократы мира культивирования со дня на день должны были начать стягивать к подножию горы Луанцзан свои войска. Врагом был всем известный, заработавший репутацию нечестивого повелителя мёртвых Старейшина Илин — Вэй У Сянь. Люди Илина, находящиеся в страхе перед нависшей над ними тенью страшного тёмного колдуна, на пришедшую в их селение женщину не обратили внимания. Незнакомка в тёмном ханьфу, носящая доули с вуалью, надолго в городе не задержалась. Женщина, ведя за собой небольшого ослика, поправила на спине большую корзину. Никому не было известно, что внутри находился её маленький сын! Путь же свой она держала прямиком на ту страшную гору мертвецов, которую так некстати оккупировал злой колдун Вэй У Сянь. Знала ли женщина, что сама себя загоняла в ловушку нечестивца? Нет, ведь незнакомка не шла в ловушку изначально. Она направлялась к своему давнему ученику, которого так некстати покинула лет пять или шесть назад, постыдно умерев в расцвете сил — в начале своего третьего столетия жизни…

***

Несчастные беженцы Вэнь смирились со своей участью. Они уже давно знали, что спокойной жизни им было не видать. Ещё когда объединение четвёрки Орденов начали осаждать Безночный город, каждый смирился. Ведь врагов было положено уничтожать полностью и бесповоротно, будь то старик, здравый муж или мальчонка на рассвете юности. Женщин ранее судили иначе, забирая к себе для продолжения родов. Но с продвижением культивации и законы начали меняться, женщины тоже заимели больше силы, становясь опаснее. Тогда после войны и их решили убивать. Нечего брать в плен обозлённых дев, которые имели и силу, и решимость скрутить тебе шею в первую брачную ночь! Вот и оставшиеся Вэни понимали, что живыми им в любом случае не быть. Даже когда их всех как бы пощадили, выкинув большой кучей в какое-то захолустье, никто не удивился. А после и не сопротивлялись молодому господину Цзинь, который их всех большой и дружной семьёй собрал и отправил на каторгу. Только за стариков и малышей было обидно, ведь не виновны они были ни в чём. Но и возмущение своё оказалось некуда девать, ведь были они уже не жильцами. Пришедший Старейшина Илин оказался странным. Он был врагом, страх к которому становился инстинктом. Но этот «зверь», который в своё время выкашивал целые станции их товарищей по Ордену, вдруг стал тем самым лучиком надежды к спасению. Побил стражу и вывез целых пятьдесят человек из тропы Цюнцы. Толку от этого разве что было мало. Ведь вместо светлого будущего страшный Магистр тёмных искусств, как сбежавший подросток, затащил истощённых и покалеченных людей на гору мертвецов. Там же и покинул, расчистив немного территории для жизни. Неразумный юнец, что с него взять. Ему бы игрушки новые придумывать, тоскуя по друзьям, а не в героя-спасителя играть. Вэни только качали головой, смирившись и с этой участью. Хоть не таскать камни да терпеть побои. Этого и так уже было много! А потом случилось «это». В слух никто из маленькой общины не говорил об «этом», но их горе-спаситель и сам нуждался в помощи. Ясно было, что мальчишку обыграли, как слепого щенка. Сам Вэй У Сянь, конечно же, этого так и не понял, зайдясь в безутешном горе из-за деяний своих (хотя скорее уж чужих). Ушли из селения Вэнь Цин с Вэнь Нином. Потом ушёл и сам Вэй У Сянь, вернувшись буквально через пару дней. Да таким потерянным и убитым он выглядел, что поняли Вэни — смерть вернулась вместе с их спасителем, следуя по пятам. В виде кучки разъярённых честных орденцев придётся и уж им, Вэням, тогда окончательно и бесповоротно отправиться в мир загробной доски. Жаль только, что никто их не похоронит. Хоть бы тела огню праведному предали — то уже за благо станется! Чего не ждали Вэни, так это девы с корзинкой за плечами и ослом под боком. Гостья опасной не выглядела, как и особо сильной. Было вообще непонятно, чего такая милая юная госпожа забыла в столь мрачном месте (и как прошла барьер, но к ним и без того всякие шастали, как к себе домой, так что удивляться они отвыкли). Потерявшие волю к жизни Вэни чисто из вежливости уже было собрались отвадить юную особу от этого гиблого места. Но дева оказалась шустрее, быстро поставив корзинку на сырую землю. Вэни только глазами хлопали, когда гостья оперативно вытащила из корзины сонного мальчишку лет семи да осла привязала к утленькой оградке ближайшего огорода. И только когда мальчик, по счастливой случайности увидевший вдалеке их А-Юаня, убежал знакомиться с малышом, дева обратилась к Вэням: — Вэй У Сянь где? Вэни, может, ещё бы подумали об ответе, но полыхнувшие красным глаза неизвестной девы заставили проглотить все возражения. Несколько Вэней синхронно указали пальцами в направлении вечного схрона их Магистра — пещеры Фу Мо. — Окей, присмотрите за моим А-Юйем пока, а я к нему быстренько сгоняю, — со странным акцентом вновь заговорила дева. Некоторые её слова были непонятны, однако намерения оказались весьма прозрачными. И гостья, махнув напоследок рукой, слишком спокойно направилась туда, куда даже мертвецы не ходили по своей воле… Вэни недолго посмотрели вслед безумной незнакомке, потом покачали головами да направились по своим делам. Только бабуля Вэнь и осталась полуслепыми глазами наблюдать за своим внуком и ребёнком, которого принесла гостья. Ещё пару недель назад они бы подумали, что придётся делить скудные запасы еды с ещё одним голодным ртом, но в преддверии скорой смерти было уже как-то всё равно.

