Монолит

Эхо хлопка разнеслось по залу, заставленному столами. - Кто разрешал вставать после обеда!? – громко спросила высокая женщина в тёмно-синем платье, - Отвечай! – за этими словами последовал ещё один удар. - У… меня… - начала чуть не плача лепетать худая малышка в голубой тунике и белых шортиках, но её тут же перебили. - Говори громче! – переходила на крик воспитатель. - Что у тебя? - У… меня живот… - едва ли громче продолжила та, боясь заплакать и начать говорить слишком громко. - Если живот болит, зачем ты ко мне пошла, а не в медпункт!? Что же вы все такие глупые? В приюте Адели и её сверстникам всегда говорили, что если что-то не так об этом надо сообщать воспитательнице их группы - Мисс Гартис. Но в большинстве случаев она ругала детей за недомогание или ошибки, которых они в силу возраста не понимали. Адели и ещё несколько ребят особенно боялись и не любили эту женщину. К девочке часто приходили мысли о побеге, но она не решалась, так как перспектива быть выпоротой и на три дня оставленной без обеда в случае её возвращения в приют не очень-то радовала. Вечер, всю группу выпустили во двор погулять перед сном. У всех детей в группе Адели были друзья или просто ребята, с которыми можно было спокойно поговорить и поиграть. У неё тоже был такой приятель, но его усыновила одна бездетная пара и девочка осталась почти одна. Не то чтобы другие дети совсем не обращали на неё внимания, но и особого интереса к ней не проявляли. Если бы она исчезла, про неё вспомнили бы не все и не сразу. Адели много раз хотела незаметно отойти к краю двора и проскочить через дыру под воротами, но воспитатели всегда следили, чтобы все зашли обратно. Уже через год, когда Адели исполнилось семь, её опять бьют. На этот раз за то, что засмотрелась в окно на птичек, вьющих гнездо, и не услышала, как звали на обед. Почему её били за мелочи? Она всегда старалась избегать криков и ударов по щеке от Миссис Гартис, но иногда это было сложно сделать, ведь ты не знаешь, какое безобидное действие со стороны ребёнка вызовет её раздражение. Ночь. Тусклый свет в коридоре опять не давал уснуть Адели, чья кровать была рядом с входом в комнату для сна. В голове опять мысли о побеге. «Убегу сейчас» пронеслось в голове, от чего девочка даже дёрнулась. Нельзя же так сразу. Но какая разница, днём раньше, днём позже? Друзья не держат, не устраивают постоянные пощёчины, да и сколько можно тянуть? Особенно нужных вещей по типу плюшевого друга у девочки не было, и она просто встала и осторожно вышла в коридор. Найдя свой шкафчик, как можно тише открыла, надела лёгкую светло-жёлтую курточку и серые ботинки. Почти без страха беглянка начала двигаться в сторону выхода во двор, так как у главного входа сидел охранник, сердитый дед с распушенными усами. По дороге девочке пришлось переждать, пока мимо нужного поворота не пройдет какая-нибудь воспитательница на дежурстве. Всё шло удивительно хорошо, однако сиротку это не особо смутило. И вот он, заветный путь к свободе – дыра под воротами. Адели с лёгкостью пролезла в неё, хоть и пришлось немного замарать куртку. Куда теперь? Вперёд. *** Моросил дождь, дул прохладный ветер, а улица, по которой шел домой Харви, была освещена лишь на две трети. Парень шел нараспашку, под куртку он надел бардовый свитер и было не холодно. Он шел домой уставший, как он сам бы выразился «как конь». Работа не сложная, но за десять часов успеешь вымотаться. Хотелось просто прийти домой и упасть на ближайшую горизонтальную поверхность, пригодную для сна. Что это? За контейнером в проёме между двумя домами сидел ребёнок и, кажется, дремал. Харви, подумав, что переутомился, и у него просто могли быть галлюцинации, потёр глаза и посмотрел за контейнер ещё раз. Нет, это настоящая девочка. Парень подошел к ней, присел на корточки, пару секунд смотрел на растрёпанные чёрные кудряшки и тихонько тронул её худенькое плечо. Девочка вздрогнула и испуганно посмотрела на мужчину, после чего начала медленно отодвигаться от него. - Ты что тут делаешь в такое время? Ещё и одна. – То ли строго, то ли удивлённо спросил потревоживший детский сон. - Я.. Тут… я ничего, - промямлил испуганный ребёнок. - Что ты тут делаешь? – повторил вопрос Харви и поймал себя на мысли, что будь здесь