***

— Вэй У Сянь! — воскликнула женщина, остановившись перед входом в пещеру. Ту самую, где лет двести и прожила. Тем временем ответа не последовало. Гостья в собственном доме закричала громче: — Вэй У Сянь, я тебе своё жильё не завещала, так что с вещами на выход, нето выкуривать буду! Постояв ещё несколько минут перед тёмным проходом в пещеру, дева потопала ножкой, а потом так раздражённо цыкнула, что могла бы напугать и кого-то вроде прославленного Лань Циженя. — Вэй У Сянь, последнее китайское предупреждение! Вылезай! — ещё громче крикнула дева. Но кроме слетевших с деревьев ворон на её потуги никто не обратил внимания. — Ну всё, тебе писец, большой и белый, — шепотом произнесла дева, доставая из рукава небольшой мешочек. Вытрусив на ладонь горстку сушёных трав, дева прокусила палец и начертила прямо в воздухе известный только ей одной значок. Потом со всего размаху влепила в висящую руну горстку трав и подула на них. В мгновение пространство пещеры наполнило густым дымом, хоть нигде и не было видно огня. Постояв ещё несколько минут, дева поджала губы и, хрустнув костяшками, направилась ко входу в пещеру. Дым при каждом новом её шаге всё больше оседал, развеиваясь. Гостья же, поморщившись от неприятного запаха, стоявшего в пещере, подошла к единственному живому в этой пещере человеку и легонько толкнула того мыском туфельки в бок. Реакции не последовало. Дева только кивнула головой, довольная результатом. И начала собирать разбросанные по всему гроту записочки-наработки, приговаривая: — Обезьянью задницу им в омлет, а не научные труды. Плагиаторы, воры, чёртовы-чёртовы лицемеры. Шуток за триста им в кошмары, пусть катятся. Под конец своих неоплачиваемых трудов дева открыла несколько тайников, вытрусив оттуда ещё парочку погремушек и трактатов, а потом обратила внимание на постанывающее «тело». Ее глупый ученик начал приходить в себя. Гостья опять недовольно цыкнула, вынимая из волос самодельную шпильку. Одним махом слабая и хрупкая на вид женщина перевернула Вэй У Сяня на спину. Нехитрым движением дева разъединила свою шпильку на две части и влила в рот уже находящегося на грани осознанности мужчины несколько капель яда. Глаза «пациента» в одно мгновение раскрылись. Затуманенный взор начал метаться в поисках потревожившего его пришельца, однако проглоченный яд подействовал быстрее. Веки сами опустились обратно, а страшный тёмный маг уснул. Дева неодобрительно покачала головой, опять покинув общество своего нерадивого ученика. Она осмотрелась, предавшись на пару мгновений ностальгии по родной пещерке, а потом горестно и тяжко вздохнула. Не хотелось ей портить привычный за два столетия домик, но насолить неприятным ей персонам хотелось больше. Дева, злобно усмехнувшись, мелко захихикала, пародируя кого-то из своих первых жизней. А потом подняла сиротливо стоявшие на каменной возвышенности баллончики с красками — памятный подарочек из прошлого. Она уже и не помнила, кто ей эти сокровища дал или она вообще покупала их сама, но пригодились они только сейчас. Дева, задрав юбку, вылезла на один из валунов и прихватила первый баллончик. «Тот, кто сейчас это читает, — похотливый козёл» «Ты сучка, которая стонала под сотней мужиков. Да, я это тебе, сучка, которая это сейчас читает» «Ты женишься на своей сестре, батя организует» «А вы знали, что дома со шлюхами горят особо хорошо?» «Мой первый поцелуй украл второй в мире красавчик!» «Я приду к тебе этой ночью. Готовься» «Девственники не умирают. Сношайтесь с мужиками, эта любовь надёжнее для жизни!» «Отхлестай себя плёткой, коли жены нет» «Кому не лень это читать, тот обезьяна с членом на лбу» Эти и подобные им фразочки через какой-то час пестрили по всей пещере Фу Мо. Дева же, пустив скупую крокодилью слезу по потерянному дому, вновь предвкушающе захохотала. Она в последний раз оглянулась на проделанную работу, смахнула баллончики с красками в последний из мешочков цянькунь в рукаве и, закинув Вэй У Сяня на плечо, направилась обратно к Вэням.

***

Обыватели маленького селения, всё ещё пребывающие в состоянии уныния и бескрайней безнадёги, начали собираться перед домиком, в котором жили ранее брат и сестра Вэнь. Поднять взгляды несчастные не смели, ведь перед ними стояла дева пострашнее самого Старейшины Илина. Вышеназванный кошмар и ужас нынче бесславно свисал, аки пыльный мешок картошки, на тонком и хрупком плечике так и не представившейся гостьи. Каким чудом эта эксцентричная особа выковыряла Вэй У Сяня из его пещерки, да ещё и без боя, оставалось тайной за семью печатями. Дева же тем временем, оглядев собравшихся, прищурилась, поголовно всех пальчиком пересчитала и махнула ручкой. К ней тут же из толпы, как дрессированный щенок, выбежал «мальчик-из-корзины». Предпологаемая мать погладила А-Юя по голове и хлопнула себя по бедру два раза. Мальчик, всё больше напоминая дрессированного собачонку, встал с ней рядом и вопросов не задавал. Дева перевела взгляд на Вэней. Вэни поголовно начали дрожать… — Итак, мальчики и девочки, запоминайте, ибо говорю один раз, — повысив голос, командным тоном выкрикнула дева. Вэни в иррациональном страхе повыпрямляли спины и подняли головы. Дева продолжила: — Сейчас меня зовут Мо Илин. Мо, как в «демон», Илин, как в названии этой местности. Этому пацану, — она тряхнула свисающим на плече Вэй У Сянем, — я прихожусь Шифу. И сейчас я здесь, чтобы разгрести весь тот срач, который этот болван тут развёл. Вэни начали выглядеть ещё более неудобно, переминаясь с ноги на ногу. Дева раздражённо цыкнула, топнув ногой, и наконец-то сняла с себя доули. Больше ничего не мешало окружающим разглядеть её не по годам юное, однако перекошенное от злости личико. — Короче, у кого есть пространственные мешочки для вещей? Вэни, похлопав глазками, переглянулись, и только потом начали несмело тянуть руки. Владельцев эдаких незамысловатых сокровищ оказалось только четверо. Дева в очередной раз цыкнула, топнув ножкой. Потом сама себе кивнула. — Вы четверо, берёте свои семьи и шагом марш вещи собирать. Остальные по одному из семьи ко мне подошли. Вэни, всё ещё находясь в ступоре, переглянулись. Кто-то шумно сглотнул. Заговорил старичок: — Дева Мо, так а что делать-то будем? Дева, в одно мгновение расслабившись, улыбнулась весьма успокаивающе (улыбка всё равно доверия не внушала), а потом тихим голосом заговорила: — Будете переселяться. Не волнуйтесь, там, куда я вас отведу, заклинатели найти не смогут. Так что давайте быстрее, а то я по дороге встречала немало людей в подозрительно разноцветных платьицах, — дева, вновь взлохматив волосы мальчику, уже не настолько радушно добавила: — павлинов в пионах было особенно много. Вэни, вновь почуяв надежду, начали шевелиться. Человек пятнадцать отделились от общей кучи, разбежавшись по округе. Ещё с десяток встали в нестройную очередь перед Мо Илин. Дева, покачав головой, наконец-то скинула со своего плеча Вэй У Сяня и начала рыться в оказавшейся до этого незаметной набедренной сумке. — Подходим по одному, — скомандовала она, протягивая первому человеку два криво сшитых пространственных мешочка. Вэням только и оставалось что удивляться наличию стольких цянькуней у одной единственной женщины.