другие взрослые, вопросы могли бы быть к нему, но ведь любой подошел бы к потеряшке. - Я-я жду. Маму, - явно соврала малышка. - А по правде? – серьёзно сказал понявший детскую ложь, взрослый. - Ты же из приюта сбежала? – продолжил он, указывая на её бело-голубую форму. - Из какого? Тут Адели замерла и начала соображать. Рассказать? Но она не была за пределами двора и не видела таблички у главной двери, на которой был написан номер приюта, а даже если бы она знала номер, не сказала бы, нет, она туда не вернётся. А если спросит, где он находится? Беглянка продолжала молчать. - Так, ладно. Пойдём в ближайший, там разберёмся, - констатировал недождавшийся ответа мужчина и встал. По-видимому, Адели ничего не оставалось делать, кроме как тоже встать, дать ему руку, чтобы он убедился, что она не убежит и её можно будет спокойно отвести в ближайший приют. *** Харви никогда в серьёз не задумывался о семье, о том, что однажды придётся жениться, завести ребёнка. Ему этого не хотелось. Будучи немного моложе он общался с одной милой особой, но спустя какое-то время с начала их отношений решил, что не хочет этого. К счастью девушка не была скандалисткой, выслушав его, она отнеслась к этому с пониманием, пожелала удачи, и они спокойно разошлись. Однако жить одному было как-то тоскливо, питомца не заведёшь, ухаживать некогда. Прожив несколько лет в одиночку, Харви начал думать, что возможно, и правда стоит завести семью. Но зачем? *** Парень вел за руку девочку, едва сдерживающую слёзы из-за предвкушения наказания от злой воспитательницы. Пока эти двое шли к ближайшему приюту, по дороге Харви не раз замечал, что девочка подрагивает, но на все вопросы и предложения вежливо отвечала «Всё хорошо» или «Не надо, спасибо». Пару раз парня посещала внезапная глупая мысль о её усыновлении, но каждый раз она была отметена в сторону здравым смыслом. «Она же явно была несчастлива в детдоме, раз сбежала!», «Мы не можем просто так взять и усыновить ребёнка, это ведь не котёнок и не хомячок, а человек». - Тебе что, настолько плохо жилось в приюте? - спросил мужчина. Адели явно не ожидала вопроса, на который нельзя ответь так же, как на ранее заданные. - Я… Да, наверное… Мисс Гартис, наша злая воспитательница нас не любит, а меня бьёт даже чаще, чем Джонни, хотя он хулиганит больше меня, – с обидой и грустью в голосе ответила девочка. - Ты что, хулиганка? Дебоширишь? – как бы шутя, спросил Харви. - Нет! – послышался поспешный ответ, - Я хорошо себя веду, честно-честно! А что значит «дебоширить»? – с выражением лица типичного почемучки поинтересовалась кудрявая. У неё явно поднялось настроение, пусть и немного. При виде любопытного детского лица внутри Харви что-то шевельнулось. *** На утро Адели проснулась в чужом приюте. Вечером Харви привёл её туда, и одна из местных нянь расспросив девочку, где находится её дом и, получив только информацию о его примерной геолокации, уложила беглянку спать и обзвонила несколько подходящих под описание приютов. Стоит уточнить, что при разговоре няни с девочкой Харви узнал имя Адели. Он ушел домой со спокойной за ребёнка душой, но всё ещё было чувство неправильности его действий. Тем же утром за Адели приехали из её приюта, по дороге и она, и няня, которая была за рулём молчали. Одна молчала, так как девочка чуть ли не плакала, и ей показалось, что ребёнка лучше не трогать, вторая, в свою очередь, молчала, чтобы не заплакать. Через неделю после побега Адели, сидя в коридоре у окошка, с горечью вспоминала свой провал и наказание за свою попытку получить свободу. «Могла бы и получше спрятаться», - посетила её обидная мысль. Интересно, почему он не стал ругаться? Обычно взрослые сердятся на детей за проступки, а дети боятся, что их накажут, но сейчас она злилась, что он сорвал её планы. Хотя, он ведь не рассердился на неё за побег из дома. Противоречивые чувства не давали девочке покоя. - Адели, - раздался холодный голос мисс Гартис, - с тобой хотят поговорить. Девочка осторожно слезла со скамейки, немного высоковатой для ребёнка её роста, и вместе с воспитательницей направилась к выходу из коридора. Зайдя в комнату, где обычно сироты разговаривали с их предполагаемыми будущими родителями, Адели увидела теперь уже знакомое худощавое лицо.