***

Пятьдесят с немногим Вэней, все нервные и дёрганные, переминались с ноги на ногу. Они вновь собрались на улице перед домом почивших брата и сестры Вэнь. У них были проблемы… Половина из собравшихся не могли даже с горы спуститься, не то что длительный путь выдержать! Мо Илин только хрустнула пальцами и вытащила из-за пояса Вэй У Сяня знаменитую Чэньцин. Вэни инстинктивно напряглись, готовясь бежать от призраков и прочей нечисти. Дева Мо заиграла. Такого жильцы горы мертвецов ещё не видели. Из-под земли начали вылезать кости. Большие кости. Останки складывались в скелеты, те обрастали плотью. Через три минуты игры на флейте перед ошарашенными Вэнями стоял целый табун мёртвых (хотя на вид, как живых) лошадей, уже полностью одетых в сбрую. Зрелище поистине удивительное и ужасающее в равной мере! — Лошади не кусаются, так что забирайтесь на них, а, и ещё, — дева опять начала рыться в своей набедренной сумке, вытащив в итоге стопку бумаги. — Прилепите эти штуки на себя и лошадей. Тогда окружающие вас замечать не будут. Вэни, опять всполошившись, начали выполнять указания девы. Через пару мгновений на земле осталась стоять только старенькая бабуля Вэнь с внуком. А-Юань держался ручкой за иссохшую ладонь старушки и с испугом смотрел на страшных демонических лошадей. — А для вас у меня особый транспорт, — наконец-то обратилась к старушке и А-Юаню их спасительница. Рядом, переступая с ноги на ногу, стоял прекрасный серый ослик. Мо Илин помогла старушке взобраться на довольно-таки смирное животное и вытащила из корзинки яблоко. Ослик с радостью его съел в несколько укусов. — Выдвигаемся, — вновь командным тоном крикнула дева Мо. Всё ещё бессознательный Вэй У Сянь опять же мешком висел на одной из мёртвых лошадей. Наедником той животинки стал сын их спасительницы, А-Юй. Мальчик оказался на удивление неплохим ездоком и даже с телом спящего тёмного заклинателя справлялся на диво неплохо. Такой компанией и двинулись с проклятой горы Луанцзан в свет. Мёртвые кони медленно шли по протоптанным дорогам, умудряясь не оставлять ни единого следа. Случайные же прохожие благодаря талисманам только и видели молодую женщину с корзиной за плечами да едущих рядом с ней на осле старушку и маленького мальчика. Путь большой группы людей извивистыми тропами шёл в основном через леса да забытые дороги. Ночи и привалы устраивали, предварительно расставляя вокруг охранные массивы, а после заметались все следы чьего-либо пребывания на территории. Так продолжалось долгие две недели. Конечной точкой же стал густой лес, граничащий с рекой. Территория оказалась нежилой и принадлежала когда-то самим Вэням. Пограничье охотничьих угодий одного из старейшин Ордена, нынче простаивающее бесхозным. Видите ли, ручки всех великих туда не дотягивались, а отбивший себе это захолустье клан не знал, что теперь с таким богатством делать. — Короче, тут жить и будем, — скомандовала Мо Илин, а на обезнадёженные взгляды утомлённых беженцев только помахала пальчиком и пару раз совсем не по-девичьи свистнула. Дальнейшую вакханалию словами было лучше не передавать. Стоит только уточнить, что к вечеру следующего дня в лесу появилось несколько крепких домов, а уровень опасности Мо Илин стал официально подтверждён. Ведь дома в основном строили лютые мертвецы. Вэни только поправляли, где видели недочёты. Было жутко. Зато практично. Больше сказать Вэни боялись.

***

Что до Вэй У Сяня, то Мо Илин его так до сих пор и не разбудила. Ученика она в порядок привела: помыла всего, причесала, неизвестными травами окурила, в новые одёжки одела и даже кормила она Вэй У Сяня, но будить так и не стала. Только после обустройства в лесу, когда последний дом был полностью готов, Мо Илин перестала давать своему нерадивому ученику усыпляющий яд. День, когда Вэй У Сянь проснулся, запомнился ещё на долгие годы. Тёмный заклинатель очнулся в светлом и тёплом доме на относительно мягкой постели, за окном чирикали птички. Всю картину портила вселенская головная боль, будто по башке настучали деревянной дубиной. Из горла вырвался мученический стон. — Оу, мам, тут братец очухался, — прозвучал почти над ухом визгливый детский голосочек какого-то пацана. Вэй У Сяню захотелось побиться головой о стену. Ему было плохо. Плохо! В отдалении послышались шаги. Вэй У Сянь наконец-то разлепил глаза. Естественно, от непривычки по щекам покатились слёзы. Кто-то над головой отдаленно знакомо засмеялся. Смеялись так, как в приличном обществе было не принято. Выгнали бы. Вэй У Сянь наконец-то разглядел «маму» кричавшего мальчика. Лицо женщины было вообще незнакомым. Выражение на лице? Ну, наталкивало на какие-то смутные образы. Одежда же наконец-то прояснила память и почти что пробила на сантименты. Женщина была одета в короткие до неприличия штаны (до середины бедра. Его Шифу называла это недоразумение шортами), а также в рубаху с обрезанными почти по плечи рукавами. Футболка… Последним аргументом, подтверждающим личность странной женщины, стала причёска, совершенно не соответствующая временным рамкам текущей эпохи. По бокам волосы женщины были острижены практически под корень, а скудный клочок темных прядей на макушке был неаккуратно скручен и пришпилен до боли в одном месте знакомой самодельной заколкой. — Надо же, а я думал, что встречусь с вами в аду, — пробормотал ещё наполовину сонный Вэй У Сянь. Это был его первый промах. Венка на виске Мо Илин запульсировала, уголок губ нервно дёрнулся. — А-Юй, а пойди помоги бабуле за А-Юанем приглядеть, — внезапно ожившая наставница выпроводила своего сына из дому, а потом очень тихо прикрыла дверь. Вэй У Сянь сглотнул. Мо Илин хрустнула костяшками. — Ну что, дорогуша, брыкаться будешь или сразу перейдём к каре небесной? Комнату внезапно пропитала плотная темная энергия, умноженная давящей жаждой убийства. Вэй У Сянь просто прикрыл глаза, начиная молиться всем известным ему богам. В тот день из дома Мо Илин разносились настолько громкие крики, что начавшие обустраиваться Вэни ещё несколько недель при виде своей спасительницы дрожали. Вэй У Сяня же, измучив нотациями, криками и рукоприкладством (в разумных соотношениях), под конец зашвырнули в реку и до самого вечера не позволяли оттуда вылезти и обсохнуть. В ближайшее время грызшая до этого совесть в измученном и перепуганном Старейшине Илина не просыпалась от слова «совсем». На следующее утро Вэй У Сянь слёг с простудой. Смотря на ничуть не раскаявшуюся Мо Илин, Вэни начинали всё больше бояться эту страшную женщину. Хуже было только то, что всю неделю после этого странная женщина со всей тщательностью лечила сгорающего от высокой температуры Вэй У Сяня. Ещё через неделю Старейшина Илин наконец-то выздоровел и чудесным образом собирался вернуться к унынию. Мо Илин вновь хрустнула костяшками. Вэй У Сянь сглотнул. Хоть Шифу и была с ним очень мало времени, интуитивно нерадивый ученик догадывался, что продолжать цикл Мо Илин может долго и с упорством, достойным злобного призрака, преследующего своего обидчика. Сопротивляться не получилось бы — Шифу буквально была в десять раз старше, а значит опытнее. Да и секреты обретения силы Мо Илин постигла в совершенстве. Голыми руками так скрутит, что потом ещё неделю от постели не отползти будет! Оставался один вариант. Вэй У Сяню было грустно, Вэй У Сяню было стыдно, но он это сделал! Как маленький ребёнок, встал перед Шифу на колени и со всем уважением, которое смог наскрести в закромах бессовестности, поклонился. Да так, в три погибели согнутый, лбом в пол и уткнулся. — Вот это я понимаю, мазохист во всей красе, — фыркнула наставница, разглядывая свои ногти. — Мне на тебя теперь что, по закону жанра, наступить? Или же сложить пальцы в рокерском жесте и кричать, как целка, об извращенцах? Кья-а~ах! У Вэй У Сяня дёрнулся глаз. Потому он о наставнице предпочитал и не вспоминать. Характер этой старой ведьмы был пострашнее всяких там Лань Циженей! А потом на него действительно наступили… Увы, это была не наставница. И не прямо уж наступили, а скорее об него споткнулись. Малыш А-Юй не заметил Вэй У Сяня и налетел на него, успешно перелетел и не менее удачно свалился в объятия матушки… — А, кстати, ты знал, что это тело — гражданская жена Цзинь Гуаншаня? — донеслось сверху. Вэй У Сянь одним махом выпрямился и выпучил глаза. Да так и застыл, смотря на, похоже, сына Цзинь Гуаншаня. Ещё парочка таких заявлений — и Вэй У Сянь в рассвете сил получит нервный тик! — Ты правильно думаешь, — вновь кивнула Мо Илин, чмокнув мальчонку в щеку и усадив к себе на колено. — Что мой маленький А-Юй хотел? — Мама говорила, что скоро будем идти на охоту, — очаровательно покраснев, пробормотал А-Юй. — Ну, конечно же мы пойдём. Мамулька твоя слово держит, — взлохматив любимым жестом чёлку своего сына, Мо Илин спустила мальчика на пол и подтолкнула к выходу. Кинула напоследок: — Мы только с братиком поболтаем недолго, а ты пока что пойди у дядюшек поспрашивай, кто ещё на охоту пойдёт! — Хорошо, мам! — с нескрываемой радостью ответил А-Юй, выскакивая на улицу. Мо Илин перевела взгляд на Вэй У Сяня. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Прославленный тёмный заклинатель, не выдержав, посмотрел на очень интересную коллекцию камней на одной из полочек. — Итак, — медленно протянула Мо Илин. — Д-д-да-да-да, — закивал Вэй У Сянь, весь обратившись в слух. — Подтверждаешь ли ты, Вэй Ин, Вэй У Сянь, что пришёл ко мне, своей Шифу, лаозу Мо Илин, в здравом уме и по собственной воле? Вэй У Сянь, скривившись, кивнул. Хотя уж скорее выглядело это, будто он повесил голову. — Этот глупый ученик пришёл к своему Шифу и просит наставлений. Этот Вэй У Сянь при ясном уме и крепкой памяти. — Тогда начнем, ученичёк мой наитупейший. И Мо Илин начала забивать, словно гвозди в крышку гроба, свои уничтожительные слова. Вэй У Сянь кивал, соглашался, каялся… И только когда вернулся А-Юй, морально разбитого буквально по всем фронтам Вэй У Сяня отправили нарезать круги вокруг линии охранного массива в поселении. Пребывающий в полнейшей меланхолии Вэй У Сянь бегал до самого заката, пока вернувшаяся с охоты Мо Илин не вырубила его одним точным ударом в солнечное сплетение. Несчастный Вэй У Сянь очнулся только на следующий день с болью буквально в каждой мышце и косточке. Он не жаловался. Дело это вообще неблагодарное, особенно в присутствии Шифу. Мо Илин за нытье побьёт, а потом заставит делать что-то до отвратительного продуктивное и такое же выматывающее! И, хоть даже после разговора с Шифу Вэй У Сяня всё ещё грызла совесть, многое женщина разложила по полочкам и ситуациям. Как оказалось, всё было не настолько страшно и драматично. Жаль только, что в храм предков нельзя будет пойти и поклониться шицзе… — Ах, ты, недоучка чёртов, я тебе дам прохлаждаться! Руки в ноги и быстро пошел труды мои дочитывать! Чтоб у меня, великой Хэян Кусинчжу, в учениках такой третьесортный Магистришка затесался! И побрякушку я твою, конструкторообразную, конфискую. А то ещё наступит кто ночью, а это такая боль, такая боль! Вэй У Сянь, ты меня понял? Сел вот сюда и книжку в руки взял! Чтоб до завтра у меня конспекты по первым пяти разделам на проверке лежали. И понимание материала проверю! Попробуй мне только отлынивать! Позор на мою седую голову, какой позор, мамочки! В общем, предаваться скорби не вышло бы даже в самом крайнем случае. Времени даже на сон с едой и туалетом не оставалось! Вэй У Сянь в деле тёмного заклинательства оказался полнейшим аматором и недоучкой…

***

Мо Илин тем временем куда-то запропастилась. Не то, чтобы Вэй У Сянь мог отлынивать — над душой верный сынуля А-Юй бдел днём и ночью, терроризируя великого Вэй У Сяня ябедническим: — А я всё маме расскажу! Мало того, этот мелкий ябедник ещё и А-Юаню наплел с три короба такой ереси, что ребёнок начал звать Мо Илин Шигуном! Мо Илин тем временем отсутствовала уже вторую неделю. Никто и не подозревал, что женщина делала и где пропадала, однако… Волноваться за великую Хэян Кусинчжу было как минимум глупо. Эта старуха в прошлый раз померла-то от старости, а не внешних факторов. А ей тогда было за двести. И, по её словам, она никогда в жизни не формировала золотое ядро и умудрилась столько протянуть на чистой тьме. За такое зло во плоти и волноваться неприлично. Скорее уж беда тем, кому Хэян Кусинчжу решила визит вежливости нанести! По истечении третьей недели Мо Илин всё-таки вернулась. Рядом с ней плелись Вэнь Нин и Вэнь Цин. И отара овец с козами. В закатных лучах, отражающихся от водной поверхности, зрелище это было поистине потустороннее. Вэни даже испугаться успели! А потом Вэй У Сянь плакал, как и полсотни Вэней. Их бывшие же предводители стеклянными глазами посматривали на Мо Илин. Из всех собравшихся только эти двое имели сомнительное удовольствие лицезреть гнев великой Хэян Кусинчжу. Неделю назад резиденция Ланьлин Цзинь была разнесена в пыль. В прямом смысле. Мо Илин сравняла с землёй всё, что было построено на территории Цзиней. Конечно же, убивать людей она не убила, как и животных. Но вот всё остальное… бессчётное количество мёртвых животных и людей раскрошили буквально всё. Над всей этой армией возвышалась Мо Илин, которая в ближайшем будущем будет прозвана «демоном в доули». А пока что небольшое селение на отшибе мира радовалось возвращению не-умерших родственников и богатому прибавлению продовольствия в виде малого рогатого скота, честно купленного в нескольких поселениях, мимо которых Мо Илин проходила. А уж когда из мешочков цянькунь начали появляться мешки с рисом и овощами…

***

Тринадцать лет спустя

Мо Сюаньюй бежал и плакал. Вэнь Нин сочувствующе посматривал на своего компаньона, держась рядом. За ними бежали разъярённый Цзян Ваньинь и Лань Ванцзи. Мо Сюаньюй внезапно споткнулся, со всей изящностью мешка с картошкой грохнувшись на сырую землю. Он с ненавистью посмотрел на своих преследователей и завизжал: — Я всё маме расскажу! Преследователи затормозили, Вэнь Нин содрогнулся от страха. Он был здесь единственным, кто осознавал весь размер той задницы, которая случится, если Мо Сюаньюй позовёт свою мать! К сожалению, Цзян Ваньинь своей беды не осознавал, а потому с сарказмом и нескрываемым ядом прошипел: — Ну и кто же твоя мамочка? Вэнь Нин уже начал дрожать не от страха, а от ужаса. За спинами двоих прославленных заклинателей послышался шорох. На плечи каждого присутствующего будто гору обрушили! — Я его мамочка, — загадочно ласковым голосом произнесли в нескольких метрах от парочки прославленных заклинателей. Они успели только обернуться, как Цзян Ваньиню прямо в солнечное сплетение прилетел изящный женский кулачок. Великий и ужасный Саньду Шеншоу согнулся и, кажется, готов был выплюнуть свои кишки. Изо рта позорно закапала слюна. — Жри землю, сука, — крикнула злая, как сотня чертей, Мо Илин и впечатала в спину согнувшегося мужчины свой локоток. Цзян Ваньинь распластался по земле, как ящерица, постанывая от боли. Максимум, на что его теперь хватало — это нервное подёргивание пальцев. Женщина перевела взгляд на второго: — Тебе особое приглашение надо? Лань Ванцзи застыл красивой нефритовой статуей. Он бы и рад был что-то ответить, но подавляющее присутствие этой неизвестной женщины в доули с вуалью даже сглотнуть не позволяло. А потом был Мо Сюаньюй… — Мамочка, ты пришла! — воскликнул великовозрастный оболтус, кидаясь на шею женщине. Давящая аура в мгновении ока рассеялась, а перед глазами единственного живого и вменяемого в этой местности предстала комичная сцена. Парень на голову выше матери очень бесстыдно обнимал женщину и плакался ей о несправедливо напавших на него злых дядьках. Мало того, мать великовозрастного оболтуса успокаивающе гладила парня по спине, заверяя, что злые дядьки больше не будут к нему лезть. А потом злющая мать опять зыркнула на Лань Ванцзи. Два красных зрачка проглядывались сквозь полупрозрачную вуаль. Мо Илин раскрыла рот. — Слышь, Лёлик, взял этого Болика и свалили отсюда, чтоб глаза мои вас, двоих придурков, не видели. Чего встал, шевели батонами. Раз-два, раз-два! — и женщина махнула рукой, будто отгоняла назойливую муху: — Быстро! И Лань Ванцзи, всё ещё не растерявший здравый рассудок за последние годы, подхватил на плечо подрагивающего Цзян Ваньиня. Так быстро и настолько позорно великий Ханьгуан-цзюнь ещё никогда не убегал. — Ну, всё, А-Юй, прекращай этот цирк, зрители все разбежались, — фыркнула Мо Илин. В то же мгновение Мо Сюаньюй отлип от плеча матери, шкоднически усмехнулся и скорчил рожицу. Мо Илин только взлохматила привычным движением чёлку сына. — Пойдём на встречу с остальными? — Вэй-гунцзы уже расправился с той богиней? — несколько удивлённо спросил Мо Сюаньюй. — Конечно же мой Тусунь это сделал. Он поспособнее его безолаберного папаши будет. Мать и сын Мо рассмеялись, заставляя шедшего в сторонке Вэнь Нина дрожать. Тринадцать лет назад их семья заключила сделку с дьяволом!